ГЛАВА 10

УДАЧА — ДЕЛО СЛУЧАЯ

В посольстве царила тишина, коридоры тонули в полумраке. Рабочий день уже давно закончился, и в здании остались только дежурные и сотрудники службы безопасности. Референт Зотов сидел в своем кабинете, не зажигая света. Он ожесточенно комкал листы писчей бумаги и пытался забросить их в корзину для мусора, предусмотрительно отодвинутую в самый дальний угол комнаты. Упражнение, которое обычно успокаивало нервы, в этот раз не приносило ему никакого удовлетворения.

Фрустрация Сергея Петровича была вызвана визитом Маргариты Сергеевны Берсеневой, которая фурией ворвалась в его кабинет и накинулась с нелепыми обвинениями. Он сначала вообще не понял, о чем она говорит, но после того, как докторша успокоилась и более или менее внятно рассказала о том, что вызвало ее гнев, и сам пришел в ярость. Он клятвенно заверил ее, что не имеет никакого отношения к поступившему на нее доносу, но в глубине души его грызли сомнения.

На том злосчастном концерте их было четверо: он сам, Марго, Люся и Толик. Толик не мог, ему вообще было пофиг, кто, что и с кем, кроме математики и мечты о создании гениального шифра, который никто и никогда не сможет разгадать, Толик не видел вокруг себя абсолютно ничего. Люся? Эта могла, но Зотов не понимал мотива. Почему он был неуверен в себе? Потому что опрометчиво разболтал Басову про «слабость», которую Маргарита Сергеевна проявила на концерте. Неужели это советник позаботился об окончании карьеры Берсеневой? «Как же я мог так лохануться? — расстроился Зотов. — Говорил же мне дядя: 'Молчание — золото, все остальное — дерьмо».

Зотов, не раздумывая, сорвал телефонную трубку и набрал добавочный Басова.

— Константин Иванович, вы еще на месте. Можно к вам зайти? — спросил настроенный самым решительным образом референт.

— Сергей Петрович? У вас что-то срочное? — Басов собирался домой.

— Да!

— Что ж… заходите. У вас пять минут.

Даже короткая пробежка по посольскому коридору сбила градус зотовской решимости. В кабинет советника он входил уже куда менее агрессивным, но все таким же самоуверенным.

— Константин Иванович, у меня к вам личный вопрос! — с порога выпалил он, опасаясь, что после пары обычных вежливых фраз больше не осмелиться его задать.

— Слушаю, — Стрелец, не ожидавший такой прыти, с недоумением уставился на подчиненного.

Привычка референта переминаться с ноги на ногу этим вечером раздражала советника больше обычного.

— Так это вы?..

— Что я?

— Так это вы? Маргариту Сергеевну? — Зотов почувствовал, как весь его наступательный запал окончательно иссяк, сдулся, точно проколотый мяч.

— Что Маргариту Сергеевну?

— Простите! — Зотов решил не сдаваться. — Так это из-за вас у Маргариты Сергеевны неприятности?

— В смысле? Вы ничего не перепутали, Сергей Петрович? Не перетрудились часом? — голос Стрельца стал ледяным.

— То есть… — Зотов понял, что погорячился, но отступать уже было поздно.

— Договаривайте, товарищ Зотов. Я вижу, вас что-то очень сильно беспокоит! Надеюсь, с Маргаритой Сергеевной ничего не случилось?

— Если… Если только не считать, что стоит вопрос о ее отзыве из командировки.

— Так вам к советнику по кадрам, герой печального образа! — Стрелец больше не скрывал своего раздражения.

— Я подумал…

— Что вы подумали?

— Нет, ничего, простите, я ошибся! — Зотов развернулся и стремительно выскочил из кабинета.

«Какой же я кретин, — корил себя молодой референт. — Хорошо еще, что прямо не обвинил Константина Ивановича! Повел себя, как школьник!»

«А ведь готов был вызвать меня на дуэль! — Стрелец смотрел вслед удалявшемуся коллеге. — У Маргариты Сергеевны, вернее, у королевы Марго появился верный рыцарь. Вот уж никогда бы не подумал, что пижон Зотов клюнет на докторшу. Она ведь старше его и намного опытнее. Хотя, возможно, в этом и есть все дело».

Замкнутое сообщество жило своей особенной, наполненной страстями и противоречиями жизнью. Ограниченные в свободе контактов и оттого вынужденные вариться исключительно в густом «посольском соку», командированные за границу совслужащие бурно переживали все, что происходило с ними самими, с их соседями и коллегами.

В том числе и для того, чтобы избежать нежелательных связей на стороне, в загранкомандировки обычно направляли людей семейных, но случались и исключения. Вот и Сергей Петрович Зотов получил перспективную должность, не имея второй половины. Но за его спиной стоял дядя. Как объяснил Кузнецов, родственник Зотова был советским политическим тяжеловесом, ярким представителем могучего клана промышленников. А ведь именно эта группа станет одним из основных бенефициаров новой восточной политики.

Немецкие станки и технологии были нужны СССР как воздух. Масштабное обновление производственной базы не проводилось в стране с тридцатых годов, когда партия провозгласила курс на индустриализацию. Кое-что попало в Союз по репарациям после капитуляции Германии, но с тех пор пролетело почти тридцать лет. До предела изношенная и технологически отсталая промышленность требовала системной модернизации.

В который раз он ловил себя на мысли: ничто в этом мире не делается просто так. Сергей Петрович Зотов — шалопай и раздолбай на первый взгляд — оказался в их посольстве совсем не случайно. Дядя Зотова, член Политбюро ЦК КПСС товарищ Степан Яковлевич Дамбицкий, отвечавший за тяжелое машиностроение, действовал с дальним прицелом. Ему нужен был «свой человек» в Западной Германии — тот, кто на практике научится проводить и отстаивать интересы советской индустрии.

В интересах дела Стрелец решил не отталкивать молодого специалиста, а напротив — помочь ему разобраться в хитросплетениях советско-германских экономических отношений. Он поставил перед собой задачу вырастить из Зотова вдумчивого и расчетливого дипломата. С каждым годом такие кадры будут всё нужнее и нужнее Советскому Союзу. А пижонство… С ростом профессионализма оно выветрится само по себе.

* * *

Встреча с Маргаритой Сергеевной лишь укрепила Серафиму Павловну в мысли: девушке стоит помочь. Она, конечно, опростоволосилась на ровном месте, но сама по себе человек не гнилой и будет ей полезна. А уж о том, чтобы Берсенева сделала выводы раз и навсегда, Царева позаботится лично. Она сняла трубку и набрала номер своей лучшей подруги.

— Виктория Олеговна, как поживаешь?

— Твоими молитвами. Случилось что? — женщина на том конце провода знала цену телефонным разговорам и лишних слов не тратила.

— Нужна твоя помощь. Тут у нас конторские хотят одну докторшу домой отправить, а мне она нужна здесь.

— Основания?

— Глупость. Обычная женская ревность.

— Семью хотела развалить? — строго спросила собеседница.

— Нет, что ты. Я бы не стала к тебе обращаться, знаю, как ты к этому относишься, — заверила Серафима Павловна. — Молодого референта не поделили.

— Фамилия у нее есть?

— Берсенева.

— Ладно, считай, что девочка твоя осталась.

«Вот и славно!» — подумала Царева. Она и сама до конца не знала, зачем ей сдалась эта Берсенева, но чувствовала, что поступает правильно, а интуиции своей Серафима Павловна доверяла.

Когда началась война, Царевой было шестнадцать лет. Она всеми правдами и неправдами стремилась попасть на фронт. Но ей не повезло дважды: во-первых, она слишком поздно родилась, а во-вторых, выглядела еще более юной. Военкомы один за другим отправляли ее в «детский сад», и никакие аргументы не могли пробить эту глухую оборону.

В восемнадцать мама пристроила девушку в архивное управление МИДа. Именно там она прошла свои главные «университеты», а диплом историко-архивного института всего лишь закрепил её право на профессию.

Со временем ее стали направлять в зарубежные командировки. Серафима Павловна служила в различных странах и имела репутацию незаменимого сотрудника, специалиста, на которого посол мог положиться в любой ситуации. Так сложилось, что своей семьи у нее не было, поэтому все свое время женщина отдавала делу. Многие из тех, с кем Царевой приходилось работать, сегодня занимали самые высокие посты в государстве, поэтому ей было к кому обратиться.

Что касается интуиции, женщина научилась доверять ей еще во время войны. В десятом классе все девчонки, конечно, мечтали не только о победе, но и о нарядном платье на выпускной. Ее лучшая подружка Рая узнала, что в Черемушках живет модистка, у которой есть и готовые наряды, и отрезы ткани для тех, кто предпочитал шить. В назначенный день они с Раей должны были отправиться за вожделенными обновками.

Но с самого утра Серафима была не в своей тарелке. Несмотря на огромное желание быть красивой и редкую возможность подобрать себе что-то в условиях военного дефицита и карточной системы, ноги отказывались слушаться, они просто не хотели идти. Серафима уговаривала себя и так и сяк, но воля испарилась. Когда пришла Раиса, Царева наотрез отказалась от поездки к портнихе.

Она предложила подружке перенести покупки на другой день, но Раиса обиделась и отправилась в Черемушки одна. К несчастью, эта невинная затея обернулась бедой. Как выяснилось позже, модистка приторговывала краденым, и именно в тот момент, когда Раечка крутилась у зеркала, примеряя очередное шифоновое чудо, в квартиру ворвались милиционеры. Ночь подруга провела в участке. А тяжелое состояние Серафимы к вечеру как рукой сняло.

С тех пор Царева всегда прислушивалась к своему организму. Она была на сто процентов уверена: уж он-то точно знает, что стоит делать, а чего необходимо избегать любой ценой.

* * *

Вопрос с отправкой Берсеневой в СССР сдулся также быстро, как и возник. Рычаги, которые задействовала Серафима Павловна, до конца дня расставили все точки над «i». Вместо докторши на родину поехала молодая и не в меру ретивая сотрудница машбюро Людмила.

Но Маргарите Сергеевне этого было мало. Она хотела выяснить отношения с Басовым, узнать, почему он не предупредил ее.

Стрелец собирался домой. Он находился в отличном расположении духа. Дворец, предназначенный для Генсека, превзошел его самые смелые ожидания. Даже к реконструкции, сделанной в авральном режиме, было не подкопаться. Все это советник отметил в отчете, переданном в Москву с ведома и одобрения Истомина. Играть в ледниковские игры и строить козни за спиной посла он не хотел. Стрелец не знал, как в этой ситуации повел бы себя настоящий Басов, но где тот Басов, не знал никто. Он сам на месте Константина Ивановича не станет поступаться принципами и гадить исподтишка только потому, что для некоторых это стало образом жизни.

Разбираясь в «посольской кухне», он старался оценивать людей не только с высоты своего опыта из XXI века, но и с точки зрения времени, в котором оказался. Это было непросто, но если постоянно помнить о данном обстоятельстве, то вполне можно справиться.

Что его поразило больше всего, так это чрезвычайно высокий уровень сложности советской системы. В конечном итоге она оказалась намного изощреннее и запутаннее, чем он себе представлял. Громоздкая махина сдержек и противовесов держалась на конкуренции между ведомствами, на амбициях ключевых игроков и подковерных играх их ставленников — тайной гвардии самых влиятельтных фигур советской политики. Он быстро прояснил для себя, что главным качеством для дипломатической карьеры считались даже не способности к анализу и предвидению, а искусство лавирования между группами. Только так здесь можно было отстоять собственное мнение и добиться результата для страны.

Дверь его кабинета широко распахнулась, и на пороге показалась Маргарита Сергеевна.

— Не ждал? — начала она агрессивно.

— Не понял? — Стрелец был неприятно удивлен. Он полагал, что этой проблемы в его жизни больше не существует.

— Ну как же, я ведь уже должна к Варшаве подъезжать? Или к Бресту?

— С какой стати?

— Только не делай вид, что не в курсе! — Берсенева сорвалась на крик. — Ты ведь с Кузнецовым в Мюнхен ездил.

— Ездил, и что?

— И он тебе ничего не сказал?

— А что он должен был мне сказать? — Стрелец сохранял ледяное спокойствие.

— Что этот гад отправляет меня домой!

— С какой такой стати?

— Костик, ты что, серьезно? До тебя не дошла эта новость? Там, где ни у кого ни от кого нет никаких секретов!

— Марго, что ты несешь? — он устало потер виски. — У меня работы столько, что я пообедать не успеваю, а ты мне про какие-то сплетни и слухи. Это, в конце концов, советское посольство, а не «армянское радио».

— Ладно, — Берсенева на некоторое время задумалась, пытаясь понять, искренен ли он с ней. — То есть я должна поверить тебе на слово, что ты ничего не знал и только поэтому ничего не сказал мне. Или, может, ты просто обрадовался тому, что появился повод избавиться от меня?

— Какой повод? Ты или объясни толком, или, извини, я устал и хочу пойти домой.

— И тебя не волнует…

— Рита, судя по твоему наезду, то что должно было меня волновать, больше не актуально, верно?

— Верно!

Она закрыла за собой дверь, подошла к нему вплотную и провела ладонью по волосам Стрельца, поставила ногу на стул. Платье-халат распахнулось, и он увидел кружевную подвязку тонкого прозрачного чулка.

— Рита, тебе пора домой! — холодно отрезал он.

— Неужели совсем-совсем не хочешь? — прошептала она, склоняясь к нему.

— Рита, у меня деловая встреча в городе, ты меня задерживаешь. Давай так: объясни, что произошло, а об остальном поговорим завтра, — он резко вытащил стул из-под ее ноги.

— Ну ты и гад, — прошипела она, едва не упав от неожиданности.

— Все, давай, пора!

Маргарита Сергеевна не собиралась сдаваться, но в этот момент к советнику зашел следующий посетитель. Это была Альбина. Стрелец не мог даже предположить, что будет так рад встрече с собственной женой.

— Дорогая, а ты что здесь делаешь? — спросил он ласково.

— Я пришла, чтобы встретить мужа с работы, — Альбина обвела кабинет строгим взглядом. — А вы, Маргарита Сергеевна, с какой целью?..

— А я пришла поинтересоваться, как Константин Иванович себя чувствует после сердечного приступа, — ничуть не смутилась та. — Сердечный приступ — это не шутки.

— Понятно, — Альбина рассматривала докторшу, как экзотическое насекомое, — вы же врач, как я могла забыть?

— Девочки, давайте-давайте! Вперед! На выход! Я не собираюсь ночевать в посольстве, — Стрелец схватил обеих дам под локти и решительно увлек за собой из кабинета.

— Осторожнее, Константин Иванович! — заверещала Берсенева.

— Маргарита Сергеевна, благодарю вас за беспокойство, но как видите, со мной все нормально, тревожиться нет оснований, — произнес он. — До завтра.

Они с Альбиной вышли из здания.

— Что-то я не пойму, — сказала жена. — Она же должна уже быть в дороге?

— Должна, — сказал Стрелец мечтательно.

— Так в чем же дело? — Альбина никак не могла успокоиться.

— Скажи, Альбина, а ты с кем-нибудь, кроме Царевой, разговаривала о Берсеневой?

— Нет, только с ней, — ответила женщина и тут же прикусила себе язык.

Альбина поняла, что ей не стоило перезванивать Серафиме Павловне и рассказывать о том, что врачиха перебрала на рок-концерте. Очевидно, грымза посчитала, что это не слишком соответствует характеру Берсеневой и решила, что имел место неоправданный донос. А ведь все так хорошо складывалось! Теперь у Царевой появилась серьезная должница, а Альбина снова начнет нервничать из-за подозрений на непротокольные отношения докторши с ее мужем. «Вот дура, сама, своими руками! Своими руками все испортила!»

Они немного прогулялись по городу и вернулись домой. К немалому удивлению Стрельца, Альбина постаралась и приготовила прекрасный ужин: овощной салат, ростбиф и легкий томатный суп. Советник думал, что она в принципе не особо умеет кулинарить, но оказалось, что умеет, да еще как.

— Ты превзошла сама себя! — сказал он, наливая вино в высокие бокалы.

— Старалась! — ответила она без ложной скромности.

* * *

Кузнецов сидел в кабинете, едва сдерживая ярость. Сегодня все шло наперекосяк. Завхоз Курочкин, отвечавший за доставку деликатесов и напитков к столу Генсека и канцлера, умудрился сломать ногу. Толку от него теперь было ноль, а между тем борта со спецгрузом прибывали один за другим. Все, начиная от правительственных лимузинов и заканчивая палехскими шкатулками и пельменями с крабами, требовалось срочно оформлять на таможне.

Эта задача лежала на злосчастном Курочкине, который оказался большим любителем конной выездки и чем-то не приглянулся выбранному жеребцу. «Хорошо хоть отделался переломом ноги, а не позвоночника», — подумал Кузнецов.

Несмотря на приличный штат, рабочих рук накануне визита Леонида Ильича в посольстве не хватало. Каждый был загружен под завязку. Кузнецов перебирал в уме кандидатов на замену Курочкину, но не находил подходящего персонажа. Похоже, придется распределять обязанности между несколькими исполнителями. А тут еще эта история с Берсеневой. О необходимости отменить приказ о ее переводе в Москву ему позвонили прямо из приемной председателя.

Игорь Прокопьевич и предположить не мог, что у Маргариты Сергеевны найдутся такие связи. Он уже даже грешным делом подумал, будто это не он ее приставил к Басову, а кто-то там на Лубянке приставил Берсеневу к нему самому. Кузнецов понимал, что это полнейшая чушь, но выходило, что докторша те так проста, как кажется.

В общем и целом, получилось плохо, очень плохо. Доверительные отношения между агентом и куратором являются залогом успеха. В свете того, что произошло, использовать ее в этом качестве ему было больше не с руки. Их служебные контакты скомпрометированы, и теперь ее поведение в любой момент могло выйти из-под контроля. Это как минимум. Полковник хорошо знал людей, и Маргарита Сергеевна не стала исключением. Он ни на секунду не сомневался, что в ее лице приобрел врага. Хуже всего было то, что он не знал, каковы ее реальные возможности. Он также не знал, что из того, что она сообщала ему о Басове, соответствовало действительности, а что являлось мишурой. И главное — кому еще она отчитывалась о делах советника?

Но Игорь Прокопьевич не занимал бы это место, если бы не обладал целым рядом профессиональных талантов. Он решил лично отследить все исходящие звонки из посольства с того момента, когда он оповестил коллег о переводе Берсеневой.

На четвертом часу этого монотонного, но крайне информативного занятия, он пришел к выводу, что советское представительство в ФРГ — очень большая организация. Римма Карловна уже несколько раз напоминала, что дома ждет ужин, но он не сдавался.

И вот, наконец, в потоке ежедневной рутины он заметил один звонок. Бинго! Этот московский номер был ему знаком, а набирала его Серафима Павловна Царева. Теперь полковник был уверен, что знает, откуда растут ноги.

— Значит, Виктория Олеговна, — с облегчением пробормотал он себе под нос.

Эту карту Игорь Прокопьевич перебить не мог, но в этом и не было нужды. Виктория Олеговна не имела никакого отношения к «конторе». Это была частная услуга, оказанная одной подругой другой подруге. «Уже легче», — подумал Кузнецов. Непонятно только, зачем это Царевой. Но с этим он разберется завтра.

— Риммочка, я иду домой, можешь разогревать ужин, — сообщил он жене и повесил трубку.

* * *

«Королева Марго» пребывала в разобранном состоянии. Она никак не могла понять: действительно ли Басов ничего не знал о кознях Кузнецова или просто притворялся? С полковника станется, мог и промолчать. Но и Костя после этого чертова приступа вел себя как-то странно. Раньше он заводился только от того, что она ему говорила о своих новых сексуальных подвязках, а в этот раз — проигнорировал, да так грубо, что она едва не зарылась носом в стол. Вот был бы номер! На следующий день Серафима собственноручно отправила бы ее на родину, да еще и в багажном отделении.

Она не понимала, почему Басов больше не хочет продолжать с ней отношения. В том, что он именно не хочет, она не сомневалась. Маргарита Сергеевна была женщиной опытной и знала, когда мужчина теряет интерес. Она включила радио, но музыка напомнила ей о проколе на рок-концерте. Зазвонил телефон. Берсенева сняла трубку.

— Добрый вечер, Маргарита Сергеевна!

— Добрый вечер, Серафима Павловна! Вы не представляете, как я вам благодарна за то, что вы сделали для меня. Никаких слов не хватит, чтобы выразить мое чувство признательности.

— Риточка, ну что вы. Не стоит, — мягко осадила ее Царева. — Мне кажется, Игорь Прокопьевич поступил по отношению к вам непродуманно, поторопился, так сказать. В подобных делах следует учитывать все обстоятельства, а не рубить с плеча.

— Спасибо вам за понимание! Я, право слово, даже не знаю, как могла так опростоволосится. Не ела целый день, потом этот приступ у Басова, а потом уже и некогда было. А музыканты эти опаздывали, Зотов подливал… И Люська эта, змея, долго думала, но все-таки настучала, — в который уже раз оправдывалась Берсенева.

— Маргарита Сергеевна, с Зотова как с гуся вода. А вы человек взрослый, — спокойно оборвала её Царева. — Сами должны знать, когда стоит остановиться.

— Серафима Павловна, я обещаю, что никогда вас не подведу!

— Будем надеяться! Спокойной ночи! — ответила хозяйка приемной. — Да, кстати, зайдите ко мне на днях, попьем кофейку, поговорим о том, о сем.

— Непременно. Спокойной ночи!

Берсенева повесила трубку. Конечно, на душе полегчало, на этот раз ее пронесло. Но она прекрасно понимала, что из лап Кузнецова угодила в руки Царевой. И совсем не факт, что хватка всесильной секретарши окажется мягче и нежнее.