Ливень над окраиной Серого Тумана перестал подчиняться законам природы. Вода больше не падала в грязь. Шань Шэнь продвигалась прямо по воздуху, переплетая пальцами тугие полупрозрачные нити, и замершие вокруг Син Юаня капли вытягивались в колючие ледяные иглы. Нажим её воли заставлял золотистый барьер патриарха прогибаться с противным скрипом. Глава Павильона помимо атаки давила на старейшину обители тяжелейшей ментальной атакой. В висках старейшины поднялся ноющий звон, путая течение энергии и заставляя ядро сбоить на каждый второй удар сердца.

Отвоевывать победу на дистанции против Шэнь не имело смысла. Син Юань оскалился и рывком вобрал сияющую ауру прямо под кожу. Его внешние меридианы приобрели оттенок старой меди. Водяные иглы со скрежетом били по телу старейшины, срезая плоть с предплечий, однако тот уже рванул вперед. Завеса стихии лопнула под тяжелыми сапогами.

Шань Шэнь коротко рубанула ребром ладони наперерез. Навстречу врагу помчался водяной серп поразительной густоты. Патриарх даже не стал уклоняться. Он лишь довернул корпус и подставил плечо.

Водяное лезвие вспороло кожу вместе с белым шелком одеяния и глубоко прорубило плоть до самой кости. Капли крови разлетелись в воздухе, старейшина выдержал боль стиснув зубы. Заплатив собственной кровью, он преодолел нужное расстояние. Син Юань оказался вплотную к цели и всадил кулак прямо в живот матриарха. На его костяшках полыхала Золотая Длань.

Защита из ци Шань Шэнь жалобно скрипнула и треснула. Кулак прошил вскинутый барьер насквозь. Завывание ветра не смогло заглушить хруст ломающихся ребер.

Главу Павильона отбросило в сторону. Она пробила телом несколько деревьев, и спиной врезалась в ствол сосны. Изо рта женщины толчками потекла кровь. Марево в небе тут же потеряло плотность и рухнуло вниз настоящим ливнем.

Сапоги Син Юаня коснулись земли. Практик придавил ладонью разрубленное плечо. Холодная энергия Шэнь грызла рану изнутри, выстуживая меридианы и мешая крови остановиться. Левая рука повисла плетью, любая попытка прогнать по ней энергию ради новой атаки грозила разорвать поврежденные меридианы.

Шань Шэнь сидела у корней дерева в двух десятках шагов от него. Придерживая поврежденный бок, она ловила ртом воздух. Матриарх смотрела на врага с нескрываемым бешенством, но не торопилась подниматься для второго раунда. Отбитые внутренности и сломанные кости давали о себе знать. Ей требовалось успокоить бурление ци прямо сейчас, чтобы ядро не пошло вразнос из-за застоя в поврежденных каналах.

Соперники оценивали ущерб. Гибнуть в глухой деревне не входило в планы патриархов Долины. Матриарх Тихих Вод пустила скудный ручеек энергии под подошвы, ее очертания поплыли и слились с наступающим туманом. Син Юань харкнул в лужу красным сгустком. Старейшина взмыл над землей, устремившись обратно к горным пикам Обители. Поганый щенок успел скрыться из-за этой суки из Тихих Вод. Но ничего. Смерть их обоих — это лишь вопрос времени.

* * *

Дорога к секте высушила резервы патриарха почти подчистую. Встречные воздушные потоки бередили открытую рану на плече. Син Юань свалился на брусчатку перед служебным двором Обители, и гранит треснул под весом его тела.

Подступы к Палате Начертаний выглядели так, будто здесь прошумел ураган. Между поколотыми плитами стыли натеки расплавленного камня. Остатки деревянных стен догорали россыпью углей.

Посреди разоренной площадки возвышался старейшина Хо. Его роба пропахла гарью и обзавелась прорехами, а на лбу кровоточил порез. Однако старик дышал вполне мерно. Прямо перед ним покоился старейшина Гуань из враждебного Павильона. Гость заживо сгорел в собственном защитном коконе.

— Лио ушёл, — пробасил Хо, оттолкнув обугленное тело сапогом. Рыжее свечение на его массивных руках плавно погасло. — Эта мразь трусливо бросила своего товарища держать формацию, а сам ускользнул. Они напали в открытую, Син Юань. Прямо внутри наших стен!

Син Юань посмотрел на мертвеца, затем перевел взгляд на остатки стен мастерской. Ярость внутри патриарха улеглась. Ее вытеснил ледяной расчет. Буквально час назад ситуация казалась катастрофой для клана Син. Но прямо сейчас позорная череда провалов складывалась в повод для законной атаки. На его территории остывает тело чужого лазутчика, его присутствие неоспоримо. Семейный наследник погиб. Требовалось лишь правильно преподнести эти факты.

* * *

Массивные створки Главного Зала захлопнулись. Верхушка Обители собралась вокруг длинного обсидианового стола. Пространство загудело от сдерживаемой ци.

Син Юань занял место во главе. Лекари успели наложить повязку на его плечо. Смывать кровь с шелковых одеяний глава клана запретил намеренно, демонстрируя всем присутствующим последствия вероломного нападения.

— Сегодня Павильон Тихих Вод сбросил маски и показал своё истинное лицо, — голос Син Юаня отдавал холодом. — Их старейшины тайными тропами проникли в самое сердце Обители. Целью был мастер Бо Хань и его накопленные десятилетиями архивы. Защищая достояние секты, первый начертатель принял неравный бой и пал от рук убийц. Мой племянник, Син Вэй, оказался на их пути и заплатил за свою преданность разрушенной навсегда культивацией.

Старейшина Хо ударил кулаком по столу. По темному камню побежала тонкая паутина трещин. Наставники возмущенно зашумели. Син Юань поднял ладонь, и разговоры смолкли.

— Но высокомерные мастера Павильона не смогли бы миновать наши внешние формации вслепую. Врата открыл им проводник. Крыса, которая ела наш рис, спала под нашей крышей и терпеливо готовила почву для вторжения. Вчерашний подмастерье. Лу Мин. Человек, которого Бо Хань принял в секту, сделал своим личным учеником, а этот ублюдак так отплатил ему, и нашей Обители!!!

Собравшиеся мастера зашевелились. Имя бывшего разносчика стел прозвучало слишком неожиданно.

— Этот коварный шпион Павильона лишь искусно изображал забитого подмастерье, — Син Юань упер костяшки здоровой руки в столешницу. — Он месяцами скрывал свою истинную силу. В Запретной Зоне именно он применял запрещённые многозарядные артефакты колоссальной мощи, полученные от своих кураторов из Тихих Вод, и именно он тогда покалечил моего дорогого племянника! И сегодня он сбежал под прикрытием организованного нападения лично матриарха Шэнь!

Патриарх выпрямился. Словесная комбинация сработала превосходно. Никто из совета не станет копаться в смерти помешанного Бо Ханя или выспрашивать про неудачников в лесу, если у них перед носом появился законный и весьма осязаемый повод для объявления вражды.

— Это открытая война! — прорычал мастер оружейной, хватаясь за эфес меча. — Обитель не имеет права стерпеть подобный плевок в лицо!

Его ножны со стуком ударились о край стола. Он порывисто вскочил со своего места, пальцы намертво впились в оплётку рукояти.

— Мы отправим почтовых воронов к Ордену Железной Лозы. Предложим им выступить плечом к плечу с нами, — кивнул Син Юань. — Но прежде всего мы обязаны вырвать с корнем пустившую ростки заразу. Пишите указ.

В глубоких тенях дальних углов зала тут же зашуршала бумага. Пожалуй, писцы Обители никогда прежде не работали в такой спешке. Пергаментные рулоны покатились по столам, кисти торопливо опустились в тушечницы.

— Высший ордер на поимку Лу Мина. Убийца невинных, предатель родной секты, цепной пёс Павильона. Разослать приметы по всем торговым постам, глухим перевалам и в каждую забегаловку Долины! Я назначаю за его голову личную награду моего клана. Пятьсот духовных камней высшего сорта. Мёртвым, или живым, не важно.

За обсидиановым столом никто не проронил ни звука. Озвученная сумма накрыла наставников тяжелой плитой. Пятьсот камней высшего сорта. Вероятно, не будет преувеличением сказать, что подобные богатства почти никто из присутствующих в глаза не видел. Этих средств с лихвой хватило бы на обеспечение роскошной старости для всего руководства Обители. При желании на них можно было выкупить какую-нибудь малую секту вместе со всеми её постройками, секретными техниками и старейшинами впридачу.

И хотя напрямую никто об этом не заговорил, образ грядущей масштабной войны закрепился в сознании мастеров. К тому же клан Син весьма доходчиво продемонстрировал свою финансовую мощь перед лицом возможных сомневающихся. Ради такого куша наёмники Долины перевернут каждый валун на дороге. Эти головорезы с радостью вытрясут душу из любых придорожных бродяг от восточных ущелий до морского побережья.

— Пусть этот щенок задыхается от леденящего страха за каждым поворотом, — голос Син Юаня упал до хрипа, пробирающего до костей. — И пусть каждый смертный в Долине отныне знает, какова настоящая цена предательства Обители Серого Пика.

Сухие губы старейшины разошлись в предвкушающем оскале.

* * *

Свод пещеры на восточной окраине Долины терялся во мраке. Костёр разводить не стали. Обошлись тусклым свечением бледного гриба, брошенного прямо на камни в углу.

Мин лежал на осыпи, до скрежета стиснув челюсти. Откат от прямого столкновения со ступенью Ядра настиг его. Плотная аура Син Юаня сплющила мышцы и пустила по стенкам шестнадцати недавно расширенных каналов сеть мелких трещин. Теперь каждый вдох отдавался в лёгких битым стеклом, ци же внутри меридианов походила на протёкшую через гнилую плотину желчь.

Лу Юйлань устроилась рядом на коленях. Перемазанные землей пальцы травницы уверенно скользили по грудной клетке сына.

— В моём кольце есть травы и пилюли, — выдохнул Мин, когда её палец надавил на воспалённый узел у солнечного сплетения.

Юноша с усилием приподнял кисть, открывая духовный замок. Ободок на пальце слабо блеснул, позволяя матери свободно запустить руку в пространственный карман. Юйлань ни капли не удивилась наличию у сына артефакта подобного уровня. Она некоторое время покопалась там, перебирая различные вещи, пока наконец не выудила деревянную коробочку с «Пилюлями Заживления Ста Ран» и горсть различных растений и корешков.

Мин подобрался, собираясь подробно объяснить процесс перетирки замораживающего растения, и свойств пилюль, но слова застряли в разодранном горле.

Женщина, чьим пределом всю жизнь считалось лечение крестьянских болезней, коротким нажимом раскрошила твердый корень. Следом она смешала крошку с растертой пилюлей до состояния густой кашицы. И тут же наложила получившуюся массу прямо на скрытые акупунктурные точки вдоль главного меридиана. Её пальцы двинулись по телу Мина по мудрёной схеме, продавливая кожу. Она не вливала духовную энергию за неимением таковой, однако перекрывала узлы кровотока с нужным расчетом. Ошалелая ци парня, повинуясь давлению плоти, послушно меняла курс в обход разодранных русел.

Морозный холод состава просочился сквозь поры к местам надломов. Жжение сменилось обволакивающим онемением, и взбаламученная энергия улеглась в родные берега.

— Я, конечно, плохо разбираюсь в анатомии, — просипел юноша, — но что-то мне подсказывает, что простая травница с восточной окраины, спасающая коз от поноса, вряд ли должна знать, как купировать разрыв меридиана с помощью давления на сосуды.

— Твои каналы напоминают сейчас старый кувшин, склеенный соплями, — сухо ответила она, бросив тряпку в сторону. — Это ещё цветочки. Когда твой отец возвращался с так называемых «прогулок», мне приходилось сшивать его конским волосом, не говоря уже о разрывах русел. Ты еще легко отделался.

Мин сощурился, проглотив стон от очередного спазма. Кровь с удвоенной силой толкнулась в виски. Внезапная вспышка интереса на мгновение перебила саднящую ломоту в теле.

— Ты никогда не говорила о нём, — он подался вперёд, но строгая ладонь матери тут же впечатала его обратно в камни. — Матушка. Кажется, история о простом охотнике, сгинувшем в Срединных Землях, дала глубокую трещину. Может ты расскажешь мне?

— Слушай меня внимательно, Лу Мин, — её голос упал до звенящего шёпота. — Твой фундамент сейчас — это грязная лужа. Имена и тайны, которые ты так жаждешь услышать, имеют свойство оставлять кармические следы. Знание без силы — это не оружие, а петля на шею. Люди, которые стоят за тем, что случилось с твоим отцом, могут уничтожить всю Долину Серого Пика одним взглядом. Если ты узнаешь правду сейчас, твое дурацкое упрямство и желание мстить убьют нас обоих до рассвета. Когда в твоем теле засияет настоящее Ядро, я обещаю, что отвечу на все вопросы. А до тех пор невежество — твоя лучшая броня. Лежи и дыши.

Женщина вытерла пальцы о грязный подол и отвернулась. Мин промолчал, задумчиво разглядывая потолок. Тем не менее жесткий довод сработал вернее хорошей оплеухи. Прыгать на дракона с голыми руками означало лишь получить бесплатный билет к кругу перерождений. Юноша послушно прикрыл веки, позволив студеной мази вытягивать воспаление из перекрученных меридианов.

* * *

Спустя несколько часов тусклый утренний свет просочился сквозь дыру в каменном своде. Юноша открыл глаза и сел на осыпи. Грудная клетка по-прежнему отзывалась тупой пульсацией при каждом сделанном вдохе. Русла ци саднили, исцарапанные вчерашним перенапряжением, однако послушно проводили энергию. Добытые у покойного Бо Ханя пилюли вместе с талантом матери удержали его на этой стороне бытия.

Используя сливовый шест вместо костыля, Мин похромал к проему. Холодный горный ветер бил в лицо, остужая мысли.

Кружиться вокруг Обители Серого Пика значило напроситься на встречу с поисковыми отрядами. Взбешенный Син Юань наверняка велел перевернуть каждый камень в радиусе дня пути. Про возвращение в деревню следовало забыть навсегда. Клан Син наверняка насыпал за его голову столько духовных камней, что вчерашние соседи сами принесут его на блюде.

Искать покровительства у Павильона Тихих Вод? Напомнить матриарху Шань Шэнь про вытащенную из проблем дочь? Губы подмастерья искривились в ухмылке. Благодарность фракционных старейшин выветривалась быстрее утреннего тумана. Беглого начертателя там быстро определят в подвальную мастерскую, заперев до конца жизни ради бесперебойного производства талисманов. Прыгать из костра да в печь Мин не планировал.

Теперь требовалось убежище совсем иного толка. Место, где родовые обиды никого не волновали при наличии у гостя туго набитого монетами пояса.

Поучения деда Лао сами всплыли в памяти. Сухой лист прячут в лесу.

Выбор сводился к Яньлу. Межгорный тракт целиком принадлежал Кузне Огненного Гребня. Формально независимое поселение давно разрослось до размеров стихийного рынка для всякого рода наемников, дельцов и мастеров. Жителям явно не было дела до внутренних междоусобиц Обители. Лишь бы клиент регулярно отсыпал звонкие камни за аренду, а сколько старейшин мечтает повесить его на собственных кишках, никого не заботило.

Семья преодолела путь за три дня. Скалистые очертания Яньлу выступили сквозь туман, открывая проход в горную расщелину.

Выше над пропастью зависали укреплённые формациями платформы. Владения местной элиты отличались глазурованной крышей аукционных домов да высокими переплётами подвесных террас. В верхней зоне гуляла насыщенная духовная энергия, привлекавшая парящие упряжки аристократов. Вниз к земле вели только грузовые цепные подъёмники.

Беглецам требовался Нижний Ярус, ютившийся в густой тени нависающих каменных массивов. В путанице грязных переулков хмурые наемники с мечами толкались среди скупщиков краденого, разносчики прокладывали дорогу локтями, а воздух был пропитан гарью от дешевых жаровен и едкими пряностями. Чужая родословная здесь никого не беспокоила. Имел значение исключительно вес твоего кошелька.

Сгорбившись ради отвода глаз, Мин опирался на сливовый шест. Надетый капюшон скрывал черты лица. Юйлань шла рядом в тёмном платке, правдоподобно придерживая кашляющего сына за локоть.

Семья миновала мясные ряды и выбралась на северо-западную окраину. Битый сланец под подошвами плавно перешёл в ухоженную почву. Приземистые жилые постройки отгораживались от улицы глухими стенами с плетями дикого вьюнка. Тихий угол давно принимал накопивших серебра беглецов или перегоревших от драк мечников. Тех, кому не мешали спать чужие крики с торговой площади.

Сыскать местную контору по съёму жилья удалось довольно скоро. Раскормленный меняла выкатился на порог в шелковом халате, сверля скромную пару гостей водянистыми глазками. Оценив грязный подол юноши, он недовольно скривился.

— Уважаемая госпожа, — процедил управляющий, сложив короткие пальцы на необъятном животе. — Окраина «Благостного Сна» не сдает халупы посуточно. Минимальный срок — год. И я сильно сомневаюсь, что ваш измученный болезнью сын располагает суммой в…

Мин молча разжал кулак. Два духовных камня с зелёным отливом со стуком впечатались в дубовую столешницу. Плотная пульсация чистой энергии вытеснила конторский полумрак.

— Господин ученый! Моя вина, мои глаза застлало старческой пеленой! — залепетал он, проворно сгребая сокровище жирными ручонками. — Я подберу вам лучший дом! Дальний участок, у самой стены ущелья. Ни один патруль туда не забредает, тишина стоит такая, что слышно падение рисового зерна. Год? Да живите два! За эти камни я сам буду мыть полы на вашем крыльце!

— Дом нужен только для моей матушки, — глухо отозвался Мин, поправив капюшон. — Меня здесь не будет. Но если хоть один пьяный бродяга перелезет через её забор, я вернусь. И клянусь, вы не успеете потратить эту сумму.

Торгаш побелел как мел. Конторщик поспешил поклясться собственными предками, расхваливая качество оберегающих заборы формаций второго ранга.

Через час провожатый подвел их к нужному месту. Бревенчатый дом оказался весьма крепко сбитым. Часть ставен выходила прямиком на срезанную скалу, закрывая обзор снаружи, а внутренние комнаты радовали сухим воздухом и отсутствием плесени.

Переступив порог, Юйлань откинула платок на плечи. Женщина бегло изучила расстановку мебели и повернулась к сыну. Никаких причитаний не последовало. Мать смотрела на парня с гордостью. И хотя привычный родительский инстинкт просил спрятать ребёнка подальше, стальная воля юноши говорила сама за себя.

«Ох уж и вырастила я на свою голову…», с теплотой подумала женщина.

Оставаться под одной крышей значило собственноручно нарисовать у Юйлань мишень на лбу. Гончие клана Син перевернут все провинции, пытаясь взять след. Внутри гудящего муравейника Кузни неприметная вдова легко затеряется.

Мать крепко сгребла парня в охапку. Её объятие едва не лишило его свежего дыхания, так сильно травница сдавила подживающие переломы.

— Твоя левая нога всё ещё подволакивает при шаге, — шепнула она ему прямо в ухо. — И постарайся не лезть на рожон, если противник толще дерева. Ты не бессмертный, помни это.

— Знаю, матушка, — Мин с готовностью улыбнулся, осторожно похлопав её по спине. Травяной запах сушеной полыни на долю мгновения отозвался внутри теплом покинутого дома.

— И вы уж тут не заскучайте. Управляющий, если что, весьма пуглив, думаю вашего строгого взгляда хватит, чтобы он сделал все, что вы пожелаете.

Попрощавшись, Юйлань перешагнула порог и прикрыла массивную дверь, надёжно запирая замки.

Оставшись посреди улицы, Мин медленно развернулся навстречу городскому потоку. Отсечённый от прошлой жизни, лишившийся статуса начертателя, парень прислушался к слабому вибрированию спрятанной под одеждой Чернильницы.

Подбросив изрезанный боевой посох на плечи, юноша двинулся вниз по спуску. Первым делом стоило немного подправить свою внешность.