Слезы крупными каплями расплывались по темному дереву туалетного столика. Я даже не поднимала глаза на зеркало, потому что знала, что увижу там разбитую, сломленную девушку, по телу которой расходилось множество гематом.

Вито никогда не был нежным. Я молилась о том, чтобы он навестил один из своих борделей перед приходом домой, чтобы досталось его девкам, а не мне.

Иногда молитвы срабатывали и мне не приходилось запираться в ванной, спальне или сбегать в спа.

Вчера, когда он закончил, Вито не стал задерживаться внизу, сполз с меня, поцеловал в благодарность и ушел, а я осталась на диване, разглядывая неровное мерцание свечей и вспоминая. Вспоминая время, когда не была вещью, когда могла жить.

Вито не знал, как я связана с семьей Санчес. Карлос продал меня ему с единственным условием – я никогда не должна показываться в Испании, никто не должен знать, что у меня новый паспорт и имя. Вито тогда только похоронил свою вторую жену. Ему понадобилась новая игрушка. Ею стала я, потому что других путей для меня не существовало. Точнее, только смерть от рук Карлоса.

Я в десятый раз за утро достала салфетку и посмотрела в зеркало. Это не помогло. По щекам снова потекли слезы, а я уткнулась лицом в ладони и зажмурилась, желая только одного – чтобы боль ушла.

– Я буду ждать тебя у обрыва, – проговорила я, поднимаясь с кровати. Адам поймал меня за запястье и притянул к себе.

– Побудь со мной еще немного.

– Мне нужно идти. – Но вместо того чтобы подняться, я осталась рядом с ним, пряча лицо в его груди и растворяясь в чувствах.

– Моя Марго, – прошептал Адам, оставляя поцелуй на макушке. – Нам подчинено все время мира, судьба на нашей стороне, так что мы можем выкроить у нее еще несколько минут. – Я рассмеялась, вглядываясь в голубые глаза, а затем мягко коснулась его губ. Если бы я знала тогда, чем закончится этот день, я бы никогда не покинула его объятий. Судьба никогда не играла на нашей стороне. Она стала нашим самым главным противником. Самым главным врагом.

Я всхлипнула и открыла глаза, вновь потянулась за салфеткой. И снова – мимо. Слезы не прекращались. Мне оставалось только жалеть себя.

– Как ты думаешь, что нас ждет в будущем? – спросила я, заходя в море по лодыжки. Адам поправил волосы, отросшие за несколько недель неприлично длинно. Он держал фотоаппарат, то и дело фотографируя меня и пейзажи вокруг.

– Я брошу колледж, стану руководителем в одном из офисов отца, женюсь на тебе, а ты будешь заниматься тем, что тебе нравится, – не раздумывая отозвался Адам, словно продумывал сценарии будущего уже сотню тысяч раз. Я рассмеялась искренне и громко, а Адам поймал этот момент на фото.

Я верила ему.

– Всегда забываю, что мой парень гений, который закончил школу по ускоренной программе.

– Просто отцу лень следить за мной еще и там, – хмыкнул Адам, отвлекаясь от фотоаппарата и опуская ладони на мою талию.

Ни один из его планов не сбылся.

Хотя, может быть, он стал руководителем в одном из офисов отца. Я не знала. Ничего о нем не знала. Теперь для меня он – возможный бизнес-партнер моего мужа.

Я должна забыть об этом, как забыла все ужасы, в которые меня окунала жизнь. Точнее, делала вид, что забыла.

Я поднялась из-за столика, отодвинула небольшую тумбочку у кровати, между ними оставалось небольшое свободное пространство, на котором лежал потрепанный блокнот. Личный дневник, исписанный от корки до корки. Небольшая биография моей жизни. Это помогало отвлечься от мыслей, помогало усмирить тревогу и страх. Я записывала в него почти все с момента, когда Карлос начал мне угрожать.

Мне было необходимо подтверждение, что мое прошлое реально.

Я спрятала дневник обратно, вернула тумбочку на место и поднялась, поправив шелковый халат и утерев слезы ладонями. Вито ждал меня к завтраку. Мне так и не удалось замазать следы его «любви», и я больше чем уверена, что на обеденном столе уже стоял новый роскошный букет цветов.

Интересно, каких на этот раз?

Его секретарша всегда выбирала разные. Будто и сама извинялась за то, что она с ним спала.

Как жаль, что мне было плевать и на то, с кем Вито спит, и на его цветы.

Я спустилась вниз прямо в халате. Вито уже пил первую чашку кофе, листая ленту новостей в телефоне. Наверняка с гордостью изучал, что о нем писали в газетах.

В свете утреннего солнца он даже не казался монстром. Признаться, Вито был не таким уж и плохим мужем. Я знала, что могла влипнуть в историю похуже, что уже давно могла быть мертва. Стала бы очередной мертвой жертвой домашнего насилия или чего-то в этом роде.

С ним бывало сложно, но в редкие моменты Вито проявлял искренний интерес. Не как к вещи, а как к человеку. В такие вечера думалось, что жизнь не очень и плоха. А потом он снова приходил в бешенство из-за ревности или неудач на работе. И тогда я жалела, что выжила.

Вито услышал мои шаги, отвлекся от телефона и улыбнулся, оглядывая меня с головы до ног и заставляя вспомнить, что я вышла к нему в одном халате.

Черт.

– Доброе утро, рыбка, – произнес он, наблюдая, как я опустилась на стул справа от него.

На столе правда уже стоял огромный букет пионов.

– Красивые цветы, – выдавила улыбку я и принялась за завтрак, хотя вместо поедания омлета хотелось удавиться.

Рука Вито скользнула к моим волосам, приподняла рыжую прядь. Взгляд приковался к шее, на которой темнели следы от его пальцев.

– Это меньшее, что я могу, – отозвался он, но вопреки его словам в темных глазах мелькнул озорной огонек. Ему нравилось то, что он видел. И цветы – действительно меньшее, что он мог.

Я ничего не ответила, Вито снова уткнулся в телефон, а я украдкой кидала на него изучающие взгляды.

Вито стал боссом в семнадцать, он убил своего отца и старшего брата, чтобы занять это место. В восемнадцать женился на чьей-то дочке, что дало ему еще больше власти, в тридцать она трагически погибла в автокатастрофе. Я была уверена, что Вито приложил к этому руку. Ее отец тогда покинул свой пост в мэрии и стал для семьи Скальфаро бесполезен.

Через три года Вито женился на богатой вдове, которая входила в городской совет. Спустя пять лет ее тело нашли в ванной – сердечный приступ, в который мне слабо верилось.

За этой смертью стоял мой муж. И я была уверена в том, что однажды и я умру от его рук. И это меня никак не трогало. В этом мире мне больше нечего и некого терять.

Моей семьи уже тоже не существовало, а случайная встреча с первой любовью не изменит ничего, только укрепит желание исчезнуть.

– У меня есть еще кое-что для тебя, – вдруг проговорил Вито, заставляя меня вздрогнуть. Я перевела взгляд с цветов, аромат которых заполонил кухню. Вито не успел ничего сказать, его телефон зазвонил. Вито ответил.

Он долго слушал, проводя по ободку пустой чашки пальцами, хмурился и поджимал губы. Новости явно ему не нравились. Я же молча наблюдала за ним, прерывалась на кофе, разглядывала цветы, которые в лучах солнечного света казались слишком яркими.

– Мы должны ответить, – строго выдал Вито, сжал маленькую кружку в пальцах. На секунду я представила на месте керамики свою шею. – Возьми лучших ребят, устрой Тайфуну шоу. – Его голос часто скатывался до таких вот угрожающих ноток, походящих на скрип ржавого металла в ветреную погоду. – И семье де Скарцис, они зашли слишком далеко. – Он замолчал, внимательно слушая собеседника. Я сделала вид, что мне нет дела до его разборок.

Признаться, я знала только то, что де Скарцис часто устраивали приемы, были баснословно богаты и конкурировали с семьей Скальфаро уже много лет. Но они не стремились друг друга убивать. Вражда – скорее традиция, которая сохранялась на протяжении трех поколений. Вито не собирался заканчивать эту войну, только иногда подкидывал дрова в костер взаимной ненависти.

Он не считал нужным уходить в другую комнату или кабинет и часто разговаривал при мне, зная, что я ничего не скажу. Я все равно никого не знала в этом городе. Да и в любом другом тоже. Круг общения Амели Скальфаро насчитывал одного человека – Вито Скальфаро. Прислуга не считалась. Как и администратор спа-салона.

Основной моей компанией все это время были книги. Благо Вито позволял мне тратить деньги на них. Светская жизнь часто шла рука об руку с саморазвитием, а в семье Скальфаро интеллект оценивался выше всех остальных качеств. В том числе тех, что присущи обычным людям, для которых убийство вместо завтрака – дикость.

За последние несколько дней я даже не взглянула на огромный стеллаж, заставленный новыми книгами. Было тошно брать в руки новый том, перелистывать страницы, погружаться в другой мир, сбегая от реальности. Там героев почти всегда ждал хеппи-энд. В моем же случае существовали только траур, жизнь, покрытая мраком, без света в конце тоннеля. Я не могла пересилить себя и окунуться в новую атмосферу, мысли все время улетали к прошлому, к настоящему, даже к будущему, которое не смогу изменить.

– Надеюсь на твое благоразумие, – выдал Вито и сбросил вызов. Его цепкое внимание тут же вернулось ко мне. – На чем мы остановились?

– У тебя есть что-то еще для меня.

Я надеялась, это не тонна боли.

– Точно. – Я мило улыбнулась, будто все происходящее вызывало счастье и трепет. Вито полез в карман, поднялся из-за стола и оказался за моей спиной. Я не любила не видеть его. И сейчас вся напряглась, ожидая подвоха. Со стороны, скорее всего, это походило на нетерпеливое ожидание. Впрочем, Вито не глуп. Наверняка знал, что я его боялась.

Его сильные руки подцепили мои распущенные волосы. Шеи коснулось что-то холодное, заставив поежиться от пробежавших мурашек по телу.

Глаза скользнули вниз, пальцы поддели небольшое жемчужное ожерелье.

– Какая красота! – воскликнула я, почти не обманывая. Ожерелье и вправду красиво сверкало на солнце.

Шелковый халат соскользнул с плеча, открывая загорелую кожу, влажный поцелуй не заставил себя долго ждать. Я затаила дыхание, вперив взгляд в тарелку, и замерла, надеясь, что вчерашняя ночь не повторится на кухонном столе.

– Надень его на представление. – Горячий шепот обжег место поцелуя. – Хочу, чтобы ты блистала, чтобы все видели, что ты моя.

– Конечно. – Я натянула улыбку, хотя знала, что это ничем хорошим для меня не кончится.

Для Вито я кукла, которую приятно наряжать, показывать остальным и хвастаться, а потом приходить в бешенство от того, что эта игрушка приглянулась кому-то еще. Объектом его злости всегда становилась я, будто была виновата в том, что родилась красивой, будто могла ответить за все взгляды, обращенные на меня, будто боль, которую он причинял мне, могла заставить его понять. Понять, что он наряжал меня своими руками каждый раз.