Когда оставляешь привычную жизнь, зная, что тебя будут искать, – и искать не для того, чтобы вернуть домой, – ты боишься. Оглядываешься назад на улице в страхе, что кто-то идет следом. Закрываешь дверь на несколько замков, потому что думаешь, что в любой момент кто-то может зайти. И крепче прижимаешься к человеку, страх за которого сильнее всех остальных.

Первые несколько дней я боялась закрывать глаза, но все равно проваливалась в сон из-за усталости. Адам почти не спал несколько дней подряд, держал пистолет под подушкой и всегда лежал лицом к двери в спальню, будто там мог материализоваться какой-нибудь солдат Вито. Но проходили дни, страх успокаивался. Не ушел насовсем, но притаился где-то в укромном уголке души.

Спустя неделю в деревне я перестала вздрагивать от каждого стука в дверь или громкого звука. Впервые проснулась раньше Адама. Он же после всего произошедшего выдохнул, позволил себе расслабиться и не вскакивать на рассвете, словно кто-то подложил под кровать бомбу.

Губы сами по себе растянулись в улыбке, пальцы скользнули к отросшей челке, упавшей на лоб, осторожно убрали светлые волосы в сторону. Адам вдруг поймал мое запястье и открыл глаза, я вздрогнула от неожиданности.

– Думала, ты спишь.

– Так и знал, что однажды ты задушишь меня подушкой во сне и сбежишь с новым паспортом, – мрачно отозвался Адам, я легонько ударила его в плечо и легла рядом.

– Следовало так сделать еще в Риме, – выплюнула я, мысленно переносясь на неделю назад. То утро тоже казалось волшебным, даже сказочным, а потом все рассыпалось прахом, который развеяли над морем. Мне до безумия не хотелось, чтобы в этот раз произошло что-то ломающее мир, что совсем недавно стал стабильным.

– А теперь все, душа моя, поздно, – по-доброму отозвался Адам, скользнув теплой ладонью на талию. – Двенадцатое сентября, – прошептал он. Я замерла, зная, что он собирался сказать. День, который я не любила. День, про который предпочла бы забыть. – Твой день рождения. – Адам оставил легкий поцелуй на моей макушке.

– Не напоминай, – буркнула я, вспоминая все события, произошедшие за последние пять лет. – Вообще-то я хотела приготовить завтрак.

– Ты умеешь готовить? – притворно удивился он, а я укусила его и вывернулась из цепких рук.

– Я справлюсь с омлетом. – Я оставила его в комнате и спустилась на кухню.

Спустя пятнадцать минут по кухне разлетался аромат свежесваренного кофе и завтрака. Адам уселся за небольшой столик у окна, я поставила перед ним тарелку и села напротив, глядя на то, как он взял вилку.

– Я понял, ты решила меня отравить.

– Господи, прекрати уже!

– Ты можешь называть меня просто Адам, – усмехнулся парень и все же отломил кусочек омлета. – Это самый вкусный завтрак в моей жизни, душа моя, – без сарказма сказал он. Я попробовала приготовленное и почти сразу же выплюнула.

– Он же пересолен! – Я нахмурилась, Адам рассмеялся и отпил кофе.

– Зато кофе получился отменный.

– Ну еще бы.

– Давай я сделаю бутерброды и прогуляемся кое-куда. – Я согласно кивнула и направилась в спальню, чтобы переодеться, а когда вернулась, Адам уже ждал около двери с небольшим контейнером и термосом.

Через пару дней мы хотели уехать, сменить место, чтобы точно не попасться на глаза какому-нибудь придурку.

Мы вышли из дома, Адам свернул на небольшую тропинку, уходящую вглубь. Я плелась следом, вдыхая свежий воздух соснового леса. Мне здесь нравилось. Жизнь как будто поставили на паузу, растянули секунды, как жвачку, приклеенную к ботинку. Здесь не нужно торопиться и куда-то бежать. Мы просыпались поздним утром, пили кофе, флиртуя друг с другом, словно только что встретились, гуляли по улочкам. Ирма под ворчание внука зазывала нас на чай или ужин. Здесь не нужно быть кем-то, чтобы быть человеком. Здесь ты просто есть, и этого достаточно.

Мы петляли среди высоких деревьев, вокруг разливалась тишина, прерываемая только ветром, ласкающим лицо и играющимся в волосах, и чириканьем птиц. Хотелось сесть где-нибудь на траве, прикрыть глаза и слушать.

Этот мир выглядел совсем иначе. Он – полная противоположность нашей привычной рутины, и нам было хорошо.

Спустя полчаса показалось маленькое круглое озерцо, в котором отражались пушистые облака, плывущие по голубому небу. Сегодня выдался теплый осенний день, балующий солнцем напоследок. Я подставила лицо под яркие лучи, обхватила себя за плечи. Если я умерла, то точно попала в рай.

Адам бросил небольшой плед на траву у самой кромки воды, потянул меня за руку, усаживая рядом с собой.

– Это будет лучший завтрак в твоей жизни, – пообещал парень, сунув мне в руки бутерброд.

– Потому что точно не пересолен?

– Да, – рассмеялся Адам. – До конца жизни будем питаться бутербродами, потому что никто из нас не умеет готовить.

– Может быть, тебе следует взять уроки у Ирмы? – поинтересовалась я, когда Адам протянул мне кофе в термосе.

– Я спрошу у нее, не хочется умереть с голоду после всего, что мы пережили.

Я рассмеялась, а следом воцарилась тишина, которую не нужно было заполнять или пытаться убрать. Нам не требовалось ничего доказывать, потому что мы видели друг друга с разных сторон. В том числе с худших, неправильных и осуждаемых в обществе. Ни я, ни он не отвернулись, а продолжили идти рука об руку.

Может быть, судьба решила отплатить за всю ту боль, что нам пришлось пережить.

– Нам обязательно уезжать так скоро? – спросила я, вглядываясь в спокойную гладь озера и играющие на поверхности блики света.

– Понравилось?

– Здесь хорошо, – я кивнула.

– Конечно, можем, – согласился парень. – Я и сам думал задержаться, неделя слишком небольшой срок для того, чтобы все улеглось.

Я повернулась к Адаму, щурясь из-за яркого солнца, хитро улыбнулась.

– Ты прав, это лучший завтрак в моей жизни. – Он посмотрел на меня. – Только кое-чего не хватает.

– И чего же тебе не хватает в этом прекрасном начале дня? – поинтересовался Адам, отложил термос в сторону и придвинулся ближе, обхватив меня за плечи.

– Поцелуя, конечно. – Мне не требовалось просить дважды, его губы тут же с жаром накрыли мои, а крепкие руки сомкнулись на бедрах. Его касания, как ураган, избавляющий от лишних мыслей, заставляющий забыть обо всем и жить чувствами, которые обострялись до предела. Наверное, если бы внутри каждого человека сидел диджей за пультом управления эмоций, то моему пришлось бы выкручивать регуляторы на полную, а затем снижать накал страстей, доставать огнетушитель, чтобы обычный поцелуй не вышел из-под контроля.

Я отстранилась, давя возбуждение, отдающее в теле легкой дрожью предвкушения.

– Завтрак стал бы еще лучше, если бы мы остались в кровати, – прошептала я, ощущая, как хватка на бедрах становится сильнее. Теперь на коже не виднелось ни одного синяка, она стала ровного бронзового оттенка, и случайные касания уже не вызывали боли.

– Идем домой, – тихо предложил Адам, зарываясь пальцами в мои волосы и вопреки словам целуя еще раз. Я охнула и с готовностью приоткрыла губы, касаясь своим языком его. Возбуждение забурлило, готовясь выплеснуться, утопить нас обоих в поиске желаемого наслаждения.

– А что насчет того, что твоя женщина стоит на коленях, а от удовольствия стонешь ты? – спросила я, пытаясь отдышаться. Взгляд Адама потемнел, когда я дернула за пуговицу на его брюках, ловко ее расстегнув.

Он ничего не ответил, не отрывая глаз от моего лица, я прикусила губу, расстегнула молнию и нырнула рукой под резинку трусов, обхватывая возбужденный член.

Черт возьми, что я делала?

Хотела доставить ему удовольствие. Такое же, какое он доставлял мне почти каждую ночь.

Адам напряженно огляделся по сторонам, но на маленьком пляже были только мы. Понедельник, десять утра, середина сентября. Кто в здравом уме придет в это время к озеру в лесу? Только те, кому нечего терять.

Я сдвинула его одежду и, наклонившись, коснулась головки кончиком языка. Адам шумно выдохнул, и этот звук, показавшийся приторно-сладким, подстегнул к действию. Я вконец осмелела, раскрыв губы и впуская его почти на всю длину. Пальцы Адама запутались в волосах, направляя, задавая ритм.

Черт возьми, его возбуждение передавалось и мне, оседало желанием сделать так, чтобы он расплавился в моих руках, потерял контроль так же, как это делала я от его прикосновений.

В этот раз я стояла на коленях, точно так же подняв задницу, но теперь Адам издавал тихие стоны от прикосновений моего языка, сменяющегося губами.

Никогда не думала, что буду делать минет парню посреди леса, где кто-то мог увидеть то, чем мы занимались. Но когда удовольствие ощущается маленькими разрядами на кончиках пальцев, то мысли о других не беспокоят, беспокоит только власть над его наслаждением. Я вслушивалась в тяжелое дыхание Адама, обводила венки языком, проходилась ладонью вверх-вниз, наблюдая за тем, как он прикрывал глаза, сжимал мои волосы у корней.

Я опустилась ниже, вбирая его почти на всю длину. Адам нажал на мой затылок, задерживая в таком положении на несколько секунд, из глаз потекли слезы, скатывались по щекам, солоноватым привкусом оставаясь на губах.

И когда Адам убрал руку, я провела языком по всей длине, обвела головку, сомкнула губы, а затем запустила руку к себе в трусики, больше не находя сил сдерживаться. Казалось, что я сойду с ума, если сейчас же не откликнусь на эту мольбу прикосновений и разрядки.

Пальцы коснулись клитора, я едва не выпустила член Адама, но он снова запутал пальцы в моих волосах. Я обвела чувствительную кожу, скользнула внутрь, пока губы ласкали Адама. Я не ожидала от себя такой смелости, но продолжила доводить и себя и его до пика.

– Моя храбрая девочка, – прохрипел Адам, погладив меня по голове, а я была готова кончить от одного его голоса – так сногсшибательно он звучал.

Это слишком хорошо. Так хорошо, что я была готова умыться похотью, что нас охватила. И эта власть над его наслаждением… я упивалась ею, буквально захлебывалась, но продолжала доставлять удовольствие. И когда он шумно застонал, дернувшись вперед, я не отстранилась, только ускорила движения, а через несколько секунд по горлу растеклась горячая жидкость.

Пальцы задвигались быстрее, узел, который все это время затягивался сильнее внизу живота, лопнул, меня накрыло оргазмом, и я просто рухнула на Адама, пытаясь отдышаться.

Он обхватил мои мокрые щеки ладонями, поднял лицо и требовательно поцеловал, возрождая только что успокоившееся возбуждение.

– Вообще-то я взял с собой книгу, думал, почитаем на берегу, – проговорил Адам, нежно рисуя круги большими пальцами на коже. Я слабо усмехнулась.

– Первый урок эротической книги пройден, – отозвалась я и поправила одежду.

– Выходи за меня. – Это прозвучало неожиданно, так, будто меня огрели по голове кирпичом. Я замерла, сердце в груди забилось в несколько раз сильнее. Вот что называется «неожиданность».

Я удивленно раскрыла глаза и уставилась на него, пытаясь понять, шутка это или он всерьез предложил мне пожениться. Адам смотрел абсолютно серьезно, на его лице не виделось привычной насмешливой ухмылки.

Откуда-то из глубины души вылез страх, куча вопросов навалилась подобно тому, как падает первый снег – внезапно и удивительно. Я выдохнула.

– Мы вместе когда-то мечтали о свадьбе, а сейчас нет никаких помех. – Шепот Адама вырвал из мыслей, я моргнула и посмотрела на него. На парня, который не сделал мне ничего плохого, который не причинил мне боли. Он верно сказал, когда-то я мечтала выйти за него замуж, проигрывала перед сном наш лучший день, думала, какое платье выберу и будет ли его смокинг бежевым.

Глаза заслезились, и я кивнула.

– Я согласна.

Адам наклонился ко мне и, запустив пальцы в спутанные волосы, поцеловал. Так, будто я только что спасла ему жизнь или подарила ей смысл.

Мы выбрали быть друг с другом до самой смерти. Мы сбежали от целого клана, держась за руки и вверяя свои судьбы друг другу. Я знала, что Адам пошел бы за мной хоть на край света. Я бы тоже пошла за ним.

Наши пальцы сплелись в замок, Адам по-мальчишески легко улыбнулся.

– Ура, она согласна! – и притянул меня к себе, закрыв в объятиях от всего мира.

Наверное, в этот момент я поняла, что счастье – это не взрыв эмоций, а тихое, спокойное принятие, когда есть желание провести с человеком остаток своей жизни.

Мы просидели на берегу еще около десяти минут, хотя по большей части не могли оторваться друг от друга и целовались как одержимые. Слишком много чувств мешалось под ребрами, они давили изнутри, переливаясь через край, как если бы я стала бокалом, в который непрерывно наливали вино.

Адам поднялся, подал мне руку, а затем собрал немногочисленные вещи для небольшого пикника, и вскоре мы вышли на тропинку, ведущую к дому. Валерио и Ирма стояли около крыльца, о чем-то шептались, и оба не сговариваясь повернулись в нашу сторону. От их вида стало тепло. Почему-то они, совершенно незнакомые мне люди, стали близкими. Ирма окутывала еле уловимым ощущением уюта, а Валерио выглядел как брат, которого я лишилась много лет назад. Может быть, перерождение все же существовало.

– Мы вас потеряли! – воскликнула Ирма.

– А чего вы такие красные? – Валерио прищурился и театрально удивился. – Вы что, осквернили лес?!

– Ну, не твою кровать, так что помолчи, – отозвался Адам, повернулся к Ирме. – Простите мне мою бестактность.

– Твоей бестактности поучиться бы моему внуку, – буркнула женщина под наш общий смех. Да, у меня впервые за долгие годы возникло ощущение дома. В какой-то маленькой деревушке, почти на самом краю карты, около небольшого домика, который мы арендовали с моим уже женихом.

Пожалуй, этот день рождения стал лучшим за много лет. Как синоним новой жизни.