И вновь звучит нечто, напоминающее музыку Шопена. Почему «нечто»? Да потому что это я своими кривыми пальцами опять пытаюсь «сварганить» Девятый ноктюрн или «Большой блестящий вальс» Фредерика Великого. Блин, снова сбился, зарывшись в его филигранные мелизмы и рубато. Как там говорили древние? «Всяк сверчок…» или «Что положено Юпитеру…» Но нет, товарищи дорогие, попробую еще разок! После двадцатилетнего перерыва в общении с клавиатурой, на недорогом ямаховском синтезаторе – новогоднем подарке внучке. Конечно же, снова собьюсь или напортачу. И попыткам тем несть числа.

Играю, а передо мною мысленно проплывает незабываемое, разноцветное казанское детство: Старо-Татарская слобода, Танкодром, школа номер девяносто, пятая музыкалка. Давным-давно ушли на пенсию все мои учителя, многих из них уже нет в живых…

Валерка, Валерка… Всю жизнь во мне живет его светлый образ, веселая улыбка, а в небе порой чудится рёв шестимоторного исполина – то ли тяжелого бомбардировщика, то ли мощного транспортника «МуДе–1». Давно выросла и стала мамой никогда не видевшая своего старшего брата сестра Светлана. Однажды мы с Форином навестили Алевтину Михайловну. На пианино, на котором я когда-то разучивал «Птичку», в рамке стояла фотография. Глянул и обомлел: на меня смотрели Валеркины глаза… Однако то было фотоизображение четырнадцатилетней Светы – внешнее сходство с братом сразило. И особенно тронуло известие, что дочь свою она назвала Валерией. Дай Бог им здоровья…

Канул в лету и школьный музей Латышских стрелков, а юбилеи освобождения Казани от белогвардейцев, как и годовщины Октябрьской революции (теперь всё чаще говорят «переворота»), новая страна официально уже не отмечает. Да и школа моя теперь значится под другим адресом – на улице Комарова.

Зато не стало засилья гопоты на улицах города – то ли все засели за компьютеры, то ли что-то действительно изменилось. Родная Казань, этот честолюбивый и амбициозный, колоритный и динамичный город, со временем переборола свой социальный недуг. Вычистилась и похорошела, выросла во всех отношениях.

При всех успехах и достижениях нынешней красавицы Казани, детских симфонических оркестров, подобных нашему – с почти полным составом инструментов, в городе, насколько мне известно, больше не было. Владимир Алексеевич Макухо получил почетное звание «Заслуженный работник культуры Республики Татарстан», работал с Молодежным симфоническим оркестром республики, правда, состав его инструментов всё же струнно-смычковый.

К сожалению, не стал музыкантом самый одаренный наш оркестрант – скрипач Саня Зимин (Пьянов). Не сумев поступить в консерваторию сразу после музыкальной спецшколы, он загремел в армию. Демобилизовавшись, вскоре женился, сотворил сына – стало не до музыки, нужно было кормить семью. А там и времена резко изменились… С тех пор Александр так и крутит баранку казанского троллейбуса.

До сих пор изредка, накатив стопочку, я ставлю раритетную запись, беру флейту и вновь, и вновь с упоением играю в унисон со своим оркестром. Частенько, особенно когда слышу хорошую музыку, тайком вздыхаю по несостоявшейся карьере музыканта. Зато Фарид, родной друг детства Форин, претворил в жизнь мою мечту из школьных тетрадей-анкет: сыграл в оперном театре первую флейту в «Щелкунчике»! Я же могу исполнить эту партию, только насвистывая. И чем дальше, тем чаще вспоминаю «команду молодости нашей» – МОЙ оркестр. «Первый детский симфонический»…