Мин обернулся. Старец парил над залитым тушью звёздным полотном, зависнув в паре шагов над поверхностью. Смотрелся этот визитёр поистине впечатляюще, словно сошёл с парадного гобелена императорского дворца. Густая седая борода развевалась до самого пояса, а белоснежные одеяния свободно струились в воздухе вопреки законам тяжести. В его взгляде читалась глубокая древность такого толка, от которой у неопытных практиков тут же подкашиваются колени. Пространство вокруг старца гудело от переизбытка высвобожденной силы. Фоновые звёзды в пустоте за спиной послушно меркли.

— Ничтожный муравей! — Возглас деда ударил со всех сторон разом, раскатисто вгрызаясь в слух. — Пади ниц перед Гу Ланем! Владыкой Звёздного Предела, Истребителем Демонических Орд, Грандмастером Божественной Печати и Патриархом эпохи Девяти Бедствий! Ты посмел коснуться моего пристанища, и теперь твоя плоть послужит сосудом для моего триумфального возвращения!

Старец воздел обе руки вверх, заставив пустоту за своими плечами глухо взреветь. Духовный пресс обрушился на Мина всей массой. Волны ментальной энергии закрутились ураганом, с силой сминая само пространство внутри артефакта. Напор такой плотности гарантированно отправил бы на тот свет любого мастера, добравшегося даже до ступени Ядра, оставив от его рассудка лишь бесполезные ошмётки.

Мин почесал бровь.

Невидимая буря бушевала, фантомная энергия с завыванием огибала человеческую фигуру. Мин не чувствовал вообще ничего. Ни холодка. Ни дуновения ветерка. Никакой обещанной тяжести. Юноша постоял так пару вдохов, задумчиво разглядывая расставленные руки старика. Затем скрестил руки на груди.

— Слушай, старик, — произнёс Мин, слегка наклонив голову. — У тебя там несварение? Чего тужишься? Лицо уже фиолетовое, смотри, сердце в твои-то годы может и не выдержать.

Завывания утихли, и старик с откровенным непониманием уставился на свою мишень. Руки Гу Ланя неуверенно опустились. Он поморгал, недоумённо встряхнул просторными рукавами и попробовал выдать очередной энергетический залп. Попытка окончилась так же бесславно, не нанеся юнцу ни малейшего вреда.

— Ты… ты почему стоишь? — опешил Гу Лань, теряя всю свою парадную спесь в одночасье. Старческий бас дал петуха. — Моя Давящая Длань Небес должна была расщепить твою волю в труху! Я три тысячи лет томился в этой клятой капле, сохранив остатки разума лишь для того, чтобы захватить тело первого же достойного гения, который взломает мою великую формацию! Более трех сотен защитных контуров! Я вплёл туда пространственные ловушки! Да их даже на ступени Разрыва Пределов вскрывали бы неделю! Как ты вообще…

Призрак осёкся и махнул полупрозрачной рукой.

— А, плевать! Видать, энергия пожухла за эти века. Главное, что ты здесь, плоть здесь, а значит, твоя тушка переходит в мою юрисдикцию! Умри!

С диким воплем старец бросился на абордаж, надеясь силой выбить чужую душу из физической оболочки. Сияющий сгусток устремился прямиком к груди юноши. Тем не менее результат оказался весьма комичным. Истребитель Орд шлёпнулся о грудную клетку и просто отлетел назад, будто столкнувшись с невидимой пружинящей преградой. Старик неуклюже закувыркался по воздуху и уселся прямо в растекающуюся чернильную лужу.

Мин тяжело выдохнул. За этот длинный день его пытались ограбить преступно много раз. А теперь ему навязывали ещё и этот коммунальный спор за квадратные метры в собственном теле.

— Вы там что, номерки в очереди на моё тело выдаете? — осведомился Мин, массируя переносицу. — Или у вас, ископаемых, это популярное хобби? Буквально недавно один старый хрыч пытался провернуть ровно то же самое. Распинался про идеальный сосуд, рисовал схемы. Пришлось сжечь его душу дотла. Теперь ты. У меня в голове не постоялый двор, дед. И регистрация давно закрыта.

Сидящий в луже Гу Лань с шоком разглядывал свои ладони. Произошедший сбой не поддавался осмыслению. Призрак сузил глаза и пустил в ход духовное зрение, вознамерившись наконец рассмотреть структуру оказавшегося столь неподатливым и беспросветно наглым кандидата.

Мерцающий взор дотошно исследовал меридианы парня.

Вскоре над звездной пустотой раздался вопль отчаяния. Пожалуй, именно так в преисподней кричат грешники, когда осознают, что в следующем перерождении будут жабой.

— ШЕСТНАДЦАТЬ⁈ — Гу Лань вскочил на ноги, его седая борода встопорщилась, а лицо исказила гримаса чистейшей, незамутненной агонии. Он схватился за голову. — ШЕСТНАДЦАТЬ МУСОРНЫХ РУСЕЛ⁈ О слепые, безмозглые Небеса! За какие такие кармические грехи я оказался привязан к инвалиду⁈

Гость заметался вдоль чернильных пятен, в полном расстройстве вскидывая кулаки к несуществующим небесам.

— Калека! Бездарность! Грязь из-под ногтей! Да в мою эпоху даже привратные шавки рождались с пятьюдесятью меридианами! Слепые свиньи имели тридцать! А ты… шестнадцать забитых, кривых водосточных труб! И я собирался в это вселиться⁈ Да я бы сам себя задушил от стыда в первый же день! Какой позор, какой неописуемый позор!

Мин спокойно дождался, пока истерика старика пройдёт первую фазу отрицания.

— Ну, насчёт труб ты преувеличиваешь, — философски заметил юноша. — Не так давно их вообще было шесть. Растём. К тому же, этот «инвалид» прямо сейчас является хозяином артефакта, в котором ты так удачно прописался. И судя по тому, что ты не смог даже волосок у меня сдуть, прав тут у тебя примерно столько же, сколько у плесени в сыром подвале.

Размашистые шаги деда резко прекратились. Спесь окончательно слетела, уступив место мрачной догадке. Владыка торопливо вскинул руку, намереваясь собрать остатки собственной энергии и покинуть ловушку. Усилия пропали даром. Духовные канаты, мёртвой хваткой вцепившиеся в сущность Гу Ланя, тянулись глубоко в непроницаемые стеклянные своды флакона.

Остатки янтарной оболочки растворились. Артефакт навесил на великого предка унизительный статус собственной частицы. Управлял же этим дивным предметом стоящий неподалёку парень.

— Ах ты ж мелкий выродок… — прошипел Гу Лань. Благородство окончательно покинуло его облик. На месте грандмастера стоял озлобленный скряга с рыночной площади. — Думаешь, стал хозяином этой игрушки и можешь хамить мне, Гу Ланю⁈ Я видел, как рушились империи! Я начертал защитный массив над целым океаном! Мои наложницы были красивее богинь, и у каждой грудь была больше, чем весь твой запас ци! Я…

— Утихни, ископаемое, — оборвал его излияния Мин, стерев с лица любые намёки на вежливость. Ночёвка в подвале выдалась напряжённой, тратить ценные часы на рассказы про чужие гаремы он не собирался. — Я не знаю, кого ты там щупал за океаном три тысячи лет назад, но сейчас ты сидишь в моей банке. А я очень устал, и терпение у меня короткое.

Начертатель шагнул вперёд.

— Ты будешь сидеть тихо и отсвечивать только тогда, когда я разрешу. Понял? Если от тебя будет больше шума, чем пользы… — Мин нехорошо улыбнулся. — Я схожу на ближайшую ферму. Наберу ведро самого свежего, вонючего конского навоза и залью его прямо в горловину этой Чернильницы. И ты будешь плавать в этом дерьме ближайшую тысячу лет, наслаждаясь новыми ароматами. Как тебе такая перспектива, Владыка Звёздного Предела?

Челюсть судорожно сомкнулась. Бывший бессмертный уловил уверенность в чужом тоне. Этому бесстудному парню действительно ничего не стоило насобирать отходов, превратив легендарный сосуд в зловонную помойку.

Боевой порыв иссяк. Патриарх молча уселся на чернильный пол, подогнул ноги и насупился, скрестив руки на груди.

— Поколение бесстыдных идиотов, — тихо, но с чувством пробурчал он себе под нос. — Мало того, что таланта как у сушеной репы, так еще и манеры базарного разбойника. Никакого уважения к сединам. Тьфу. А я между прочим был великим…

Мин задумчиво потер подбородок, оценивая поникшего Владыку Звёздного Предела. В уме стремительно складывалась довольно циничная, хотя и вполне логичная развязка ситуации. На самом деле, этот дух из капли таил в себе знания, на фоне которых крупнейшие книгохранилища Долины смотрелись бы сборником детских басенок. Что куда важнее, дед оказался безнадёжно беспомощен. Артефакт, поглотивший старца, попросту переварил чужую духовную оболочку, намертво привязав сознание пленника к воле юноши. Небожитель прекратился в духа из бутылки, который по сказкам выполняет желания.

Тем временем Гу Лань, вероятно, тоже успел прийти к собственным выводам. Старик прокашлялся и гордо выпятил грудь. Призрак принялся усердно разглаживать невидимые складки на своих иллюзорных рукавах, пытаясь вновь нацепить маску снисходительного учителя.

— Юный друг, — начал старец бархатным, вкрадчивым тоном. — Небеса полны неожиданностей. Наши судьбы переплелись не случайно. Я вижу, твоё тело страдает от изъянов, но я добр. Если ты лишь самую малость ослабишь вот эту печать контроля на третьем слое артефакта, пустишь немного внешней ци в мою сторону, я в долгу не останусь. Подарю тебе рецепт мази для твоих… русел. Мы же разумные люди, зачем нам враждовать? Можно и помочь друг другу.

Мин слегка склонил голову. Пожалуй, доверять пленённым бессмертным не стоило ни при каких обстоятельствах. Он обдумал перспективу такой щедрости, прислушавшись к гулу собственной крови в ушах.

— Интересно, — протянул парень, не меняясь в лице. — Если я залью навоз прямо во флакон, он сохранит свой чудесный аромат внутри духовного пространства? Как думаешь, старик, запах конского дерьма оседает на полупрозрачных одеждах эпохи Девяти Бедствий?

Призрак растерял всю свою слащавость за один короткий миг. Подбородок небожителя мелко затрясся. Кожа на его скулах приобрела весьма нездоровый болотистый оттенок. На самом деле древний дед оказался ещё тем лицемером, но он даже не думал, что кто-то сможет так невозмутимо тягаться с ним.

— Ты… бесстыдный, вульгарный дикарь! — выплюнул он, сверкнув глазами. — Никаких манер! Торгуешься, как дешёвая портовая девка! Ладно! Ты хочешь сделку? Будет тебе сделка! Слушай внимательно, паршивец, потому что два раза Гу Лань не повторяет.

Призрак заложил кисти за спину.

— Я заперт здесь, но мои знания безграничны. Чтобы воссоздать мне достойный сосуд и вытащить меня из твоей банки, тебе придётся собрать материалы. Запоминай: Сердцевина Звёздного Железа, Корень Тысячелетней Миражной Ивы, Слёзы Истинного Ледяного Феникса, Лотос Девяти Преисподних, Драконий Мозговой Исток, Эссенция Первородного Хаоса и Пепел от последней молнии Девятого Небесного Бедствия. Семь предметов. Добудешь их — я сделаю себе тело и уйду. А взамен… взамен я научу тебя тому, как перестать быть жалким пятном грязи на сапоге культивации!

Парень внимательно выслушал длиннющий перечень. Пожалуй, с каждой названной редкостью его лицо приобретало все более отчужденное выражение.

— Слёзы феникса, пепел бедствия… Я так понимаю, купить всё это на ближайшей ярмарке за два медяка не выйдет, — сухо подытожил он. — И что же ты мне предложишь за то, что я всю жизнь буду грабить гробницы богов ради твоей тушки? Учить меня культивации? Обойдусь. У меня Чернильница есть. Я осваиваю начертание, и кисть работает прекрасно, думаю своими силами справлюсь.

Дед нахмурился. Затем его седые брови поползли наверх, а температура воздуха в этом карманном измерении ощутимо просела, выбив у Мина легкую дрожь в плечах.

— Кисть? — хрипло переспросил дед. Он вдруг расхохотался, и смех этот гулял по пустоте раскатами грома. — Ты сказал… кисть⁈

Упоение превосходством закончилось внезапно. Старец вскинул указательный палец. Он мазнул им по чёрному полотну пространства без малейшего следа чернил. На пустом месте прорезалась горящая полоса.

Владыка Звёздного Предела сделал ещё пару быстрых махов рукой. Возник многоуровневый рисунок, которому вообще не понадобилась физическая основа. Местная энергия потянулась к свежим штрихам и жадно впиталась в пульсирующий каркас.

Спустя мгновение готовая печать замерла в пустоте. От нее валил нешуточный жар, а линии легли так четко, будто их выдолбили долотом по скале. Вероятно, мастер Бо Хань с радостью отдал бы левую руку за умение вытворять подобные вещи.

— Кисть, — Гу Лань брезгливо плюнул под ноги. — Это костыль для младенцев. Палка для тех бездарей, что не могут удержать энергию мироздания собственной волей! Истинный мастер начертания не пачкает руки в свином дерьме и саже. Он рисует поверх самой реальности! Он повелевает законами, а не малюет бумажки, которые сгорят от первого чиха!

Парень не отрывал взгляда от висящего во мраке символа. Кровь в его жилах сперва замерла, а затем хлынула по меридианам с удвоенной частотой. Старик только что продемонстрировал создание печати вообще без использования основы. Этот дед и впрямь оказался ходячим сундуком запретных знаний. Перспектива отказаться от постоянной закупки дефицитной бумаги и долгих часов вываривания нужных пигментов пьянила похлеще самой дорогой пилюли. Однако, несмотря на мысленный восторг, внешне Мин сохранил полнейшую безучастность. На его лице не дрогнул ни единый мускул.

— Неплохой фокус, — равнодушно обронил Мин, слегка пожав плечами. — Для старика, застрявшего в банке. Что ж, может я и соглашусь. Семь артефактов в обмен на твои уроки. Но учти: пока я их собираю, а это, сам понимаешь, займёт не один год, ты работаешь на меня. Покорно и с улыбкой.

Собеседник со скрежетом стиснул полупрозрачные челюсти. Гу Лань отчетливо понимал, что своими же руками подписал кабальный контракт на неопределенный срок. Деваться за пределы проклятых стеклянных стенок было некуда, поэтому ему пришлось кивнуть.

— Ладно, щенок. С чего начнём? — старец брезгливо потёр переносицу. — Покажи мне свою жалкую базу. Что ты вообще знаешь в начертании?

— Базовые атакующие и защитные символы. Двадцать три штуки первого и второго круга. «Круг замыкания», «Знак давления», «Знак оцепенения»…

— Срань Небесная… — простонал Гу Лань, хватаясь за сердце. — Основы для умственно отсталых новичков, которым не доверяют ничего сложнее метлы. Да уж, работы тут непочатый край. Но подожди… Не могла же вся эпоха деградировать настолько!

Старец устремил на Мина взгляд, в котором замерцал слабенький лучик надежды.

— Слушай, ты ведь лазил по руинам, ну или в сектах может бывал? Покажи мне что-нибудь сложное из современной эпохи. Самое совершенное, что выставляют напоказ ваши великие мастера! Я хочу понять, на каком уровне развития сейчас находится искусство начертания в вашем убогом мирке. Покажи мне шедевр!

Мин задумался. Не то чтобы он видел шедевры, но, пожалуй, один по его мнению, знал. Память подкинула образ загадочного свитка, вытащенного им из хранилища в Храме Трёх Стражей. Массивная печать содержала больше трех десятков несущих штрихов вперемешку со сложнейшей периферийной обвязкой. Вся эта конструкция отчасти походила на изученный им спуск высвобождающего контура, доведенный неизвестным мастером до абсолютного максимума. На самом деле физический носитель лежал буквально в паре ладоней от смолистой кляксы, сковавшей бессмертную душу старика.

Прикрыв веки, юноша обратился к собственному внутреннему зрению. Силой воли он принялся выстраивать перед пленником детальную проекцию чужого творения. Светящиеся переплетения появлялись одно за другим. Парень с нескрываемой гордостью транслировал сложнейший рисунок, над разгадкой которого лично корпел несколько бессонных ночей кряду.

— Вот, — веско сказал Мин. — Вершина архитектуры символов. Я нашёл это в защищённом древнем реликварии. Кстати неподалеку от твоей капли.

Узник щурясь подплыл чуть ближе, с профессиональным интересом изучая подвешенный слепок памяти. Не прошло и пяти ударов сердца, как его кустистые брови снова поползли на лоб, а челюсть медленно отвисла. В звездной пустоте надолго установилась тягучая, осязаемая тишина. Наконец Гу Лань резко уткнул лицо в ладони, содрогаясь всем корпусом в мелкой трясучке.

— О, предки… — булькающий звук сорвался с губ Гу Ланя. Призрак упал на колени, сотрясаясь в беззвучных рыданиях, перешедших в истерический, срывающийся хрип. — Шедевр… Сильнейшая загадка…

— Что не так? — Мин слегка нахмурился, чувствуя подвох.

— Это простейший базовый контур!!! — заорал старец на всю пустоту, брызгая фантомной слюной. Он воздел руки к чёрным звёздам, его лицо исказило абсолютное, бездонное отчаяние. — Мой младший ученик нарисовал бы это кривое дерьмо с жесточайшего похмелья, даже если накануне обожрался бы тухлого кабаньего мяса!

Дед обессиленно ткнулся лбом в чернильную лужицу. Охваченный горечью, он принялся неистово колотить кулаками по настилу из пустоты.

— Три десятка штрихов. И это… это ваша вершина⁈ Ваша великая загадка⁈ Вы деградировали до мышей! Вы даже не мусор, вы пыль на этом мусоре! — завывал дед, пока Мин стоял над ним со сложным, труднопередаваемым выражением на лице.

Наверное, парень впервые за очень долгое время испытал столь колючий приступ неловкости за всё начертательское искусство. Если раньше столь сложный символ был базовым, то выходит мир и правда сильно деградировал. Впрочем, смятение отступило уже через секунду, а уголок рта подмастерья предательски пополз наверх.

— Ну, раз база у нас есть, — спокойно заметил Мин, глядя на убивающегося об пол Владыку Звёздного Предела, — самое время приступить к настоящей готовке. Поднимайся, учитель. До рассвета нам нужно успеть перекроить всё, что я знаю о базовых символах, и ты мне в этом поможешь. А если нет, я всё еще знаю дорогу до ближайшей конюшни.

Патриарх оборвал вопли, судорожно всхлипнул и обреченно поднял физиономию. Кабальный договор вступил в силу. Ископаемый мастер отчётливо осознал, что прагматичный мучитель не выделит ему даже лишней минуты на банальное оплакивание погибшего величия ушедших времен. Для могущественного бессмертного начинался настоящий ад.