Лето пролетело быстро, на город опустилась осень, в городских парках со скверами пожелтела листва. В ноябре ударили первые заморозки, а в Киеве началась буза.

Президент Янукович задержал подписание документов об интеграции Украины в Евросоюз, на столичный майдан вышли тысячи протестующих громадян[131], в основном жители столицы и прилегающих областей. Им очень хотелось стать европейцами и попользоваться плодами западной демократии.

Они организовали палаточный городок, выдвинули требования, но не тут-то было. Спецназ его разогнал, толпа, подзуживаемая националистами, возбудилась. На майдане принялись строить баррикады и жечь автомобильные покрышки, выламывать булыжное покрытие. Из Львова и Тернополя, Ровно и Волыни прибыло бандеровское подкрепление, противостояние усилилось. Началась осада правительственного квартала, пролилась кровь.

Все это круглосуточно транслировалось по телевидению.

Над столицей стлались клубы черного дыма, в небе кружило воронье, на майдане озверелая толпа крушила безоружный «Беркут»[132]. В него летели «коктейли Молотова» и булыжник. Выскакивавшие вперед молодчики из ультраправых организаций разбивали щиты и головы спецназовцам ломами, железными прутами и кистенями на цепях.

— Господи, что ж такое творится? — в ужасе смотрела на экран мать Юрки, а у того шли по коже мурашки, отец в бессильной ярости скрипел зубами.

В городе тоже было неспокойно. На работе и в общественных местах жители спорили и обменивались мнениями. У горисполкома собирались митинги, на которых активисты призывали не признавать новую власть.

Наступил февраль 2014-го. Президент с ближайшим окружением позорно бежал в Россию, оппозиция победила. Временно исполняющим обязанности президента стал председатель Верховной Рады Турчинов, а премьер-министром — Яценюк. Оба — ярые националисты.

Новая украинская власть тут же получила признание Евросоюза и США.

В столице, северных, центральных и западных регионах Украины новое руководство, заявившее о возобновлении движения в сторону евроинтеграции, пользовалось поддержкой населения и быстро упрочило своё положение.

Однако на Юго-Востоке с первых же дней прихода бывшей оппозиции к власти стала шириться волна протестов против действий ультраправых националистических организаций, в защиту статуса русского языка, под антиправительственными, федералистскими и пророссийскими лозунгами.

Протесты были вызваны отказом нового руководства учитывать мнения и интересы значительных групп населения, настроенных на сохранение тесных связей с Россией и намерением экстремистских ультраправых группировок, усиливших за время беспорядков своё политическое влияние. Распространить на русскоязычные регионы Юго-Востока методы и приёмы силового давления, опробованные в ходе массовых беспорядков в Киеве и на западе Украины.

Начались протесты в Крыму, а затем перекинулись в Донецкую, Луганскую, Харьковскую, Одесскую, Днепропетровскую, Николаевскую, Херсонскую и Запорожскую области.

В результате при участии русского спецназа Крым обрел независимость и вошел в состав Российской Федерации, в остальных регионах волнения сошли на нет. Кроме Донбасса.

Там в апреле провозгласили народные республики, отказавшиеся подчиняться киевскому режиму. Вскоре в Славянск вошел отряд добровольцев из России во главе с полковником ГРУ Стрелковым, начавшим формировать ополчение из шахтеров, металлургов, химиков и строителей.

Киев же решил провести в отношении непокорных территорий антитеррористическую операцию, приняв соответствующий указ.

В ответ протестные настроения на этих территориях усилились. В Донецке, а потом Луганске продолжили создавать народное ополчение. Появилось оно и в других городах, в том числе в Первомайске.

Сначала в близлежащем Стаханове организовали отдельный казачий полк имени атамана Платова под командованием Павла Дрёмова, назначившего военным комендантом Первомайска Евгения Ищенко. Поскольку городская администрация сбежала, он принял на себя обязанности и народного мэра, начав формировать самооборону.

В неё записывались местные шахтеры, заводские рабочие, строители и другие, пожелавшие взять в руки оружие. Оружия было мало. В основном захваченное в городских отделах СБУ и полиции, а ещё охотничье.

Записался в отряд и отец Юрки, чем сын очень гордился.

Между тем на узловую железнодорожную станцию города Попасная, в четырнадцати километрах к западу от Первомайска, для подавления восставших стали прибывать части украинской армии.

Поскольку войти туда они могли по соединявшей города трассе, ополченцы соорудили на ней блокпост из железобетонных плит, а по сторонам вырыли окопы. Такой же возвели на выезде из Первомайска в сторону Лисичанска, установив наблюдение с терриконов за трассой и грунтовыми дорогами.

Однако за оружие взялись не все. Часть семей уезжала из города в другие, более спокойные места, в том числе в центральную Украину и Россию. Уехали к родне в Полтаву и Гриценко, а с ними Сашка.

— Я бы остался, пацаны, — сказал он друзьям на прощание. — Но отец с мамкой не разрешают. Так что не поминайте лихом.

Юрка с Генкой не осуждали. Семья есть семья.

Они же решили стать ополченцами. Запись шла в городской администрации, о чем сообщали расклеенные по городу объявления.

— Как думаешь, возьмут? — прочтя такое, спросил приятеля Генка.

— Должны. Гайдар в семнадцать командовал полком, а вспомни молодогвардейцев?

— Когда это было?

— Сейчас то же самое. Война!

На следующее утро, сбежав с уроков, оба отправились по адресу. До того в этом учреждении не бывали. Администрация находилась в центре, на широкой площади. Справа кинотеатр, слева плавательный бассейн. Перед ней на постаменте памятник Ленину, сзади зеленый парк с альпинарием и фонтаном.

Вход в учреждение был свободным, друзья быстро нашли на первом этаже нужный кабинет. Из него как раз вышли двое мужчин, молодой и старый, пошагали к выходу. Юрка постучал в дверь, изнутри глухо донеслось «да». Открыл, ступили за порог.

— Чего надо, пацаны? — поднял голову от бумаг сидевший за столом человек лет сорока в пятнистом камуфляже.

— Мы это… — мальчишки, робея, подошли ближе, — хотим записаться в ополчение.

— Похвально, — обвел их глазами тот. — А лет вам сколько?

— Мне семнадцать, — соврал Юрка.

— И мне тоже, — добавил Генка.

— Придете через год, — пожевал губами мужчина. — Свободны.

— Да мы… — начал было Грач.

— Я сказал, свободны! — повысил голос хозяин кабинета. — Чего непонятно?

Развернувшись, мальчишки с грустью покинули помещение.

— Что будем делать? — спросил Генка, когда вышли наружу.

— Да пошел он! — сплюнул на землю Юрка. — Айда к ополченцам. Попытаемся на месте.

Через парк они направились к городской прокуратуре, оттуда поднялись вверх по улице Театральной, миновав выходивший в сторону Попасной жилой квартал. В километре за ним, на трассе, находился блокпост, по сторонам — извилистая линия окопов.

Однако добраться туда друзьям не удалось. На подходе из лесопосадки вышли двое с охотничьими карабинами.

— Стоять! Куда идете?

— У меня там батя, — показал Юрка в сторону окопов. — Хотим проведать.

— Запрещено! Топайте назад.

Делать было нечего, пошли обратно.

А на следующий день с той стороны ухнул взрыв, и донеслась частая стрельба. К вечеру стало известно, ополченцы отбили первую атаку оккупантов.

В это же время в Рубежном и Лисичанске начались бои между ополченцами и украинскими национальными гвардейцами, некоторые из последних перешли на сторону восставших. Одновременно «Армия Юго-Востока» (так теперь именовалось ополчение) захватила украинскую военную часть и патронный завод в Луганске. То же случилось и со второй военной частью — в Александровске. Далее повстанцы выбили из областного центра отряд Госпогранслужбы, захватив склад оружия и боеприпасов. Накал боев нарастал.

Второго июня украинские военные самолеты нанесли авиаудар по зданию областной администрации, убив восемь и ранив около тридцати человек, а к середине месяца оккупанты с севера вплотную подошли к Луганску. Там, при попытке высадки в аэропорту десанта, ополченцами был уничтожен военно-транспортный Ил-76. Спустя неделю в Зеленополье восставшие перебили ещё более двухсот карателей, завладев их оружием и техникой.

С этого времени силы АТО (так Киев назвал свою карательную операцию) начали целенаправленно наносить ракетно-артиллерийские удары по восставшим городам Донбасса.

В конце июля под превосходящими силами ВСУ Луганское ополчение отступило из Северодонецка и Лисичанска в Первомайск, организовав там новую линию обороны.

Основной ударной силой стал казачий полк Дрёмова, насчитывающий полторы тысячи человек. Помимо стрелкового оружия в нем уже имелись ствольная артиллерия, РСЗО и бронетехника, захваченные у противника.

К тому времени стало известно, что после отступления ополченцев из Лисичанска в городе остался отряд подростков, именовавшийся «Юная самооборона». Семьдесят два человека. Вооруженные стрелковым оружием и гранатометами, ребята вступили в бой с оккупантами. Удерживая город двое суток, бывшие школьники уничтожили несколько десятков оккупантов, три единицы бронетехники и две установки «Град». А одна из девушек — Валерия Ляхова, бросилась со связкой гранат под танк.

Часть юных героев погибла, оставшиеся прорвались в Алчевск.

Между тем на подходе к Первомайску развернулись ожесточенные бои, а по городу стали наноситься массированные артиллерийские удары. Украинцы били по жилым кварталам и промышленным предприятиям круглосуточно. Часть населения эвакуировалась в ближайшие Стаханов и Ирмино, но многие остались.

На время обстрелов спускались в подвалы многоэтажек, а после возвращались, разбирая завалы и гася пожары. При одном таком налете погиб Генка со всей семьей. Украинская ракета попала в их квартиру. На похоронах Юрка, сцепив зубы, дал себе слово отомстить за друга.

Одним таким днем, ближе к вечеру, дома появился отец. Грязный, заросший бородой, с автоматом на плече и подсумками на поясе. Расцеловав мать с Оксанкой и потрепав Юрку по вихрам, сообщил:

— Отпустили до утра.

Искупался в летнем душе, сменил белье и побрился. Затем после ужина мать занялась стиркой камуфляжа, дочурка помогала. Отец же с Юркой уселись во дворе под яблоней, отец закурил.

— Чем занимаешься? — глубоко затянулся сигаретой.

— Участвуем с ребятами в тушении пожаров и разборке завалов. — Юрка показал расцарапанные руки.

— Правильно, нужно помогать.

— А у вас как? Много набили укропов?

— Хватает. Есть, сынок, сведения, что укры вошли в Золотое. И оттуда тоже готовят наступление. Жаль, какими силами не знаем.

Потом Юрка попросил отца показать автомат, что тот и сделал. Рассказал его характеристики, а заодно научил разбирать и собирать, что оказалось довольно просто.

— Эх, ещё бы пострелять! — поцокал языком парнишка.

— Всему свое время, отнеси в дом.

На следующее утро за отцом заехал грузовик, в кузове сидели несколько ополченцев. Он забрался в кабину, хлопнула дверца. Машина, сдав назад и развернувшись, вырулила на трассу.

А Юрка решил отправиться в Золотое. Над этим он думал часть ночи, беспокойно ворочаясь в постели. Если разведать, сколько там врагов, можно точно проситься в ополчение.

После завтрака он сказал матери, что идет на разбор завалов, сунул в карман кусок хлеба, вышел со двора и направился в конец переулка. Там спустился тропинкой в неглубокий яр, поросший терновником, а оттуда вскарабкался вверх по косогору. За ним к северу раскинулась степь с балками. В той стороне находилось Золотое.

Спустя пару часов он уже подходил к городу. Был он небольшим, с одноименной ныне не работающей шахтой, обогатительной фабрикой и заводом строительных материалов. Здесь, на южной окраине жила Юркина крестная. В прошлом работала машинистом подъема, была одинокая.

Понаблюдав из посадки за нужной улицей (она была пустынной), Юрка вышел из кустов и, беззаботно посвистывая, направился между двумя рядами частных домов с приусадебными участками. Дойдя до среднего, на левой стороне, нырнул в калитку.

Крестная была дома, стирала во дворе белье.

— Юра! Ты откуда взялся? — всплеснула руками.

— Мама беспокоится, как вы тут. Вот, решил узнать.

— Так ведь опасно, кругом такое творится. Просто жуть!

Чуть позже она кормила Юрку пшенным супом и драниками, рассказывая городские новости. Оказывается, несколько дней назад в Золотое вошли украинские солдаты, расположились на постой.

— И много их? — поинтересовался гость.

— Целая колонна грузовиков с пушками и ещё эти, как их, танки. А сколько, не считала. Люди говорят, пойдут на Первомайск. Вы уезжать не собираетесь?

— Не, — повертел головой Юрка. — Если полезут, встретим. Спасибо за обед, тетя Люся, — встал из-за стола. — Наелся. Пойду прогуляюсь, может, кого из знакомых пацанов встречу.

Крестная не возражала, и он вышел на улицу. Город знал хорошо, раньше часто приезжали к ней в гости. Миновав ещё несколько улиц с редкими прохожими, вышел к центру. У здания администрации с желто-голубым флагом стоял десяток военных грузовиков, по площади расхаживали вооруженные до зубов солдаты. Юрка направился к школе.

Там тоже были украинские военные, во дворе три танка. Рядом пропылили две БМП с трезубцами на бортах. Побродив с час по городу и посчитав технику, Юрка вышел к магазину на окраине. Оттуда шла трасса на Первомайск. Решил понаблюдать.

Уселся в тени акации на пустые ящики, достал из кармана горсть семечек, стал лузгать. Трасса была пустынной, движения не наблюдалось, давила полуденная жара.

Потом сзади возник шум мотора, к магазину подвернул бронетранспортер, не глуша двигатель, встал. Сбоку отвалилась стальная дверца, впереди люк. Наружу выбрались трое солдат и механик-водитель. Гогоча, протопали в магазин.

Юрку изнутри словно толкнуло. Он выбросил семечки, подбежал к машине и скользнул в люк. Плюхнувшись на сиденье, выжал сцепление, включив скорость, нажал педаль газа. БТР тронул с места. Вцепившись в руль, Юрка разогнал машину, со скрежетом врубил вторую передачу. Под колесами загудел асфальт, в лицо ударил ветер.

Через километр впереди засерел украинский блокпост со шлагбаумом поперек трассы. Из него появился военный в каске и с автоматом, выйдя на середину, поднял руку.

Юрка, сбросив газ, притормозил, а когда до постового остался десяток метров, снова нажал педаль. Раздался короткий вопль, хруст. Машина покатила дальше.

— Это тебе за Генку, гад! — утер со лба пот Юрка.

По сторонам замелькали посадки и неубранные поля. БТР с ревом несся по пустой трассе. Вскоре он спустился в низину, оттуда поднялся наверх, впереди открылись окраины родного города.