— Как всё идёт?

— Ника раскапывает всё больше и больше.

— Пусть продолжает. Благодаря этому она нам поможет. Рано или поздно за ней придёт и наш нарушитель. Прикрытие с ней, наш агент?

— Да он присматривает за ней.

— Пусть наблюдает. Лучше раскопать этот клубок, или подстраховать.

— Её?

— Её...или кого другого. Мы же не знаем, как всё обернётся... Он примет меры, чтобы Ника сделала все правильно?

— Само собой.

прим автора: Огромное спасибо моей идейной вдохновительнице.

Вот есть такие люди, у которых дар поддерживать и вдохновлять людей, рядом с ними тебя просто разрываетот поддержки.

Если у кого работает инстаграмм, то эту девушку можно найти на странице ＃olgazelenили ＃zelepopsa

* * *

Ника пришла в библиотеку. Ушани был уже тут. Возле него возвышалась стопка книг. Он листал "Справочник. Запрещённые рунные символы. Клеймо бессилия".

— Что ищешь?

— Знак на могиле. Мы так и не выяснили, что он значит. В период казней над ведьмами для закрытия силы ведьмы её клеймили. Особые рунные знаки выжигали огнём на теле. И они медленно подтачивал ведьму. К моменту заживления раны сил оставалось немного и ведьму можно было убить. Листаю запрещённые рунные символы.

Ника застыла от его объяснения, моргнула дважды и медленно проговорила.

— Ты как-то отклонился от темы. Уверен, что знак на могиле, и знак клейма — это одно и тоже.

— Зачем клеймили могилу? — спросил Ушани.

— Не знаю.

— А я хочу знать.

— Мы здесь столько всего пересмотрели... Но безрезультатно. Может надо библиотека побольше?

Неожиданно к ним подсел Барс.

— Итак, сегодня здесь был представитель патрульного ведомства. Ника, к тебе приходил?

— И? — устало поинтересовалась Ника.

— О чём говорили?

— Ни о чем.

Ушани захлопнул книгу.

— Аргон? — беспокойно уточнил Ушани.

— Да, — кивнула Ника.

— И ты в курсе, — любопытству Барса не было предела.

— Из-за поднятия покойного? — Ушани насторожился.

— Да.

— Нас заточат в тюрьму? — теперь Ушани запаниковал.

Ника выдержала паузу, выдохнула и ответила.

— Нет. Ушани, что ты так напрягся?

— Ник, реально, зачем он пришёл?

— Могилу же вскрыли. Вот и спрашивал, кто это сделал.

— А ты?

— А что я? Всё рассказала. Это не территория кладбища. Никто не может обвинить в нарушении. Он предупредил, что так делать нельзя. Всё. Сказал, быть аккуратнее. Меня больше интересует другое, как узнать, чья эта могила? — Ника была задумчива. Она посмотрела на Барса и спросила, — Барс, а ты не хочешь свалить? Ты нам мешаешь.

— А я теперь ваш лучший друг. Так что хочу знать подробности. Откуда ты знакома с Командиром патрульной службы? Очень редкое знакомство.

— Барс, зачем тебе эти проблемы?

— Ну как? Я ж теперь в вашей банде. Могилы с вами вскрываю. Мёртвых тревожу.

— Кажется мне, ты этому не рад. Вот и не привлекай беду на свою голову.

— Нам бы помощь не помешала, — в знак внимания поднял руку Ушани.

— Для начала со знаком разберись, — слишком резко ответила ему Ника.

— Я, может, и ищу, но не могу найти. Давай спросим кого?

— Например?

Барс сидел и только посматривал на Нику и Ушани.

— Я могу помочь, — предложил Барс.

— Молодец! Но не надо. — Ника была непреклонна.

К компании присоединилась Ириса.

— Ладно, половина дела сделана, могилу нашли. Теперь разбираемся со знаком. Вижу, ты уже ищешь, — начала Ириса.

Ника только и сидела с открытым ртом.

— Ириса, я больше не просила тебя о помощи. Спасибо. Но подвергать опасности не буду.

— Работа не выполнена. Ничего интересного на могиле не нашли. И я тоже про знак подумала, — последнее предложение Ириса адресовала Ушани.

Ушани листал книги. Но в один момент захлопнул её и бросил на стопку.

— Бесполезно. Мы или не в тех книгах ищем, или не в том месте.

— Варианты? Где ещё можно поискать?

— Может у преподавателя спросим? Так вполне себе рабочий вариант.

— Нет, не рабочий.

— Тогда ищем в этих, — Ириса указала на стопку книг, взяла одну и продолжила листать страницы.

* * *

Ушани и Ириса уже неделю проводили в библиотеке. Каждый день они сидели до самого закрытия, но поиск не давал никаких результатов, хотя они пересмотрели массу книг.

Барс попадался Нике на каждом шагу: дорога на учёбу, библиотека, приём пищи. Он был неподалёку. Словно охранял.

А в Академии вовсю готовились к празднику. Через два дня наступал День зимнего равноденствия. Баланс сил материального мира и тонкого равновесия ощущался. Неустойчивая энергия выходила из-под контроля, тут и там зашкаливали эмоции.

Многие опасались проводить ритуалы: они или сработают слишком хорошо, или результат будет отличаться от намеченного. Но эти ситуации были всем знакомы. И ведьмы, и маги относились к происходящему с юмором и осторожностью.

Единственным исключением стало изменение погоды. В ночь перед празднованием погода вела себя неспокойно. Разыгралась снежная гроза. Молнии били одна за другой, рассекая небо буквально пополам. Блики расходились раскатами и электрической паутиной. Гром и молнии зимой — не бывалое явление. Все смотрели на происходящее и переговаривались. Такой погоды не помнили даже старцы. Поговаривали, мол, "Морана и Мерун силой меряются. Вот и встретились брат с сестрой. Опять что-то не поделили". Другие искали в этом дурной знак.

Празднование дня зимнего равноденствия планировали проводить на поляне в лесу, на территории бывшего святилища. Но с такой погодой ритуал могли и перенести.

Сила сбоила. Ника это чувствовала. Она не могла себя контролировать. Всё, на что она смотрела, менялось. Она видела комнату другой, и соседок тоже.

Лига была травницей, обладала магией природы. Лицо было слегка зелёным, с брызгами росы. От пальчиков ног до пальчиков рук её тело обвивала тонкая лиана, в волосы вплетены веточки и цветы.

Шора— ведьма. Вся её одежда серая, но украшена драгоценными камнями. Девочки иногда называли её принцессой. Подсвечивались рунные символы для защиты. Поговаривают, что она — наместница ведьмы холода, приближенный круг. Сейчас она занималась на третьем курсе.

Близняшки — ведьмы. На их лицах тонкие чёрные полоски, зеркально расположены. Если смотреть, то кажется, что разделены искусственно. Будто есть только один человек. Внешне слегка бледные, учились на первом курсе.

После стычки на первой неделе, Ника вообще опасалась смотреть на всех в трансе.

До праздника оставалось несколько часов.

На столе горели 4 свечи. Девушки переговаривались между собой. Близнецы и Шора собирались на шабаш. Они складывали свечи, подношения силам, проверяли, все ли взяли с собой, и обсуждали обрядовые знамения.

Время приближалось к полуночи.

— Эта ночь должна быть тихой. К утру уже готовы дары. А вечером завтра начнутся хороводы. Подношения Моране за зиму, и благодарность за оберег готовы. — перерчисляла Шора, — только бы гроза усмирилась.

— Да, мы тоже боимся, — озабоченно отвечали ей близнецы.

— Ника, ты участвовать будешь?

— Нет, я только посмотрю, — Ника и крутила на пальчике амулет, — Расскажите о празднике? Что за он?

— Зима и холод уже сравнялись с приходящей весной. Сила Мораны, т. е. сила смерти, уже равна силе жизни. Мы должны поблагодарить её за малую жатву, преклонить голову за мудрость и дар жизни. Если сила смерти не отступит, начнётся хаос. И сила жизни также смиренно ждёт, когда смерть проявит мудрость и сделает шаг назад. И здесь, в нашей мольбе мы готовы принять решение смерти, но готовы продолжить свой пусть по реке жизни.

— Будут дары. И хороводы. Начнут жечь костры. Благодарить зиму, просить неё уступить дорогу.

— Луна практически равна солнцу, следующие сутки и луна и солнце будут на небе вместе.

— И ночью?

— Да, день и ночь незначительно будут отличаться по световому соотношению.

— И все готовятся к этому празднику.

— Ничего себе, какое гуляние, — Ника от удивления даже улыбнулась. "Очень похоже на Масленицу, правда здесь обходятся без сожжения чучела. Но забавно было бы посмотреть".

Гром не прекращался, и девушки вздрагивали от раскатов.

Он появился из неоткуда. Просто тень. Сначала он возник в углу и наблюдал. При вспышках его очертания становились ярче. Ника узнала его, того, кто преследовал её, с лицом таким же, как она. Но незваного гостя почувствовала Шора. Она странно провела взглядом по месту, где тот стоял.

Ника замерла, не в силах придумать, что делать. В раз, и он переместился. Шора чувствовала движение. Это было видно.

Другие соседки неспешно продолжали разговор. Но судя по движению их тел, они тоже что-то почувствовали: они неестественно передёргивали плечами, будто сбрасывали незримые прикосновения.

— Лига, а ты что будешь делать, — спросила Тэнэ.

— Тоже присоединюсь к празднованию. Хотя мы больше ждём, когда зима отступит, и пойдёт первое таяние снегов. Я смогу в лесу отдать дань пробуждению.

Призрак стоял в дверях и ждал. Ника делала шаг, он отдалялся. Точно звал её с собой.

— Я погуляю, — резко обронила девушка и направилась к выходу.

Её решение поставило на паузу все разговоры в комнате.

— И куда она в такую погоду?

— Она очень странная!

— Да и события странные.

— И не говори.

Ника шла за тенью. Сколько бы она не бежала за ним, он находился от неё на одном и том же расстоянии. "Пришёл за мной или ко мне?"

Ника вышла за пределы кампуса и следовала за ним, а точнее он вёл её. Юноша остановился на перекрёстке дорог, буквально в центре. В свете бликов молнии он будто обрёл очертания и его силуэт стал отчётливо виден.

Ника быстро приближалась. Она почти рядом, протянет руку и дотронется. Вот она сделала ещё один шаг к нему и вмиг всё изменилась: "Жаркий летний день. Солнце ощущается кожей. Двое близнецов играют в песочнице: девочка и мальчик. Они маленькие, буквально по шесть лет. Девочка играет с братом, а мама недалеко спорит с отцом. Вдруг брату стало плохо, он закашлялся. А потом стало плохо и маленькой девочке. Тяжело сделать вдох. Что-то душит. Ника чувствовала удушье, как и эти дети. Они упали вдвоём. Девочка держала брата за руку и всё повторяла: "Я не отпущу. Я не отпущу". Ника видела, как маленький мальчик сделал последний вдох, и его жизнь тонкой нитью покинула его. Мама бегала и что-то кричала всем, женщина буквально билась в истерике".

Вмиг видение исчезло. Ника очнулась в холодном поту. Она стояла перед призраком. Он улыбнулся и словно голос в голове сказал:

— Давно не виделись сестрёнка. Я храню твой подарок, — юноша протянул Нике игрушечную потёртую машинку, с которой маленький мальчик играл в песочнице. Игрушка словно сама оказалась в её руках.

Круг печати сомкнулся. Снег просел, открывая сияние пентаграммы. Лёгкое землетрясение и Ника тут же почувствовала боль по всему позвоночнику. Чужой голос в голове прошептал: "Твоёвремя ограничено. Боль, радость, злость — любое состояние временно. Зачем? Красота твоего тела ограничена временем. Зачем? Итвоя жизнь также имеет ограничение. Почему? Но все ли ограничения ты видишь? Всё ли ты видишь? И всё ограничено? А ведь можно жить вечно. Ты? Я могу жить вечно. Ты можешь? Ты останешься? Ты можешь жить рядом со мною вечно...Вечность!".

Сознание парализовало. Ника не могла даже закончить мысль. Она тонула в голосах, не позволяющих сосредоточится даже на одном слове. Дыхание остановилось. Ни вдоха, ни выдоха. Тело стало лёгким, буквально поднялось над землёй. Не за что ухватиться. Стопы стали теряться связь с опорой.

Удар, сильный толчок в область груди. От удара вышибло все остатки воздуха из лёгких девушки. Долгожданный выдох. Одновременно до неё донеся крик Барса "Очнись!". И тут Ника смогла сделать вдох. Или это был биологический рефлекс. Но сработало. Полноценный вдох кислорода.

Сквозь вакуум доносится крик Барса. Он, как ниточка, держит сознание. Вокруг только туман. Крик Барса меняется на голос того, кого она так долго искала. И снова все размывается. Границы реальности плывут. "Очнись!" — крик словно возвращает обратно. Вдох, выдох. Земля. Опора. Вдох. Выдох. Опора. Кончики пальцев чувствуют. Когда к Нике вернулось ощущение опоры, она словно сняла с себя оцепенение.

Барс стоял впереди, она за ним. Они вдвоём были в пентаграмме. Глефа Барса одним концом стояла в её центре, что и нарушило силу её действия. Это вызывало постоянное биение молнии в центр, а соответственно — изменило ход заклинания.

— Барс, — Ника еле слышно позвала его. Голос её был словно с того света. Как только он услышал своё имя, Барс рывком выбросил их двоих из центра пентаграммы.

Послышались хлопки и треск, по сиянию прошёлся обжигающий огонь, ярко-синий, словно искусственный. Он не просто прошёлся по нарисованным линиям, а словно своими щупальцами пытался затянуть магов в центр, поймать их за ускользающие следы. Но пленники успели уйти.

Ника лежала на земле, Барс сверху, прикрывая её от искр молнии и огня, остатков заклинания. Их лица были совсем близко, глава в глаза, губы в губы. Казалось, расстояние было даже меньше миллиметра. Они чувствовали дыхание друг друга.

— Очнулась? — прошептал Барс.

Ника утвердительно кивнула.

Огонь утихал. Молнии становились реже.

— Можешь двигаться?

— Да, — хрипло сказала Ника.

Барс встал и поднял Нику. Остатки заклинания исчезали быстро.

— Ника, быстро, зарисуй пентаграмму. Сможешь?

Дождавшись согласия, он дал ей в руку уголёк.

— Рисуй!

— Где?

Барс развернулся от неё, предоставив свою спину. Майка обтягивала его, словно холст раму. Ника трясущими руками пыталась повторить прямо на спине Барса четверть пентаграммы, не замыкая края рисунка. Рунические символы она зарисовывала отдельно. Пентаграмма на земле исчезала быстро. И уже через несколько минут о случившемся напоминал только запах серы и следы гари. Всё прошло, словно и не было.

— Получилось? — уточнил Барс. Он чувствовал, что Ника рисует, но она молчала. — Не молчи.

— Я... почти, — голос девушки был глухим, — всё, готово.

Барс обернулся. Ника стояла потерянная. И если первое желание Барса было накричать, то увидев состояние девушки, он только положил руку на её плечи и спросил:

— Ты как? В порядке?

Ника махнула головой сначала утвердительно, потом отрицательно. А секундой позже уткнулась лбом в его грудь и тихо расплакалась. Её плечи вздрагивали в молчании, словно она пыталась заглушить слёзы. Руки она упирала в грудь Барса и сложно было понять, она ищет опору или пытается отойти.

— Сейчас, я чуть успокоюсь, — между рваными вдохами она прошептала. — Это пройдёт, дай мне минуту.

Барс просто притянул к себе девушку, обнял, спрятав в объятиях. Ника словно оказалась в кольце безопасности.

— Ты можешь поплакать, я рядом.

Его слова сорвали последние остатки храбрости, вызвав поток слез. Девушка держалась за него словно за спасительный круг. Слезы и всхлипы.

Ника успокоилась минут через пять. Дыхание её выровнялась, она смогла отодвинуться от Барса, сделать шаг назад.

— Спасибо. Полегче, — она вытерла слезы. — Спасибо. И... извини... Знаешь, что это было?

Ника пыталась взять себя в руки. Пик истерики уже миновал, оставив только следы: покрасневшие глаза и мокрые ресницы.

— Точно прошло? — спросил Барс, и дождавшись утвердительного кивка, ответил, — ритуал на медленную смерть. Ты кому так дорогу перешла? И чтобы так тебя ненавидели, а?

— Я не знаю. Но хочу найти. Но, как видишь, он меня нашёл раньше.

Со стороны послышался гул голосов. Молнии и треск всё же привлекли внимание. Барс быстро замёл снегом остатки пентаграммы, как мог скрыв следы ритуала, и утащил Нику в сторону. Молодые люди скрылись от глаз ненужных свидетелей как раз вовремя.

Стоя за стеной общежития, Ника планировала войти в здание. Просто ждала, пока разойдутся любопытные. Барс стоял позади.

— Не хочешь рассказать, что происходит? — робко спросил он.

Ника даже опешила от тона. Никаких приказов, только просьба. В голосе чувствовалось неуверенность и предложение.

— Всё сложно, — Ника не была уверена, как правильно ответить.

— Это я вижу.

— Знаешь, тут так не расскажешь.

— Тебя убить пытались. И ведь не в первый раз. Я прав? Я не знаю, что происходит, но ни Ушани, никто другой не помогут. И сама ты с этим не справишься. А я могу помочь. Просто попроси.

Ника молчала, будто обдумывала слова Барса.

— Я подумаю, — тихо сказала она.

— Хорошо, — кивнул в знак согласия Барс.

Ника думала о том, нужно ли рассказывать правду, а он в свою очередь ждал, когда она начнёт доверять.

На улице стало спокойно. Молнии утихли и прекратился гром. Люди, что стояли у общежития, разошлись, так и не став рассматривать, куда и почему била стихия. Все решили, что это самоуверенность первокурсников. Ника ушла не оглядываясь.

Барс ещё долго смотрел на её окна, ждал, когда в комнате Ники зажжётся свет. А после спокойно ушел.