— У вас хорошая цель — встретиться с братом. С ним всё в порядке или он в опасности?
— Я не знаю точно… — смутилась Алиса. — Мне почему-то тревожно. Думаю, он в опасности. Кто-то звонил и угрожал. Я теперь не уверена, не был ли это очередной обман иллюзиониста. Нужно скорее добраться до станции и во всём разобраться!
— Хорошо, хорошо. То есть, не очень хорошо, что ваш брат может быть в опасности, но мы обязательно разберёмся в этом деле. Цель у вас хорошая.
Примерно полчаса дорога вела их бескрайним полем, каждый кусочек которого точно повторял другой. Было невозможно понять, движутся путники или нет. Но вот по бокам появились стенды с картинами.
— Посмотрите, — Харлампий Ямский обратил внимание Алисы на новую деталь пейзажа. — Как вам современная живопись?
Алиса огляделась.
— Выглядит жутко. Вроде бы ничего нет страшного — кляксы какие-то… Но как будто здесь таится опасный обман.
— Частично я согласен с вами. Но будет ли опасен этот обман, зависит от того, что именно видит зритель за этими кляксами.
— Я предпочла бы видеть за кляксами кляксы.
— Думаю, так действительно вернее всего.
И снова они шли в молчании какое-то время. Поле сменилось лесом, и, когда солнце начало уже заходить, дорога пришла к развилке с путевым камнем, гласящим:
«Как пряму ехати — живу не бывати — нет пути ни прохожему, ни проезжему, ни пролётному.
Направу ехати — женату быти.
Налеву ехати — богату быти».
Харлампий Ямский задумался. Он вынул трубку и начал набивать её табаком.
— В этих краях, — начал он, — мы можем иногда получить важную подсказку от природы, идущей навстречу нашим стремлениям. А можем угодить в ловушку, расставленную враждебной силой.
Он закурил и притоптал вылезающий табак шляпкой большого гвоздя.
— Но что мы видим здесь? Это подсказка или обман? Представим, что подсказка, — он внимательно смотрел на камень, выпуская клубы дыма. — Как мы можем её интерпретировать?
— Вообще, — заметила Алиса, — прямо дороги нет.
— Это чистая правда. Что мы можем вспомнить из недавнего опыта?..
Они помолчали.
— Я встретила по пути одного человека. Он сказал, что поедет в Америку, и ушёл без дороги в лес. Больше его никто не видел.
— Больше не видел… А нужно ли нам, чтобы нас здесь снова видели, как вы думаете?
— Да не хотелось бы.
— Вот и я думаю… При этом вам нужно на станцию, которая называется «Южная»… Что ж, тогда идём прямо на юг. Когда случится «живу не бывати», тогда и разберёмся.
Какое-то время они продирались сквозь лес. Алиса посадила на свитер несколько репьёв, плащ Харлампия Ямского измялся, и, когда они вышли к просёлочной дороге, вид у них был не самый парадный.
Дорога начиналась посреди леса и выводила к поляне, разделяя её на две равные части. В самом центре она проходила между двумя холмами и упиралась в противоположную стену леса.
— Не нравятся мне, — начал Харлампий Ямский, — эти холмы. Ага, посмотрите, это земля из выкопанных рядом могил.
Внезапно впереди в лесу раздался гудящий звук, переходящий в частоты настолько низкие, что тело от них вибрировало. Алиса почувствовала тошноту от этой тряски. Гул нарастал с каждой секундой, сопровождаясь треском валящегося леса.
— Ага, — задумчиво сказал Харлампий Ямский. — Это, видимо, и есть то, чем грозил путевой камень. Вот и настала пора действовать. «Нет пути ни прохожему, ни прочему» — мы действительно пошли без пути. «Как пряму ехати — живу не бывати»… Быстро — в могилы!
Оба спрыгнули вниз и притаились.
Вскоре звук стал невыносимо громким. Сверху всё озарилось бледным светом, подобным лунному, бешено полетели пыль и листья.
Это длилось невыносимо долго. Алиса различала в гуле то музыку, то слова. Она услышала голоса, хором стонавшие: «Страшно! Страшно! Не видим света белого».
Алиса была уверена, что именно это пришло «Путём булавок», когда Плясун утянул её под землю.
Когда наверху всё утихло, Алиса всё равно боялась вылезать, пока небо не заслонил силуэт Харлампия Ямского.
— Кажется, ушло, — сказал он и помог Алисе подняться.
Теперь поляна была освещена лунным светом. Впереди в лесу возникла просека. Деревья, кусты и трава были срезаны почти у самой земли.