Мне нравилось просыпаться по утрам в новой жизни. Нравились долгие разговоры перед сном. Нравилось вместе готовить. Получалось не всегда хорошо, но с каждым разом точно съедобнее. Хотя чаще всего мы ходили на завтрак к Ирме, а иногда оставались и на ужин. Женщина не принимала отказов и под недовольное цоканье Валерио заталкивала нас на кухню.

За два месяца здесь это стало нормой. Я почувствовала себя нормальным человеком, за плечами которого не было ни боли, ни печали, или, по крайней мере, человеком, который научился жить.

Мы все же решились уехать, завтра нас ждал рейс Стокгольм – Стамбул – Гавана. Холодные ветра Швеции мы собирались променять на ноябрьские дожди Кубы. Мы и так слишком задержались здесь, пора сменить место жительства, пусть я уже и не думала перед сном, что мы можем не открыть глаза, потому что нас убьют ночью.

– О чем задумалась? – Скрипучий голос Ирмы вывел из мыслей, я встряхнула головой и улыбнулась.

– Задумалась о том, как все изменилось.

– Жизнь – она такая, – по-доброму кивнула женщина. – Не успеешь моргнуть, а она уже перетасовала колоду, из которой вытащила все тузы.

– Как же тогда выиграть партию?

– Если бы я знала, то не жила бы в этой деревеньке с надеждой, что хоть кто-то снимет мой домик, чтобы я не умерла с голоду, – отозвалась Ирма, а я едва не рассмеялась. – Ладно, судьба подарила мне прекрасного внука, который не бросил старушку.

– И совсем вы не старушка. – Я взяла из ее рук грязные тарелки и включила воду в раковине.

– Я к тому, что жизнь всегда дает что-то взамен.

– А если это смерть? Что можно получить взамен? – Ирма вдруг внимательно посмотрела на меня. Так, как не смотрела никогда до этого – до жути серьезно и осмысленно.

– Не стоит бояться, когда рядом есть мужчина, который глазеет на тебя так, будто ты исчезнешь, если он моргнет.

– Вы сами сказали: не успеешь моргнуть, а жизнь уже все поменяла.

– В твоем случае это любовь, – вдруг проговорила Ирма и, взяв у меня чистую тарелку, принялась ее вытирать. – Если придет смерть, то только как расплата за такую чистую любовь.

Я замолчала, потому что не находила ответа на ее слова.

Однажды смерть уже приходила. Можно ли считать, что мы за все заплатили?

Дверь хлопнула, в коридор ввалился пьяный Валерио, с трудом хватающийся за плечи Адама. Ирма скосила взгляд на внука и пробурчала:

– Все-таки не повезло.

Адам бросил Валерио на диван в гостиной, затем вошел в кухню.

– Идем домой, душа моя. – Адам облокотился плечом о дверной косяк, сложил руки на груди. Я кивнула, домывая последнюю тарелку.

– Спасибо за очередной теплый прием, – улыбнулась я, наблюдая за тем, как Ирма вытирала посуду вафельным полотенцем.

– Мне только в радость. Все лучше, чем смотреть на пьяницу внука по вечерам. Хотя с вашим приездом он стал меньше пить и сидеть, уткнувшись в монитор. – Я покачала головой, поднырнула под руку Адама, которую он тут же опустил на мои плечи.

– Валерио хороший человек и друг, просто пережил много дерьма, – отозвался Адам, когда мы оказались в коридоре. Ирма тяжело вздохнула и набросила полотенце на плечо.

– Именно поэтому я и переживаю за него. – Всего несколько слов, и все недовольство Ирмы исчезло. Она не показывала другим, даже Валерио, свои настоящие чувства и переживания. Я понимала ее и от этого уважала женщину еще больше. У Ирмы остался только Валерио, она потеряла мужа, а следом сына, невестку и внучку. Как ей хватало сил оставаться в здравом уме?

Мы вышли в морозный вечер, пар клубами вырывался изо рта, Адам прижимал к себе, как делал каждый раз, когда мы куда-то ходили. Сколько раз за все время мы прошли по этому маршруту от Ирмы до домика, который снимали? Я не считала, но дорога казалась такой знакомой, что, если приглядеться, можно заметить следы наших ботинок.

Здесь я не носила туфли, брендовую одежду и не меняла сумочки каждый день. Здесь я спилила длинные ногти и больше не покрывала их красным лаком. Здесь было по-другому. Жизнь замедлилась, стала проще.

Уже вечером, когда мы лежали в кровати, Адам вдруг повернулся ко мне, обвил талию рукой и зарылся носом в волосы. Я придвинулась ближе, опустив ладони на его предплечье. Разговоры по душам перед сном стали обыденностью, привычкой, ради которой хотелось залезать под одеяло, когда на небе зажигались звезды.

– Тебе не страшно остаться отрезанным от семьи? – тихо спросила я, выводя невидимые линии на его руке.

– Ты моя семья, – в полусне прошептал Адам.

– Я серьезно, наше будущее ведь будет таким же, как у Валерио и Ирмы, мы обречены на одиночество друг с другом. Это постоянный бег, страх, что нас узнают.

– Страшно, душа моя. За тебя. Но если делить одиночество с тобой, то его нельзя так называть. Это жизнь, и я уже сотню раз признавался тебе в своих чувствах.

– И даже не боишься, что лет через двадцать я начну на тебя ворчать?

– Я с нетерпением этого жду, – усмехнулся парень, чмокнув меня в макушку. Я не сдержала улыбки.

– Почему ты не пишешь брату, если сохранил его номер?

– Потому что он мне не ответит, и я не хочу, чтобы война пришла к нему на порог, как это случилось с семьей Валерио. А еще я знаю, что ты не захотела бы возвращаться в этот мир, если бы Лукас предложил нам защиту.

– Он бы не предложил, – фыркнула я. Вряд ли Лукас изменился с тех времен, когда я его хорошо знала. – И ты прав, я бы не хотела возвращаться в этот мир. Я хотела покончить с криминалом, хотела очистить свое имя и, если удастся, душу. Пусть я и давно утратила веру в Бога.

– Рад, что мы все выяснили, – устало проговорил Адам, я повернулась на бок, оказываясь к нему лицом, коснулась лба, убирая светлые волосы, и легко поцеловала.

– Я люблю тебя, мое опасное и темное солнце. – Шепот оказался еле слышимым, но объятия Адама стали крепче. После этих слов я провалилась в сон. В сон, пробуждение от которого показалось фильмом ужасов, что крутили по телевизору в Хеллоуин.

Ночью нас разбудила мелодия звонка. Звонил тот самый телефон. Телефон, который еще ни разу не звонил перед чем-то хорошим. Я слышала, как Адам поднялся и ответил.

– Лукас? – непонимающе спросил парень, я приоткрыла глаза, наблюдая за фигурой в коридоре, подсвеченной лунным светом. – Что случилось, Лола? Почему ты извиняешься? – Разговор длился всего несколько секунд, а после Адам громко чертыхнулся, отбросил телефон на пол и со злостью наступил на него несколько раз.

К тому моменту, как он вернулся в комнату, я уже сидела на кровати, замотанная в одеяло, а дурное предчувствие разливалось лавой внутри. Я задержала дыхание, когда он появился на пороге.

– Срочно собирайся, нас нашли. – Я будто стояла на эшафоте с веревкой на шее, а эти слова оказались рычагом, открывающим люк под ногами. Я провалилась в пропасть. Веревка сдавила горло и от напряжения сломала шею.

Адам засуетился, собирая вещи, я подскочила следом, не зная, за что хвататься и что делать. Руки тряслись, я то и дело садилась на диван, на край кровати, на стул, потерянно оглядывая место, которое начала считать домом. Всего день отделял нас от этой новости до жизни на другом континенте. Всего несколько часов до момента, когда нам заново придется выстраивать свою рутину.

Мне хотелось выбраться из этого кошмара, но я все никак не могла проснуться, поэтому раз за разом поднималась и бралась за вещи, пока лицо утопало в слезах.

Если звонил телефон, значит, Адама предупредили. Либо же семья, которую он так защищал, его предала. И смотря на серьезное лицо Адама и судя по отрывкам разговора, я склонялась ко второму варианту.

Мы ведь и так планировали уехать завтра. Просто сделаем это на несколько часов раньше. Ничего страшного. Ничего ведь? Хотелось в это верить. Но, кажется, Бог наказывал меня за утраченную в него веру.

Адам оглядел дом мрачным взглядом, схватил меня за руку в коридоре.

– Что тебе сказали? – тихо поинтересовалась я, когда мы вышли в холод ночи.

– Моя семья решила, что их жизни важнее наших. – Даже в темноте его злость и разочарование отчетливо виднелись на лице. Я сильнее обхватила его ладонь, хотя вряд ли он это почувствовал. Адам сжал челюсть и сделал шаг вперед. – Впрочем, я первый от них отказался.

– И все равно ты им доверял.

– Доверял, – кивнул парень, и мне вдруг стало за него больно. Я потеряла всю свою семью, в этом мире меня мог предать только один человек – Адам. Я знала, что он этого не сделает. Но что чувствует тот, кого обрекли на смерть близкие люди? Единственные, кому он доверял. Должно быть, это больно. Мне бы хотелось забрать его боль себе. Сначала его отец избавился от меня, а теперь брат и его жена решили избавиться от нас обоих. Жена брата, из-за которой Адам решил жить дальше.

Черт возьми.

– Я тебя люблю, – прошептала я, пытаясь вложить в эти слова мысли, которые сейчас тлели в голове.

– Я уже говорил, что моя семья – это ты, Марго. – Он на мгновение замедлился, но уже в следующую секунду гравий захрустел под нашими ногами.

Мы дошли до дома Валерио и Ирмы, нужно было отдать им ключи и забрать у Валерио новые паспорта – решили перестраховаться и еще раз сменить имена.

Я поднялась за Адамом по ступенькам, он постучал, дверь, скрипнув петлями, открылась. Не заперто. Дурное предчувствие вернулось, кипятком растекаясь под ребрами, я облизнула пересохшие губы и крепче ухватилась за ладонь Адама.

В коридоре было темно, свет от компьютеров Валерио не отбрасывал блики на стены, а в нос почти сразу ударил металлический запах, от которого желудок замутило. Я старалась не дышать, выходило скверно. Дрожь охватила тело, холод пробрался под пальто и свитер, поднял маленькие волоски дыбом.

Дурное предчувствие стало реальностью, когда вместо привычного ковролина на полу блеснули осколки стекла. Я опустила взгляд и почти сразу отпрыгнула, выпустив ладонь Адама из своей. Крик застрял в горле, а глаза застелила белая пелена. Прямо посреди коридора, завалившись в сторону, лежала Ирма, вокруг которой растеклось огромное темное пятно.

Злость на лице Адама стала отчетливее, он достал оружие и кивнул в сторону гостиной. Я направилась следом за ним, задержав дыхание, потому что сладковатый запах стал сильнее.

Стол, на котором стояли многочисленные мониторы, теперь оказался перевернут, остатки техники валялись на полу, подсвеченные лишь лунным светом из окна, словно памятники на старом кладбище.

Я едва не всхлипнула, когда увидела Валерио на диване. Он держал ладонь на животе, все пальцы и излюбленный халат покрылись запекшейся кровью. Я шагнула к нему, опустилась на колени, будто могла повернуть время вспять и все изменить.

И дураку стало бы понятно, что это мы накликали на них беду. Валерио и Ирма удачно скрывались здесь пять лет, а стоило нам появиться, как их настигла смерть.

Я коснулась темных кудрей, уже не сдерживая немых слез. Мне хотелось кричать от боли за людей, которые помогли нам в трудный момент. Валерио ведь так и не взял с нас денег, в шутку назвал нищими и сказал, чтобы мы учились экономить, потому что больше богатой жизни у нас никогда не будет. Мы посмеялись и купили ему халат в цветочек. Он долго материл нас, а теперь лежал в этом самом халате.

Почему за нами по пятам ходила черная с косой? Неужели мы прокляты? Почему должны хоронить самых лучших людей, с которыми нас когда-то свела жизнь? Почему именно они? За что Бог наказывал нас? Если он существовал, то почему дал нам такую судьбу? Если он существовал, то почему не поступил по справедливости? Почему именно мы должны переживать ад на земле? Ведь даже пережив его, ни я, ни Адам не попали бы в рай, потому что небесная канцелярия посчитала бы нас недостойными, неверными и отправила бы на какой-то там по счету круг мучений. Ничто не сравнилось бы с тем, что сейчас творилось в наших душах.

– Прости, – прошептала я, вглядываясь в черты лица, искаженные болью, вдруг глаза открылись. Валерио уставился на меня.

– Бегите, – тихо проговорил он, цепляясь за ладони окровавленными пальцами. Адам шагнул ближе, а уже в следующую секунду затылок пронзила острая боль, вслед за которой послышался выстрел.