Жизнь – штука непредсказуемая. В этом можно легко убедиться, столкнувшись с разного рода неожиданностями. Например, купить упаковку со сладостью, где положено быть двум палочкам шоколадки, а обнаружить три. Или, отправившись на концерт любимой группы, не сразу зайти в зал, а немного постоять у ДК, чтобы подышать свежим морозным воздухом перед тем, как оказаться в пышущей жаром толпе таких же поклонников. А в итоге вместо этого встретить участников коллектива, курящих в закутке, и сфотографироваться с ними, после перебросившись парой фраз. Попасть в небольшое ДТП на дороге в новый город и рассориться с другим водителем, даже не представляя, кто он на самом деле. Проспать рейс из-за того, что перепутал время, а потом узнать, что с самолетом были какие-то неполадки.

Жизнь непредсказуема.

И порой может измениться за одну секунду.

В любой момент может произойти что угодно. Даже твоя история может в один миг оборваться. Или, например, история твоего друга. Поэтому следует ценить данное тебе время. Жизнь – это лучше, в стократ лучше, чем ничего, и не зная, сколько тебе отведено, просто живи и наслаждайся. Это не значит, что нужно отрываться по полной и пускаться во все тяжкие, нет. Жить все-таки нужно с умом. Но и его тоже должно быть в меру.

Необязательно радоваться чему-то грандиозному. Порой, казалось, какая-то незначительная мелочь весомее масштабных событий.

Жизнь многих талантливых людей оборвалась слишком рано. Бывает, слушаешь группу, а потом узнаешь, что распалась она из-за того, что басист или вокалист в пьяном угаре вывалился из окна. Слушаешь их треки и думаешь: «Будь он сейчас с нами, какие бы невероятные шедевры он принес в этот мир? Хорошие или паршивые? Нес бы он музыку в сердца людей или же наоборот, тьму?»

Но ответа на этот вопрос ты никогда не получишь, вместо него – только печаль и неизвестность.

Поэтому, возвращаясь к началу размышлений, хочется напомнить – мы никогда не знаем, какие сюрпризы уготовит нам судьба и что будет завтра. Зацикливаться на этом не нужно, но и переодически вспоминать тоже не помешает.

Не стоит бояться того, что подумают или скажут другие, даже если это самые близкие для тебя люди. Каждый человек о чем-то думает и имеет свое мнение на какой-либо счет – главное, не забывать о своем собственном.

Вместе с этим, не стоит чрезмерно пренебрегать теми, кто рядом. Их жизнь такая же непредсказуемая, как и твоя.

Будь честным и с собой, и с окружающими. Никогда не знаешь, какую борьбу ведет человек внутри себя.

Последние дни эти мысли не давали мне покоя. И именно события, свидетельницей, нет, участницей которых я стала, заставили меня пересмотреть свое отношение к жизни.

Она – моя жизнь – продолжалась. И я буду жить ее с умом. Делать то, что мне хочется. Вовремя говорить «люблю» и уметь прощаться. Не бояться чужой оценки и не откладывать желаемое «на потом». Потому что это «потом» может так и не случиться.

Резко брошенное ругательство заставило меня вздрогнуть и отвлечься от размышлений.

Молодой человек, что сидел рядом, сосредоточенно смотрел в экран большого плазменного телевизора, в котором персонажи популярной игры сражались и уничтожали друг друга. Как раз в этот момент герой, за которого он отыгрывал, получил «фаталити», и на экране разворачивалась довольно жестокая сцена.

– Вот блин, – уже мягче сказал Крис, увидев, что я на него смотрю. – Сто лет не играл, уже забыл, что и как тут делается.

Я продолжала задумчиво глядеть на него.

Выглядел парень уже получше, но следы недавнего потрясения и урона здоровью, что он получил, пока еще не окончательно исчезли.

Нездоровая белизна покрывала лицо, словно пудра, нанесенная для сценического выступления. Под впавшими глазами пролегли тени. Волосы, короткие пряди которых были взъерошены, топорщились в разные стороны, а длинные, собранные в хвост, местами спутались.

На диване он сидел не в стильных или сшитых на заказ вещах, что обычно носил, а в черных спортивных штанах и домашней растянутой футболке с логотипом «Mötley Crüe».

Если не считать болезненности и отпечатка пережитого, такой домашний вид парня мне нравился даже больше, чем тот, что он являл миру.

Крис позвонил спустя неделю.

Взяв в руки телефон, я уже представила, как на том конце провода произнесут какие-нибудь страшные слова, вроде: «Здравствуйте, с сожалением сообщаем вам…»

Но вместо этого сам Крис, который, даже несмотря на слабость, пребывал в приподнятом расположении духа, тихим голосом сообщил, что через пару дней ему можно будет вернуться домой.

На вопрос, почему он не позвонил раньше, парень ответил, что плохо себя чувствовал, да и к тому же телефон разрядился, и никто в этой «чертовой больнице» не мог достать для него зарядку.

К огромному счастью нож прошел мимо жизненно важных органов. Тем не менее в ближайшие месяцы Крису нужно будет внимательно следить за своим состоянием и проверяться у врача.

Сначала парень попросил меня забрать его из больницы и побыть с ним пару дней, но в итоге все вылилось в то, что уже как неделю я жила у него дома.

Квартира Криса располагалась в модной многоэтажке, находящейся в пятнадцати-двадцати минутах от центра. Тринадцатого этажа было достаточно, чтобы сюда не долетала пыль шумного города, а голову от взгляда из окна начинало слегка кружить.

Первый раз войдя в жилище музыканта, я увидела то, что и ожидала – холостяцкую квартиру. Она была трехкомнатной. В спальне расположились большая кровать с внушительным шкафом вдоль стены, в котором, очевидно, хранился весь гардероб молодого человека. В зале стоял диван, а на тумбе напротив плоский телевизор. На стенах висели застекленные постеры с логотипами предпочитаемых парнем групп и изображениями на хоррорно-музыкальную тематику. В третьей комнате Крис устроил себе что-то вроде кабинета – стол, офисный стул, мощный комп, несколько гитар и книжный шкаф с разнообразием книг и стопок каких-то папок. Вдобавок ко всему шел еще выступающий из стены турник, очень похожий на тот, что я видела в доме у Мика.

Везде стоял умеренный беспорядок, а на поверхностях лежал слой пыли, которой было чуть больше, чем могло бы скопиться за время отсутствия молодого человека. Похоже, у вечно занятого Криса руки не доходили ни до уборки, ни до вызова клининга.

Все пространство было выполнено в черно-белой тональности: в спальне и кабинете стены были выкрашены в темно-серые оттенки, а на кухне и в большой комнате – в белые. Мебель в основном была такой же темной.

Лаконичная кухня отличалась минимализмом – врезные ручки, каменная столешница и антрацитовый пластик фасадов.

Туда я и направилась в первую очередь, когда привезла Криса домой. Ему прописали строгую диету, и я планировала приготовить куриный бульон.

Крис ушел в спальню, чтобы переодеться, а я приступила к разгрузке продуктов, купленных по дороге.

Но спустя секунду подскочила от вопля.

Рванув на голос, я боялась увидеть, что швы на боку Криса разошлись и тот истекает кровью, но вместо этого застала молодого человека у огромного шкафа с зеркальными дверцами.

– Ты посмотри!.. – сокрушенно проговорил Крис, подняв футболку и оголяя торс. – Ты посмотри, что он наделал!

Я перевела глаза на бледный бок парня.

На лбу вытатуированной женщины с суровым пронзительным взглядом красовался шрам.

– Прямо в лоб!..

Снова повернувшись к зеркалу, Крис покачал головой.

То, что с ним все в порядке, заставило меня облегченно выдохнуть.

Но в следующую же секунду я пристально посмотрела на вертящегося у зеркала парня и сказала:

– Если когда-нибудь ты еще раз так напугаешь меня, я уйду.

Тот замер, а затем обернулся. Удивление на его лице смешалось с любопытным изучающим взглядом, будто Крис прикидывал, всерьез ли я говорю или нет. Затем он кивнул.

Минула целая неделя, и мы, казалось, вполне неплохо уживались вдвоем. В студию возвращаться я не хотела: не туда, где над моей головой разыгралась болезненная сердцу сцена. Да и Крис явно давал понять, что не хочет, чтобы я уезжала.

Что удивительно, мы ни разу так и не затронули произошедшее. Предполагаю, по личной причине каждого: Крис явно испытывал дискомфорт, ощущая вину из-за случившегося, а я же попросту была не готова снова погрузиться в этот кошмар. Некоторые чувства и эмоции, дошедшие только спустя время, вызывали внутри панику, а за ней и приступ тахикардии.

Но с каждым днем жажда получить ответы на разрастающиеся словно сорняки вопросы становилась все сильнее. И в текущий момент, когда парень, вовлеченный в игру, сидел рядом, казалось, очень подходил для ее утоления.

Наконец, собравшись с силами, я обернулась к парню:

– Крис, могу задать несколько вопросов?

Уловив мою интонацию, музыкант на мгновение замер, а затем, так и не взглянув на меня, кивнул:

– Да. Задавай.

«С чего бы начать?..»

– Не знаешь, как там Мик? – С тех пор, как я вернулась из больницы, этот вопрос мучил меня больше всех. – Он вообще… жив?

– Жив, – протянул брюнет. – Еще как жив. Но отметил, что удар у тебя действительно что надо, а то до этого он мне не верил.

– Ты разговаривал с ним? – поразилась я.

– Ага, – отозвался Крис, а затем взял второй джойстик и протянуть мне. – Сыграешь?

На автомате взяв его, я включилась в игру.

– Как он? – спросила я и принялась выбирать своего бойца.

– Сейчас нормально. Но по голове ты ему знатно съездила. Честно, я и в первую нашу встречу понял, что доводить тебя – себе дороже, но когда увидел, с каким звериным выражением ты рванула на него, то реально испугался.

– Но как ты говорил с ним после всего… Он же чуть тебя не убил.

– Ну, не убил же, – устало ответил Крис, выбрав плашку с персонажем. – И едва ли пытался. Всего лишь чуток поехал крышей, что бывало и ранее, но в этот раз, конечно, переборщил. Я ж тогда просто поскользнулся – крыша была мокрая, а Мик затупил, пытаясь то ли словить меня, то ли отойти. Так я и напоролся.

Тут губы парня растянулись в мрачной садистической улыбке.

– Видела бы ты его лицо, – нажимая кнопку «начать бой», проговорил Крис. – В жизни не видел такого ужаса в глазах человека. Если бы не нож, торчащий из живота, то я бы умирал не от кровопотери, а от смеха.

Я бросила потрясенный взгляд на парня, но он сконцентрировал все свое внимание на уничтожении моей героини.

– Невероятно… – возвращаясь к игре, пробормотала я, а после добавила: – Получается, он не совсем здоров, так? Психически, имею в виду.

– Угу. Хоть Мик очень талантлив в музыке, но неполадки с головой у него с самого детства. То ли расстройство, то ли еще что, спровоцированное травмой. Он мне рассказывал про аварию, в которой погибли его родители. Чудом выжив, сам он тогда тоже пострадал. Маленький же был, кости мягкие… Вот удар по голове и вызвал развитие чего-то… нехорошего. Но может именно поэтому он такой способный и гениальный звукреж. Наверное, истину мы никогда не узнаем.

«История, рассказанная Миком тогда в кафе…»

Сердце сжалось.

Первый бой был проигран. Начался второй раунд.

– И как он жил все это время, не вытворяя глупостей? Когда я познакомилась с ним, он показался мне… да, ярким и интересным, но в целом нормальным парнем.

Крис пожал плечами.

– Держался. Прием необходимых препаратов и, если оно было нужно, периодическое посещение психотерапевта. Думаю, соблюдая рекомендации, вполне можно не отрываться от реальности, критично мыслить и продолжать жить обычной жизнью.

«Не от необходимых ли таблеток я видела пустые пачки, когда разгружала пакеты с продуктами на кухне Мика?»

– Тогда почему ты заваливал его работой? Если знал, что с ним что-то не так. Как я поняла из нашего разговора, когда мы ждали тебя на крыше, его собственная съехала как раз из-за того, что он пахал как конь.

– Она у него всегда съезжала, – парировал Крис. – Но он за этим следил, поэтому и находился в ремиссии. Если надо, пил таблеточки или же к врачу на прием заглядывал, чтобы отслеживать свое состояние.

Но тут голос брюнета сорвался:

– Но тут ты права, я его подвел. Ох, как подвел…

Некоторое время Крис молчал, беспорядочно нажимая на кнопки джойстика. Его персонаж проигрывал.

– Я, честно говоря, тоже тогда был в запаре. Следил за клубами, взял на попечение пару молодых музыкантов. Еще этот парень с его вампирским, в смысле, готским клубом, которому мне пришлось помогать. Мысли о возвращении к своей музыкальной деятельности… И магазин со студией. К концу весны у меня самого начал подтекать чердак: я почти не отдыхал, приезжал домой только поспать. И тут Мик, мой талантливый звукарь, заявляет, что хочет уйти в соло, дабы развивать какие-то свои проекты. Или хотя бы снизить количество рабочих часов и обязанностей, чтобы иметь побольше личного времени. Я тогда просто не понимал, что делать. Все было хуже некуда. Я просто… не мог его отпустить, потому что до этого он был моими руками и ногами в магазине. Так и решил на время удержать его, завалив заказами. Мне же, как человеку в сфере, найти клиентов труда не составило. И я знал, что Мик мне не откажет. Сейчас вижу, насколько это было опрометчиво и жестоко, но тогда мне самому казалось, что схожу с ума. На самом деле, Мик не дотянул совсем немного: я уже почти разгрузился и собирался освободить его от большей части задач.

– А что насчет сменного продавца? Был ведь, вроде…

– Что-то подсказывает мне, – вздохнул Крис, – что уже тогда Мик начал сдавать и просто спугнул парня. Тот такой весь творческий был, музыкальный – сам метил в сферу и постоянно болтал о том, что что-то сделал или придумал. А для Мика это была больная тема.

– Ви сказала, что он пропал…

– Да не пропал, – отмахнулся Крис. – Написал мне, что больше не выйдет на смены. Я решил, что разберусь с этим позже. Отложил на потом, называется… И как я был неправ, когда прямо на глазах у Мика начал утаскивать тебя на свиданки. Хотя и не думал, что происходит что-то настолько серьезное… Сам устал и хотел развеяться, но да, с моей стороны это было крайне эгоистично. Но, Бекки…

Крис повернулся. В его глазах блестело горькое сожаление.

– Не оправдываю Мика… Но я очень его подвел. Как друг, как руководитель. И мне из-за этого… – Он отвернулся обратно к телевизору, пытаясь скрыть боль, которая вот-вот выльется наружу. – Мне очень стыдно. Это один из моих личных провалов. Таких грандиозных у меня немного, но видимо из-за этого каждый по-своему тяжел.

Никогда бы не подумала, что голос Криса, такого характерного, местами жесткого и прямолинейного, может сочиться уязвленностью, глубокой печалью и раскаянием.

– И мне очень жаль, – голос дрогнул, и парень, словно сам удивившись этому, заговорил ровнее: – Мне жаль, что ты была впутана в эту историю.

Крис посмотрел мне в глаза.

– Пожалуйста, прости меня за это.

Я вернула внимание к телевизору. Второй поединок был проигран Крисом.

– Думаю, каждый из нас ошибается, – ответила я. – Это не страшно. Страшно не признавать своих ошибок, не понимать и не принимать их, а также не делать из них никаких выводов.

– Не могу не согласиться.

Некоторое время мы молчали. Был слышен лишь звук ударов клавиш джойстика.

Шел третий раунд.

– А ведь я все время думала, что это был ты, – сказала я, не отвлекаясь от экрана. – Ну, что это ты преследовал меня.

Крис хмыкнул.

– Я уже догадался.

– Но объясни тогда вот что: почему в день нашей первой встречи ты вел себя как придурок? Это ведь и легло в основу подозрений на твой счет…

– Ребекка, – претенциозным тоном начал Крис. Я уже давно заметила, что ему нравится произносить мое имя в подобной манере. – Как и сказал, на тот момент я уже был малость измотан. И наряду с этим бросал курить. Знаешь, как тяжело бросить, когда сигарета во рту лет с четырнадцати? Очень. Плющит будь здоров.

«И действительно, – подумала я. – В последнее время не чувствовала от него запаха табака, как в первые наши встречи».

Крис продолжал:

– В тот день я ездил к отцу, и мы малость повздорили. А тут ты еще на дороге: помяла мою машину, которую мы с ним вместе реставрировали и приводили в порядок. Из-за этого я разозлился и закурил, так как на тот момент еще не осмелился выбросить пачку. А из-за того, что сорвался, еще сильнее вышел из себя. И тебе, как козл… Ой, прости, горному козлу отпущения, досталось.

– Я не мяла твою машину! – воскликнула я. Моя героиня, облаченная в открытый лиловый наряд, активно уничтожала персонажа Криса. – Зачем ты вообще тащился прямо за мной?

– Задумался о своем, а потом залип на наклейки твоей тачки. У тебя же там куча всего налеплено: и ужастики какие-то, и группы. Стало любопытно, вдруг там и мое лого есть.

– У тебя есть логотип? – удивилась я.

– Вообще-то да. Вон, плакат на стене.

Я метнула быстрый взгляд в сторону и увидела постер под стеклом, где на черном фоне кружка пластинки изображались две вишенки с листиком. Это напомнило штампик одного из клубов Криса, где я в первый раз увидела парня на сцене.

– А в другие разы? Например, утром перед концертом в «Заучке». Ты тогда говорил какими-то дурацкими намеками, мол, у тебя есть какая-то информация обо мне. Или когда звал меня в кино ты сказал, что «мы с тобой такое любим», имея в виду концепцию маньяка и жертвы.

Со стороны Криса раздался фыркающий звук.

– В то утро я пытался уладить недопонимание, что возникло между нами, а также сообщить, что я теперь твой руководитель. Но ты решила пободаться со мной, поэтому ничего так и не вышло. А что до тех слов про фильмы – черт побери, Ребекка, да у тебя все стены в квартире ими увешаны. Я увидел их в тот раз, когда тащил твое бессознательное тело. Честно говоря, я тогда приятно удивился. Это ведь и моя тема тоже. И, сказав что-то в таком духе, я просто пытался тебе понравиться…

– К слову, – к месту опомнилась я. – Ты все не мог ответить, с чего вдруг решил пригласить меня на ужин – учитывая, как мы встретились и как складывалось наше общение. Это тоже сыграло свою роль. Знал бы ты, какие я строила теории…

Брюнет опять затих, чем заставил меня отвлечься от почти закончившегося боя. Жизненные показатели наших персонажей практически на одном уровне стремились к нулю.

– Да стеснялся я признаться, что ты мне нравишься! – вдруг взорвался Крис.

В этот момент плашка с предлагаемым «фаталити» появилась у нас обоих. Но я оказалась быстрее. Моя героиня после пары смачных ударов по персонажу Криса сорвала с лица маску и хищной острозубой пастью вгрызлась поверженному противнику в горло.

– Серьезно?.. – Я подняла бровь, поворачиваясь к Крису. – Ты не мог сказать такую простую…

– Не-не-не, – перебил Крис, качая пальцем перед моим носом. – Когда мы обсуждали родительское одобрение, я тебя не осуждал, вот и ты теперь меня послушай. Мне всегда было… нелегко открыто говорить о своих чувствах. Ну типа… истинных, глубинных. Не нравится мне чувствовать себя уязвимым. Прям не люблю. Будто как моллюск раскрываешься, показывая, какой ты внутри мягенький и беззащитный. Думал, пройдет еще немного времени, и тогда я расскажу тебе о своей симпатии. Хотя мне казалось, очевидно, что ты мне не безразлична.

«Очевидно…» – мысленно проворчала я.

Звук из телевизора заставил нас повернуться к нему. Поединок был завершен. Крис проиграл.

– Наша встреча была странной случайностью. Но она меня весьма взбодрила, – сказал Крис, отбросив на диван джойстик. – Видишь ли, последние годы я только и занимался тем, что руководил и заправлял разными процессами. Особо не вылезая за границы своей среды, я привык, что меня все слушаются. А некоторые даже побаиваются. Не скажу, что мне это нравится, но и особых переживаний по этому поводу тоже не испытываю. Но твоя оплеуха подействовала на меня очень бодряще. Я тогда подумал: «Точно, в жизни бывает еще и вот так». Раз-раз, перед тобой все снуют тихо, как мыши, и тут хоба – получите и распишитесь. Удар от незнакомки, конечно, взбесил. Но ты меня восхитила. Я ведь действительно тогда повел себя как козел, меня просто несло. Но то, что ты смогла постоять за себя, мне очень понравилось. С того момента я все вспоминал о тебе. И каково было мое удивление, когда на следующий же день я увидел твою машину, припаркованную недалеко от магазина. А потом и тебя саму в нем! Не скажу, что верю в судьбу, но именно о ней тогда и подумал.

– И ты бы нашел меня по номеру? – усмехнулась я. – Поэтому ты сфотографировал матиз?

Тут Крис вместо того, чтобы отшутиться, отвел глаза, вдруг заинтересовавшись своим натяжным потолком.

– Ну-у, не скажу, что я бы не смог этого сделать, – обращаясь к пространству, сказал брюнет. – Я ведь тоже не такой простой, как может показаться.

«Кому так вообще может показаться?»

– Если надо будет, я из-под земли человека достану. Но когда узнал, что ты на меня работаешь, и все твои данные буквально лежали у меня на столе, то и заморачиваться толком не пришлось.

Брови поползли наверх.

– Так мои подозрения на твой счет отчасти были небеспочвенны?

На это Крис неловко улыбнулся и пожал плечами.

– Случалось, что мне приходилось развивать бурную разведывательную деятельность в отношении некоторых персон, но так, в основном по работе. В твоем же случае я такого не делал – просто не было необходимости. Только однажды, когда решил проехать к твоему дому, что было очень кстати – тогда ведь за тобой летел какой-то пьяный кретин.

Я с недоверием глазела на парня. Но брюнет этого не заметил, вернувшись к предыдущей теме.

– Каждый раз наблюдая за тобой и узнавая различные мелочи, я начал понимать, что ты мне нравишься все больше и больше. У тебя есть цели, планы. Своя позиция и взгляды на мир. Мне это импонировало и подкупало тем, что они были схожи с моими. И так потихоньку я начал… влюбляться. Вот как-то так, Ребекка, – на этот раз мягко произнес он мое имя.

Улыбнувшись, Крис поманил меня пальцем, собираясь что-то сказать. Я наклонилась, но вместо этого он быстро поцеловал меня в губы, а затем вновь схватился за джойстик.

– А теперь готовься. В этот раз я возьму реванш!

– Все, я устал, – капризно сказал Крис, с самого утра просидевший за играми. – Пойдем, купим чего-нибудь перекусить. Какую-нибудь гадость.

– Но тебе нельзя, – запротестовала я. – Тебе прописали диету, чтоб привести организм в норму. Я ведь вчера сварила кашу и бульон…

«Я тебя умоляю», – говорил страдальческий взгляд музыканта.

Но тем не менее спорить Крис не стал.

– Ну хорошо, тогда тебе что-нибудь купим. Пошли, я хочу прогуляться…

Сойдясь на этом, мы пошли собираться.

Стоя у зеркала и нанося на лицо тональный крем, который мне пришлось использовать для скрытия уже отцветших синяков, я услышала, как надрывается мой мобильник.

Глянув на имя звонившего, я пришла в замешательство, но вызов все-таки приняла.

– Слушаю.

– Ребекка, вы? Добрый день! – спросил взволнованный женский голос.

– Добрый. Да, я.

– Ради бога! – на том конце провода послышался шумный выдох. – Выслушайте. Я только вернулась с поездки. Вы бы знали…

Директор дизайнерского салона, в который мне не удалось устроиться, начала взволнованно рассказывать:

– Уехав в рабочую поездку и положившись на своего заместителя, – тут она описала мадам, что встретила меня тогда в магазине, – я и предположить не могла, что та воспользуется моим отъездом и возьмет на место опытного сотрудника свою племянницу, которая не смыслит в дизайне от слова совсем! Что самое ужасное, я не могла даже позвонить и узнать, как идут дела, потому что сумочку с телефоном и документами у меня свистнули в первый же день командировки! В другой стране!.. Ох и намаялась я, решая эту проблему… Но по возвращении меня ждал еще один сюрприз – в салоне стоял настоящий кавардак!..

Я продолжала с любопытством слушать.

– Поэтому мне пришлось уволить и заместителя, и ее родственницу, – подытожила женщина. Замявшись, она продолжила: – Я все понимаю: за время моего отсутствия вы наверняка уже куда-то устроились. Во-первых, извините, что так вышло. А во-вторых, хочу спросить: не хотите ли вновь прийти к нам? Но уже на место штатного дизайнера.

Рука с телефоном застыла. Я не могла поверить в то, что услышала.

Видимо, как-то по-своему интерпретировав мое молчание, женщина сказала:

– Понимаю, что это уже может быть не актуально для вас, но в связи с событиями и сокращениями их виновников я ищу новых сотрудников, но только вам предлагаю зарплату уже не младшего дизайнера, а полноценного, с хорошим окладом и процентом. Поэтому была бы рада, если…

– Да. Я буду счастлива занять эту должность.

На том конце послышался облегченный выдох.

– Это замечательно! Сможете ли вы подойти уже завтра? Или вам нужно время?

Я глянула в сторону Криса, с интересом поглядывающего на меня. Завтра он и сам собирался возвращаться к работе, завершив свой внеплановый реабилитационный отпуск.

– Смогу!

– Прекрасно! – И я, и моя будущая руководительница фонтанировали радостью. – Тогда договоримся часов на десять?

– Да, подойдет.

– Отлично. Буду ждать!

Положив трубку, я издала ультразвуковой визг, а потом налетела на Криса.

– Меня взяли на работу! – Я вцепилась в него, как в мягкую игрушку, но вовремя вспомнила о ране и ослабила хватку. – Я завтра еду на работу-у-у-у!

Парень наклонился и поцеловал меня в лоб.

– Поздравляю, – искренне сказал он, а затем шутливо добавил: – Ну вот, последнего сотрудника отобрали.

Я с беспокойством взглянула на него.

– Точно, магазин…

Крис отмахнулся.

– Не бери в голову, сам разберусь. Если что, дерну какого-нибудь сотрудника из клуба – за повышенную оплату, чтоб замотивировать.

Переодевшись, мы уже стояли в прихожей, каждый натягивая свою обувь. Я – массивные кроссовки на платформе, а Крис – стильные летние мокасины. Когда парень наклонился, чтобы поправить задник обуви, то из его кармана вывалилась уже знакомая мне карамель, обернутая в фантик дымчато-розового цвета.

– А вот про эти конфетки, – вспомнив, сказала я. – Думала, что они имеют снотворный эффект и ими ты усыпляешь своих жертв.

– Тю-ю, – Крис глянул на меня как на сумасшедшую. – Я эти конфетки ем, чтобы отбить желание взять сигарету в рот.

Он поднял карамель и принялся всматриваться в фантик.

– Они, между прочим, без сахара…

Из меня лилось хорошее настроение. Хлопнув брюнета по пятой точке и встретив его обалделый взгляд, я отперла ставший мне знакомым уж точно не «незамысловатый» замок на двери и сказала:

– Пойдем скорее! Купим мне еды.

На улице нежно светило солнце. Не яростно испепеляя и сжигая все, что попадало под его лучи, а по-летнему приятно грело кожу.

Крис явно не был любителем солнцепека, но вместе с этим перед выходом на улицу не стал выливать на себя полбутылочки солнцезащитного крема, что я видела в его ванной комнате. Тем не менее очки он все-таки нацепил.

Мы неспешно брели вверх по улице под сенью листвы деревьев, высаженных на зеленой полосе между тротуаром и дорогой, как на улице, где располагался музыкальный магазин.

Протянув руку, Крис прижал меня к себе. Было в его жесте что-то «свойское» и «братское», и я, верящая, что дружба между партнерами является неотделимой частью крепкой любви, также перехватила его за талию.

– Значит, завтра ты идешь на работу… – задумчиво проговорил молодой человек.

– Ага, – ответила я. – А у тебя какие планы?

– Ну, – протянул Крис. – Надо съездить в клубы и глянуть, как они там без меня справляются. Надеюсь, все не так плохо. Должна же быть какая-то польза от управляющих. Потом надо решить что-то с магазином. Ни студия, ни он сам не должны простаивать. В общем, все как обычно – надо работать.

– Тогда, может, мне пока вернуться к себе? – спросила я. – Чтобы не отвлекать тебя.

Крис повернул голову в мою сторону, однако из-за очков я так и не сумела разглядеть выражение его лица.

– Лучше прибери свое барахлишко и давай ко мне. Если хочешь, конечно. – Он снова отвернулся. – Не хочу давить.

– Я подумаю, – сама себе улыбнулась я.

Мы продолжали брести по улице. В траве чирикали и копошились воробьи, а со стороны дороги периодически гудели автомобили, когда водители, надеясь успеть каждый в свое «нужное место», подрезали друг друга.

– Что будет дальше? – спросила я. – С Миком.

Помолчав, Крис ответил:

– Сначала пусть оклемается. Потом, думаю, полежит в больничке.

– Ты про психушку?

Крис вздохнул.

– Именно. Туда попадают не только круглые психи и шизофреники. Иногда и простые люди, как мы с тобой. Так случается. Это жизнь. Так что пусть приведет голову в порядок, а затем я отправлю его в оплачиваемый отпуск. У него где-то домик есть – остался от бабушки. Вот там пусть и отдохнет. Уверен, эту идею он точно оценит.

– Да, наверное.

Неприятные воспоминания вновь скользнули в голову. Но тут теплая рука погладила меня по спине.

– Я понимаю, почему ты сначала не делилась со мной происходящим. Думала, что злодей – это я. Но потом, когда между нами произошла оттепель, ты все продолжала молчать. Не знаю, пыталась ли ты справиться со всем этим в одиночку… Но, Ребекка, один в поле не воин. Поделись ты со мной, что тебя беспокоит, может, все бы сложилось иначе. Это не к тому, что я виню тебя, – поспешил добавить Крис. – А к тому, что если ты и вправду хочешь быть со мной рядом, то я бы хотел, чтобы мы были честны друг с другом. Хотя бы в каких-то базовых вещах. Чтобы не было недопонимания и ссор. Чтобы мы могли поддержать или подхватить друг друга, когда кто-то из нас вдруг споткнется. Если тебе все это и вправду нужно…

От его последних слов повеяло неожиданной неуверенностью.

Остановившись, я придержала Криса за руку и заглянула ему в лицо.

«Опять эти дурацкие очки!»

Потянувшись вверх, я сняла их с лица молодого человека.

Глаза Криса все того же вишневого оттенка поблескивали и горели жизнью.

Волосы перед выходом на улицу он привел в порядок, но несмотря на это, взъерошенные пряди челки по обыкновению падали ему на глаза.

Когда я сняла с него очки, он заметно оживился, вероятно, вспомнив, как я проделала то же самое на катере и что произошло потом. Обманывать его предчувствия я не стала: привстав на носочки, – парень охотно подался ко мне – я поцеловала его в губы.

– Глупые вопросы, – улыбнувшись, сказала я.

Крис хмыкнул, забрал очки и, водрузив их на манер ободка, схватил меня за руку, приглашая следовать за ним. И я пошла.

– Ты ведь, кстати, должна мне желание, – вдруг вспомнил он.

– Ага, – согласилась я, решив списать тот раз, когда парень использовал его, чтобы не отвечать на мой вопрос. – Что, уже придумал?

– Нет, – брюнет зловеще улыбнулся. – Припасу на потом. Такими ресурсами не разбрасываются.

Я лишь фыркнула от смеха.

– Как скажешь.

Солнце грело наши переплетенные руки. Птички – воробьи и галки – скакали по траве и деревьям, издавая писк и устраивая возню в зеленой полосе вдоль тротуара.

– Что ж, впереди нас ждут дела, – сказал Крис, заглядывая в свой смартфон, который он вытащил из кармана джинсов. – Но перед ними есть еще один теплый летний вечер. Может, все-таки претворим в жизнь идею похода в кино?

Я пожала плечами:

– Давай, почему бы и нет.

– Отлично! – Парень принялся шерстить в интернете, открывая странички с кинотеатрами и их расписанием. – Пойдем на что-то страшное?

– Ну уж нет, – запротестовала я. – В последнее время мне хватило острых ощущений.

– Неужели ты теперь разлюбила ужасы? – Крис недоверчиво поднял бровь.

– Нет, – не согласилась я. – Но мне явно нужна передышка после того, как я оказалась если не в ужастике, то хотя бы в триллере. И тебе, наверное, тоже не помешает.

– Тогда, – спросил парень, прокрутив страничку в телефоне, а потом, улыбнувшись, глянул на меня, – что насчет романтической комедии?

– А вот это, – в ответ улыбнулась я, – в самый раз.

– Тогда пошли! – Брюнет протянул мне руку. – До сеанса у нас есть полтора часа, как раз можно перекусить и прогуляться.

И, взяв руку человека, с которым я столкнулась по пути в город; парня, которого подозревала в происходивших со мной неурядицах; талантливого музыканта, который заставлял мое сердце биться быстрее и что едва не погиб у меня на глазах, – я пошла рядом с ним навстречу летнему вечеру.

И в счастливое будущее, что ждало нас впереди.