На следующий день мы проснулись довольно поздно, уже за полдень. Похоже не только на меня повлияла непривычно спокойная обстановка, в которой мы оказались. Тело, за отсутствием внешних опасностей взяло свое и как следует воспользовалось предоставленной возможностью для отдыха.

Плотно позавтракав, мы решили, что операцию по зачистке нижних ярусов начнем ближе к вечеру. А для начала нам нужно было перегнать к бункеру два багги и вездеход со всем нашим ценным хабаром. Здесь, под защитой стаи, им уж точно ничего угрожать не будет. Да и гораздо удобнее, когда все припасы под рукой.

На это дело у нас ушло около трех часов. После этого хорошенько подкрепившись и урвав еще часочек сна, мы, наконец, почувствовали, что полностью созрели для предстоящего мероприятия.

Собравшись в столовой мы приступили к последним приготовлениям.

— Кастор, — позвал я искина. — Выведи схему нижних ярусов.

Над столом, где мы сидели, тут же развернулась голограмма с планом. Зона занимала два нижних уровня. На минус первом располагался реакторный зал. К нему вели центральная шахта с лифтом и аварийная лестница в техническом стволе. На следующем, самом нижнем, находились станция водоочистки, насосы и разветвленная сеть служебных коридоров непонятного назначения. Лифт был обесточен. И у нас оставался единственный вариант: аварийная лестница.

— Сенсоры там работают? — спросил я искина.

— Частично, — отозвался Кастор. — На минус первом только восемь рабочих точек из тридцати четырех. На нижнем всего лишь две из двадцати. Слепые зоны помечены на схеме красным.

Теперь я понял, почему почти вся схема раскрашена в алый цвет.

— Что по тепловым сигнатурам?

— Зафиксирована подвижная биомасса. Минимум сорок крупных особей на минус первом. На нижнем этаже точное число определить невозможно, но энергоизлучение органики позволяет примерно оценить популяцию в сорок-шестьдесят особей. Вижу скопления в районе фильтров водоочистки и у труб с горячей водой.

Михаил тихо выругался.

— Куча злобных тварей в тесных коридорах. Охренительная перспективка.

— Ну не скажи. Узкие коридоры могут сыграть нам на руку, — возразил я. — Эти уроды не смогут навалиться все скопом. Будем двигаться колонной: я впереди, ты сразу за мной, а Маша замыкает и держит щит перед нашей группой.

Мы экипировались по-боевому. Михаил влез в свой кибр, еще раз проверил оружие, распихал по подсумкам боекомплект и гранаты. Я приготовил к активации Броненосец. И даже Мари нацепила на пояс кобуру с револьвером, как говорится, на всякий случай.

Закончив с подготовкой, мы спустились на лифтовую площадку, нашли дверь в техническую шахту и отжали ее ломом. За дверью открылся узкий колодец с металлической винтовой лестницей. Я глянул вниз и оценил глубину: до первой площадки было около двух десятков метров.

Я начал спускаться первым. С каждым витком лестницы воздух становился все влажнее и теплее. Вскоре я почувствовал запах аммиака и прелой органики. Это было первое явное свидетельство присутствия аномальной живности.

На площадке первого подземного этажа располагался короткий тамбур с приоткрытой бронированной дверью. Причем, открыта она была отнюдь не естественным путем. Кто-то или что-то очень мощное выдавило ее изнутри, погнув стальную плиту. Сквозь узкий проем пробивался багровый свет аварийного освещения.

Я вскинул руку и Михаил тут же остановился, взял автомат наизготовку и направил его на щель. Маша замерла за его спиной, ладони ее были раскрыты и слегка приподняты, по пальцам струился светящийся поток воздуха. Она была готова в любую секунду развернуть над нами щит.

Я активировал Броненосца, осторожно толкнул дверь плечом, и та со скрипом отворилась.

Передо мной лежал реакторный зал. Это было длинное вытянутое помещение с высоким, под метров десять, потолком, мостками вдоль стен, и с многочисленными трубами, идущими вдоль опор. В дальнем конце виднелся огромный цилиндр заглушенного реактора, окруженный управляющими панелями. На полу толстым слоем лежало что-то бурое и сухое, противно шуршащее под ногами. Я наклонился и пригляделся. То, что я увидел, больше всего смахивало на хитин или старую шелуху линек каких-то тварей.

И тут же краем глаза я заметил движение.

С потолка, с верхних мостков, из-за труб показались местные обитатели. Я успел рассмотреть одного из них. Тварь метра полтора длиной, с шестью суставчатыми ногами. Ее приземистое темное тело было покрыто толстыми пластинчатыми сегментами. Туша оканчивалась узкой вытянутой головой с парой длинных жвал. А вот глаз у нее я не заметил, вместо них торчали дрожащие усики-сенсоры. Похоже, эти монстры слишком долго жили в темноте и научились обходиться без зрения.

Один из них, похоже, самый смелый, прыгнул на меня с потолка.

Я не стал уворачиваться и принял удар левым плечом. Пластины Броненосца слегка подались внутрь, поглощая инерцию, и тут же выстрелили обратным импульсом. Тварь отлетела вглубь зала, врезалась в трубу, завалилась на спину и судорожно забила ногами. Я бросился вперед и размашисто ударил тесаком, отсекая ей голову.

А в следующий миг они поперли со всех сторон.

— Вот дерьмо! — рявкнул Михаил. — Сколько же их тут?

Раздались короткие хлесткие очереди, гулко отдающиеся в огромном зале. Бронебойные пули раскололи хитин одной из атакующих тварей. Она запнулась и замедлила ход, следующая очередь добила ее. Тварь упала, поджав под себя лапы.

С правого мостка прыгнуло сразу два монстра. Я ушел влево и встретил одного из них тесаком прямо в полете. Лезвие с легкостью рассекло ему бок, и изнутри потекла густая черная жидкость. Второй монстр успел зацепить меня жвалом за ногу. Хитин проскрежетал по нанитам, не причинив мне особого вреда. Развернувшись, я ударил наотмашь тесаком. Голова монстра отделилась от туловища, и, все еще шевеля жвалами, покатилась прочь.

— Граната! — раздался откуда-то со спины крик Михаила.

Я укрылся за опорой. Он метнул свето-шумовую, а сразу за ней осколочную дальше по галерее, туда, где из полумрака показалась очередная партия мерзких вражин. Два хлопка достигли ушей даже через шумоподавители шлема, белая вспышка отразилась от труб. Твари впереди забились в судорогах. То, что у них не было глаз, похоже, сильно компенсировалось наличием чуткого слухового аппарата.

Маша же работала абсолютно бесшумно. Над нашими головами скользил поражающий энергетический купол, и сверху на него тут же падали истошно визжащие от боли монстры. Они бились, словно угри на сковородке, а потом бездыханными скатывались вниз.

Внезапно из-за боковой опоры выскочила здоровенная особь. Она был раза в два крупнее остальных, и на ее спине угрожающе отсвечивал хитиновый гребень, похожий на тот, что был у Стража. Маша резко вскинула левую ладонь, и в нескольких метрах перед мной воздух свернулся в зону низкого давления. Тварь вбежала в нее и мгновенно рухнула. Я увидел, как черная кровь бурно хлынула наружу через дыхательные щели. Резкий укол псионической атаки окончательно добил вражину.

— Полный капец, — выдохнул Михаил, перезаряжая автомат. — Их тут чертова прорва.

— Двигаемся к реактору! — прокричал я. — Не стоим.

Мы пошли вдоль левой стены, продолжая держаться плотной колонной. Пол мерзко шелестел и хрустел под ногами. Из боковых ниш время от времени выскакивали одиночные особи, я принимал их на броню, и добивал тесаком. Михаил снимал тех, кто подбирался сверху. Маша же продолжала держать убойный купол.

На полпути к реактору галерея расширилась. Мы вышли в узловое помещение, посреди которого находилось глубокое круглое углубление, прикрытое решеткой. Из-под нее сильно парило, а внутри просматривалось какое-то нескончаемое движение.

— Гнездо, — прошептала Маша. — Под нами долбанное гнездо.

В этот миг решетка вздрогнула от мощного удара и жалобно заскрежетала. Потом еще раз и еще. В конце концов она не выдержала, лопнула и с громким стуком отлетела вбок.

А потом начался настоящий апокалипсис.

С этого момента я перестал считать количество поверженных врагов. Началась жесткая и плотная работа преимущественно на коротких дистанциях. Броненосец принимал удары один за другим, наниты гудели, поглощая атаки, пластины сбрасывали накопленную энергию обратными импульсами. Я бил тесаком, Жалом, броней, даже ногами. Удары, благодаря мутагенам и прокачанному телу, сыпались, как из рога изобилия. Я даже не ожидал от себя такой прыти. Мышцы ныли от напряжения, но в горячке боя я не обращал на это внимания.

Михаил методично разряжал магазины, мастерски перезаряжаясь на ходу. В какой-то момент он зашвырнул пару осколочных в яму. Глухо рвануло, и из-под обломанной решетки выплеснуло черную жижу и ошметки хитина.

Одна из тварей прорвалась к Маше. Занятый добиванием особо крупной особи, поначалу я этого не заметил и развернулся, только кода услышал ее резкий вскрик.

Тварь стояла почти вплотную к Мари, давя всей своей массой на слабеющий щит. Воздух вокруг Маши натужно дрожал, ее бледное и по-настоящему испуганное лицо повернулось ко мне. Я тут же активировал Скорость тигра и бросился на подмогу. Мне хватило трех прыжков. Я со всей дури вогнал клинок в спину оборзевшей твари, провернул, выдернул и повторил воспитательную процедуру еще несколько раз. Тварь повалилась на пол и задергалась в агонии.

— Жива? — Я обеспокоенно схватил Мари за плечо.

— Да. — Хоть ее голос и подрагивал, но кивнула она вполне решительно. — Вперед, Алекс. Покажи этим паскудам. Я в норме.

Я кивнул и вновь ринулся в атаку.

Бойня продолжалась еще около четверти часа. Когда последняя тварь упала, я насчитал на полу больше пяти десятков туш. Все вокруг смердело от мерзкого запаха распотрошенных тел. Но помимо этого я чувствовал кое-что еще. И это кое-что было как нельзя кстати. Приличные запасы зэн в каждой убитой твари. Помноженное на общее количество поверженных тел это могло дать хороший запас для будущей прокачки.

Я активировал дистанционную абсорбцию. Энергия пошла устойчивым напористым потоком. Маша сделала то же самое. Единственным отличием было то, что ей приходилось подходить к каждому поверженному монстру и касаться его, чтобы забрать зэн. Я оставил ей всех, до кого она могла добраться, а себе забирал тех, кто остались на высоких мостках, в яме и под завалами мертвых туш.

Когда мы закончили, я посмотрел в центр зала.

— Теперь надо разобраться с реактором.

Обходя мертвых тварей, мы прошли к цилиндру. Как оказалось, Маша была более подкована в техническом плане, особенно учитывая дотошность ее искина Прохора. Так что она и занялась запуском реактора. Кастор по громкой связи инструктировал ее на пару с Прохором. И, признаться, Мари справилась на отлично. Через двадцать минут реактор загудел низким, нарастающим гулом. В зале сразу же зажглось штатное освещение, мрак рассеялся, а красные аварийные лампы погасли.

— Начальная мощность: двадцать процентов, — отчитался Кастор. — Поднимаю до семидесяти. Во избежание перегрузки на полную смогу включить только после очистки нижнего этажа и проверки предохранительных контуров.

— Понял тебя, Кастор, — откликнулся я. — Что ж, пойдем посмотрим, что там у нас внизу. Негоже оставлять в доме всякую аномальную мерзость, даже если речь о глубоком подвале.

Но прежде чем двигаться дальше, мы сделали небольшой привал. Маша вытащила из подсумка флягу с укрепляющим отваром, который сама приготовила, и сделала пару больших глотков. Михаил снарядил все пустые магазины, пересчитал оставшиеся гранаты, проверил оружие. Я же оценил состояние Броненосца и остался вполне доволен: наниты быстро восстанавливались, а конденсаторы хранили еще достаточно заряда от поглощенных ударов.

Что ж, пора идти на нижний ярус.

Лестница вниз начиналась у дальней стены за реактором. До следующей самой нижней площадки было еще около двенадцати метров. Мы двигались медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Воздух становился заметно горячее, где-то внизу журчала вода.

Когда мы спустились на нижнюю площадку, то увидели, что здешняя бронированная дверь была не просто выдавлена и приоткрыта, а подчистую сорвана с петель. Она сиротливо валялась в стороне, непрозрачно намекая, что здесь притаился более серьезный враг.

— Что же там за хрень, мать вашу? — хмуро произнес Михаил, разглядывая толстенную дверь. — Такую железяку могло выбить только что-то очень нехорошее. И сдается мне, что эта страхолюдина весит не меньше тонны.

Я медленно переступил через порог.

Нижний этаж встретил нас лабиринтом переходов. Низкие галереи, изгибы труб под потолком, лужи стоячей воды. Освещение было тусклым и эпизодическим. Мы продвигались от одного пятна света, к другому. От пола заметно парило — сказывались близость геотермального источника и плохая работа вентиляции. Спереди то и дело доносились какие-то шорохи, словно что-то огромное шевелилось в темноте.

— Источник тепла справа, — прошептал Михаил, сверившись с инфракрасным визором. — Большое пятно. Очень большое.

Мы решили пойти в обход от греха подальше и двинулись к узлу водоочистки. Логика была простой и вполне рабочей: для начала расчистить периметр от мелочи, а потом уже переходить к главному блюду.