Я сидел в своём кабинете и смотрел, как город заливает серый, промозглый дождь. Осень в этом году выдалась мерзкой — холодной, сырой, липкой. Как чужие прикосновения, которых не ждёшь.

Передо мной на столе лежала папка. Внутри — всё, что Влад успел нарыть за последние сутки. Ангелина Сергеевна Корсакова, двадцать один год. Юридический факультет, третий курс. Хобби: плавание, чтение, иногда — побеги из дома. Отчим — Захар Борисович Бережной, пятьдесят три года. Владелец сети бетонных заводов, нескольких торговых центров, а также — по слухам — подпольного игорного дома и пары «серых» фирм по обналичиванию.

Влад приложил её фото — то самое, из соцсетей. Она сидела на подоконнике, в джинсах и свободном свитере, волосы распущены, глаза смеются. Настоящая. Без масок. Без того испуга, который я видел в переулке.

Я провёл пальцами по экрану, увеличивая изображение. Её губы — чуть приоткрытые, словно она собиралась что-то сказать. Скулы — мягкие, но с намёком на характер. А глаза… даже на фото они светились. Не цветом — светом. Живым, настоящим.

— Ты не представляешь, во что ввязалась, малышка, — прошептал я, откладывая телефон.

Влад прислал и кое-что ещё. Список мест, которые она регулярно посещает: университет, кофейня «Пряности и радости», спорткомплекс на Ленинском, дом подруги — Варвары Ковальчук. И редко — торговый центр. Она не была транжирой, что удивительно для девушки из такой семьи.

Я встал, подошёл к окну и уставился на мокрые крыши.

— Что ты задумал, Демид? — спросил я своё отражение в стекле.

Ответ пришёл мгновенно — я хотел её увидеть. Не как объект слежки, не как очередную красивую картинку. Живую. Слышать её голос, смотреть в эти глаза, которые, как мне показалось, видели меня насквозь.

Влад написал: «Сегодня у неё зачёт. Закончит примерно в час. Потом пойдёт в кофейню с подругой. Адрес я тебе скинул».

Я не стал отвечать. Просто взял ключи, накинул пальто и вышел.

Дождь всё лил, когда я припарковался напротив той самой кофейни — «Пряности и радости». Место было уютным, с виду неприметным, но внутри, наверное, пахло корицей и свободой, которой у неё почти не было.

Я заказал двойной эспрессо и сел за столик у стены, откуда был виден вход. Ждал. Кофе остыл, я попросил второй. Потом третий.

И вот она появилась.

Сначала я увидел подругу — яркую, эмоциональную, с рыжими волосами. Она что-то живо говорила, размахивая руками. А за ней, чуть поодаль, вошла Ангела.

Сердце пропустило удар. Я сжал чашку так, что она чуть не треснула.

Она была в чёрном пальто, волосы собраны в небрежный пучок, на лице — усталость и тревога. Но даже так она была… ошеломляющей. Не кукольной красотой, а какой-то глубинной, настоящей. Хотелось смотреть и не отрываться.

Они сели у окна. Я видел её профиль, как она улыбалась подруге — но улыбка была грустной, вымученной. Что-то случилось. Что-то, кроме той ночи.

Подруга быстро что-то говорила, жестикулировала. Ангела кивала, иногда вставляя короткие фразы. Я не слышал слов, но чувствовал её напряжение. Оно витало в воздухе, как запах грозы перед бурей.

Я сделал вид, что изучаю меню. Нервничал. Я, Демид Ветров, которого не могли вывести из себя даже вооружённые бандиты, сейчас трясся как мальчишка перед первым свиданием.

«Выйди к ней. Подойди. Скажи что-нибудь», — приказывал я себе.

Но тело не слушалось. Я боялся спугнуть. Боялся, что она не вспомнит меня. Или, что хуже, вспомнит, но испугается.

Потом они встали. Я приготовился действовать, но увидел, как Ангела побледнела. Её взгляд устремился к окну. Я проследил — чёрный внедорожник. Двое мужчин вышли из машины и направились к кофейне.

— Чёрт, — прошептал я.

Охранники. Те самые, из переулка — или похожие. Я видел, как подруга схватила Ангелу за руку, как она попыталась сопротивляться. Но один из мужчин взял её за локоть и повёл к машине.

Она не кричала. Не плакала. Только оглянулась на подругу с таким отчаянием, что у меня внутри всё перевернулось.

Я вскочил, бросил на столик купюру (даже не посмотрел, сколько) и вышел следом. Но они уже садились в машину. Ангела мелькнула в окне — бледная, потерянная.

— Номер! — крикнул я водителю такси, который стоял у бордюра. — Следуй за той машиной!

Таксист, мужик лет пятидесяти с усталыми глазами, хотел было возразить, но я сунул ему несколько крупных купюр.

— Понял, шеф.

Мы ехали за внедорожником через весь город. Я сжимал кулаки, чувствуя, как закипает ярость. Эти твари посмели тронуть её. Прилюдно. Среди бела дня.

Машина въехала в элитный посёлок на набережной. Такси остановилось у ворот.

— Дальше не могу, — сказал водитель. — Только по пропускам.

— Хорошо, — я вышел, посмотрел вслед удаляющемуся внедорожнику.

Влад дал мне адрес. Это здесь. Особняк Бережного.

Я стоял под дождём, смотрел на высокий забор, камеры по периметру, и чувствовал, как во мне поднимается холодная, расчётливая злоба. Я не мог ворваться туда сейчас — это было бы самоубийством. Но я мог ждать.

Вернувшись в машину, я набрал Влада.

— Мне нужно всё, что ты можешь найти на Бережного. Не только его легальный бизнес. Тени, серые схемы, связи. Всё.

— Демид, ты уверен? Это очень опасный человек.

— Я знаю, — ответил я. — Поэтому мы должны ударить первыми. И без промаха.

— Понял. Дай время.

Я сбросил вызов и ещё несколько минут смотрел на ворота особняка. Где-то там, за этими стенами, она сейчас, наверное, плачет. Или слушает его угрозы. Я чувствовал её страх — физически, как будто он передавался по воздуху.

— Держись, Ангела, — прошептал я. — Я приду. Скоро.

Сказал водителю адрес. Развернувшись, я поехал в офис. Работа — единственное, что могло отвлечь меня сейчас. Но мысли возвращались к ней снова и снова. Её лицо, её глаза, её губы, которые так и просили, чтобы их поцеловали.

Я не спал всю ночь, изучая документы, которые скидывал Влад. Бережной оказался ещё большей мразью, чем я думал. Уклонение от налогов, подставные фирмы, лица с уголовным прошлым. А ещё — он продавал свою падчерицу, как вещь. Влад нашёл информацию о неком Викторе, партнёре по бизнесу, которому Бережной обещал руку Ангелы в обмен на инвестиции.

— Сволочь, — процедил я сквозь зубы.

К утру я знал всё. Расписание Ангелы, её привычки, слабые места Бережного. И у меня созрел план.

Я снова приехал к кофейне «Пряности и радости» на следующий день. Знал, что после пар она пойдёт туда одна — Варя была занята. Я ждал снаружи, прислонившись к стене, делая вид, что курю, хотя не курил уже два года.

Она вышла из такси, усталая, с красными глазами — плакала. У меня сжалось сердце.

Я сделал шаг навстречу. Она подняла голову, и я увидел, как её зрачки расширились — узнала.

— Вы… — прошептала она.

— Я, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, хотя внутри всё клокотало. — Можно поговорить?

Она колебалась секунду, другую. Потом кивнула.

— Давайте.

Мы зашли внутрь. Я заказал ей чай с ромашкой — пусть успокоится. Сам взял чёрный кофе.

— Как вы меня нашли? — спросила она, когда мы сели за столик в углу.

Я не стал врать.

— Я искал вас, — сказал прямо. — С той ночи. Вы не выходили у меня из головы. Я попросил друга пробить камеры, узнать, кто вы. Простите, если это вторжение в личное пространство.

Она не испугалась. Только посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Зачем я вам?

— Я не знаю, — честно ответил я. — Но когда увидел, как те люди увозят вас вчера… мне захотелось разнести их машину в щепки.

— Вы видели?

— Я был здесь. Напротив.

Она опустила глаза, сжав чашку так, что побелели костяшки.

— Они пришли от отчима. Он… он объявил, что я выхожу замуж за его партнёра. Через месяц. Или он выгонит меня на улицу, а мою подругу уволят.

— Не выйдете, — сказал я твёрдо.

— Что? — она подняла голову, в глазах — удивление.

— Я сказал: вы не выйдете за него. Я не допущу.

— Кто вы такой, чтобы решать? — в её голосе прозвучала горечь. — У меня нет денег, нет жилья, нет опоры. Я одна.

— Теперь нет, — я накрыл её руку своей. Она вздрогнула, но не отняла. — Я помогу вам. Есть один способ. Но он рискованный.

— Какой?

— Вы можете пожить у меня. Временно. Я обеспечу вам защиту, а мы тем временем соберём на отчима компромат и сдадим его в полицию. Его посадят. И вы станете свободной.

Она смотрела на меня так, будто я предлагал ей сделку с дьяволом.

— А плата? — спросила тихо. — Никто не помогает просто так.

— Плата, — я сделал паузу, чувствуя, как пульс участился. — Ты будешь моей, Ангела. Не вещью, не игрушкой. Моей женщиной. Я хочу, чтобы ты была со мной.

Она замерла. Я видел, как в её глазах борются страх, надежда, неверие.

— Это шантаж? — прошептала она.

— Нет. Это предложение. Я не принуждаю. Ты сама решаешь.

Она долго молчала. Я не торопил. В кофейне играла тихая музыка, за окном шёл дождь. Я смотрел на её пальцы — тонкие, с короткими ногтями, без колец. На синяк на запястье — след вчерашней хватки охранника.

— А если я откажусь?

— Тогда я всё равно не дам тебя в обиду, — сказал я. — Просто… буду рядом издалека. Но это будет сложнее.

— Ты странный, — она чуть улыбнулась, и эта улыбка осветила её лицо, как луч солнца. — Не такой, как все.

— Я знаю.

Она вздохнула, посмотрела в окно, потом снова на меня.

— Я согласна, — сказала тихо, но твёрдо. — Но с одним условием.

— Каким?

— Если я пойму, что это не моё… если между нами ничего не получится… ты отпустишь меня. Без угроз, без преследований. Просто отпустишь.

— Договорились, — я протянул руку. — По рукам?

Она вложила свою ладонь в мою. Маленькую, тёплую, дрожащую. Я сжал её осторожно, боясь сделать больно.

— Тогда поехали, — сказал я. — Собирать твои вещи. Но сначала — заедем ко мне. Я покажу, где тебе предстоит жить.

— Прямо сейчас?

— А чего тянуть? — я усмехнулся.

Она кивнула, встала, и я понял — назад пути нет. Впереди — или полное счастье, или полный крах. Но я был готов рискнуть.

Ради неё — готов.