Воскресное утро выдалось совсем не таким бабьелетным, как неделю назад. Оно было прохладным и хмурым. Солнце то и дело скрывалось за тучами – ещё немного, и спрячется насовсем. Уже даже начал накрапывать мелкий нудный дождик.
Родители спали. Я потихоньку оделась, взяла Анубиса на поводок, и мы с ним вышли на улицу.
Прохладный сырой воздух выветрил остатки сна.
– Куда пойдём? – спросила я своё лохматое сокровище, ёжась от холода.
Тот сразу же потянул меня в сторону Лиговского.
В кармане тренькнул новенький телефон – это пришло сообщение от Саши: «Привет. Ты сейчас, случайно, не гуляешь с Анубисом?»
Я собралась ответить, но вдруг заметила его впереди на перекрёстке. В одной руке он держал ярко-красный картонный стаканчик с белой крышкой, в другой – бумажный пакет и мобильник. Саша то и дело поглядывал на экран – наверное, ждал мой ответ.
– Случайно – гуляю! – весело крикнула я, подбегая к нему.
Анубис подпрыгивал рядом, энергично виляя хвостом. Пришлось придержать его, чтобы он на радостях случайно Воронцова не опрокинул.
– Меняю какао и круассан на возможность выгулять вместе с тобой Анубиса, – улыбнулся он, протягивая вкусняшки и забирая у меня поводок.
– Возобновим вашу семейную традицию и представим, что у нас воскресный завтрак в Париже? – предложила я Саше.
Он рассмеялся:
– У меня есть другая идея – давай это будет новая, наша с тобой, традиция: воскресный завтрак-прогулка с Анубисом в центре Петербурга.
Мои губы предательски растянулись в широкую улыбку. Я стремительно отвернулась, сделав вид, что разглядываю окна дома напротив: не хватало ещё, чтобы Воронцов заметил мою неприкрытую радость.
Сегодня, наверное, самое счастливое утро в моей жизни! Могла ли я ещё три дня назад подумать, что совсем скоро всё будет так хорошо?
То, что натворил Алекс, само собой исправилось после его исчезновения: сфинксы сразу же вернулись на место; через день язык Кати Маркизовой уменьшился до стандартного размера, а Маша Сливочкина, Рита Карпушина и Аня Закарян снова начали говорить. Правда, делали они это очень осторожно, по чуть-чуть.
Ложные воспоминания, внушённые Алексом моим родителям, исчезали постепенно. Поэтому мама с папой то жаловались на провалы в памяти, из-за которых совершенно не помнили последние три дня, то спрашивали меня, как я оказалась в Питере, хотя должна быть в Москве.
В субботу, когда мы дружной компанией пришли в школу, Оля Лосева отозвала меня в сторону.
– Прости, Нина, – глядя прямо в глаза, сказала она. – Ты мне не очень-то нравишься. Но я знаю, что вела себя неправильно. И мне жаль, что Алекс тебя похитил… Вот, это тебе.
Лосева протянула мне коробку с новым мобильным.
Я отмахнулась.
– Ещё чего не хватало. Оля, извинения принимаю, а телефон не возьму.
– Это мои родители купили. Им Ван Гог всё рассказал, и они так решили, – устало вздохнула она и впихнула коробку прямо в мои руки.
Мне вдруг стало жалко её.
– Тебе сильно влетело?
Она пожала плечами.
– Так, поругали… Могло быть хуже.
Учебный день пролетел быстро. А вечером Кириллхотеп и вся команда операции «Пока, Алекс» собрались у нас: пили чай и ели французские булочки, которые я испекла вместе с мамой.
Мы с ребятами раскрыли все свои секреты о расследовании тайны петровского дуба. Кириллхотеп то и дело охал и хватался за голову – слушал других он так же эмоционально, как и рассказывал собственные истории.
Родители вначале смотрели на нас с лёгким недоверием. Но уже через десять минут все их сомнения развеялись. Да и ложные воспоминания, которые внушил Алекс, к тому времени окончательно выветрились.
– Эх, вот это история! – в сердцах воскликнул Кириллхотеп, когда мы закончили свой рассказ. – Может, я книжку об этом напишу? «Летний сад и тайна Петра Первого».
Анубис обиженно гавкнул из-под стола.
– Мне кажется, это намёк, – засмеялась я. – Ведь началась вся эта история именно с Анубиса.
– Ну конечно, «Анубис и тайна Петра I», – моментально отреагировал Кириллхотеп.
– У Иры, между прочим, всё подробно запротоколировано, – с нескрываемой гордостью сказал Денис. И все с уважением посмотрели на Иру, а она покраснела и смущённо заулыбалась.
Остаток вечера мы обсуждали название будущей книги и дискутировали, стоит ли её преподнести как научный труд или всё-таки как художественную литературу.
Я подумала, какая необычная компания у нас собралась: два археолога-египтолога, один нейрохирург, один художник-педагог, один почти волшебный пёс и четверо шестиклассников. Но как же хорошо и весело нам было друг с другом в этот вечер!
Наверное, все были готовы ещё очень долго сидеть вот так, за душевными разговорами и чаем, но звонок Ириного папы вернул нас к реальности.
Когда гости разошлись, мы с родителями и Анубисом отправились провожать Сашу. И по дороге он рассказывал нам о своей маме – как она учила его говорить по-французски и пела вместо колыбельных песни Шарля Азнавура. Оказалось, что моя мама помнит Ингу Снегову. Бабушка часто приглашала студентов к себе в гости. Она угощала их кофе, который варила в старой серебряной турке, и учила печь свои фирменные французские булочки…
Вот такой чудесный и немного странный вечер субботы у нас получился. А воскресным утром, встретив Воронцова на улице, я неожиданно поняла: за последние две недели моя жизнь стала совсем другой!
В начале учебного года я была самой белой вороной в классе, но теперь одноклассники относятся ко мне с уважением и интересом.
У меня появилась самая лучшая в мире собака, о которой я так мечтала.
Я нашла сразу трёх друзей. Вернее даже четырёх – хоть Ван Гог взрослый, наш учитель к тому же, но и он теперь тоже мой друг.
Мы разгадали тайну петровского дуба и спасли город от злодея.
Как же хорошо!
Я заулыбалась своим мыслям. И тут Саша огорошил меня вопросом:
– Как думаешь, зачем Пётр вырастил дуб из этого волшебного жёлудя? Хотел кого-то призвать в наш мир?
– Может, хотел, чтобы сила Алатыря защитила город? – предположила я.
– Если так, то, наверное, всё получилось…
– А мне вот интересно, – повернулась я к Воронцову, – где дубы, которые он вырастил из остальных желудей? Ему же их целую посылку прислали, вместе с землёй.
– Попробуем выяснить? – заговорщицки спросил он, и глаза его загорелись.
Я кивнула.
Под накрапывающим дождём мы молча шли рядом в сторону Летнего сада. Саша вёл на поводке Анубиса и тоже почему-то улыбался. А я пила горячее какао и разглядывала фасады домов. Вместе с теплом по телу мурашками разбегалось предвкушение чего-то нового.