15

ТЕРРА

БАРКОВ

Самые высокие небоскребы Баркова пронзают оранжевое небо, пока солнце медленно поднимается из-за далеких гор. Я всё еще не до конца проснулась после ужасно проведенной ночи. Как вообще можно уснуть, когда ты не получила разрядки, а твой похититель всю ночь прижимался к тебе своим стояком?

Я стону и тру глаза, спасаясь от назойливых солнечных лучей. Велис пригибается к самой земле, чтобы мы могли слезть. Элиас соскакивает первым и даже не удостаивает меня помощью — и слава богу. Кому нужна помощь, чтобы слезть с чертовой Тени?

Велис рассыпается прахом и исчезает, а мы с Элиасом смотрим на спящий город внизу. Мне не терпится оказаться там. Финн должен быть здесь. Одна лишь мысль о том, что я его найду, наполняет меня адреналином.

— Значит, это и есть Баркова? — бормочет Элиас, как будто город на него не произвел никакого впечатления.

Я киваю.

— Ага. Что, недостаточно хорошо для тебя?

Он сужает глаза и пожимает плечами.

— Наверное, я ожидал большего.

Я закатываю глаза и усмехаюсь.

— Твои ожидания завышены до абсурда.

Элиас криво улыбается.

— А твои надежды найти брата и бывшего — нет, детка? Сомневаюсь, что хоть кто-то из них там. — Он начинает спускаться по склону, и я иду следом, стараясь не отставать. Воздух холодный, траву покрывает иней, но снега пока нет.

— Где же им еще быть? — спрашиваю я, хотя у меня нехорошее предчувствие, что он снова скажет про Алкроуз.

— Мы разве это уже не обсуждали? — Элиас засовывает руки в карманы и бросает на меня быстрый взгляд.

Я вскидываю бровь.

— Ты выражался очень туманно и просто сказал, что большинство из них, скорее всего, в Алкроузе.

Он снова смотрит на город, взгляд его становится отрешенным, поэтому я решаюсь спросить:

— Что ты имеешь в виду под «большинством из них»?

Он задумчиво хмыкает и пожимает плечами.

— В Алкроуз не пускают несовершеннолетних, если только они не достигли зрелости и не прошли тесты на острове Гримроуз. Твой брат тебе родной по крови?

У меня сердце уходит в пятки. Что случается с теми, кто не проходит тесты? Остров Гримроуз ведь необитаем, разве нет? По крайней мере, именно так нас учили в академии.

— Да, конечно, родной.

— Тогда с ним, скорее всего, всё будет в порядке. Говорят, «Новы» встречаются группами, и если он тоже «Нова», он должен выжить. — Мы выходим на дорогу и направляемся к стенам Баркова.

Я приподнимаю бровь, стараясь шагать вровень с ним.

— Я думала, ты говорил, что ты — единственная известная «Нова». Раньше с тобой были другие?

Он хмурится — больше раздраженно, чем печально.

— Я единственный, — отрезает он и подтягивает ремни на своем черном жилете.

Вспышка страха пронзает меня, когда пугающая мысль расползается в желудке. Он ведь не станет убивать горожан так же, как тех фернестийцев, правда? Я закусываю нижнюю губу и бросаю взгляд на вершины темно-серых стен Баркова.

Вдоль верхней кромки стен мерцает цепочка огней. Могу только предположить, что это солдаты на постах. Знают ли они, что случилось с Навасиком? Они обязаны знать… ведь так? Сердце отчаянно колотится в груди, а Тень тревожно ворочается под кожей.

— Ты чувствуешь это? — спрашиваю я, перехватывая дыхание. Не думаю, что когда-нибудь привыкну к ощущению чего-то живого, что буквально шевелится в моих венах.

Элиас кивает, не сводя глаз с дороги. Гигантские ворота медленно открываются, и навстречу нам выезжают три черных военных грузовика. На крыше каждого — стрелок у тяжелого орудия.

Ком подкатывает к горлу, а по рукам бегут мурашки. Черт возьми, это солдаты Баркова.

Элиас останавливается, но я продолжаю идти.

— Терра, — предупреждает он, но я не обращаю внимания. Мы так близки к тому, чтобы найти Финна.

Грузовики тормозят, и из головной машины выходит мужчина в белой тактической экипировке. Его волосы черны, как беззвездное небо, а пронзительно-голубые глаза я вижу даже с десяти шагов. Между губ — дымящаяся сигарета. Когда он смотрит на меня, я теряю дар речи: он не просто чертовски красив, он до ужаса молод. Слишком молод для капитана, но именно это звание значится на значке у него на груди.

Не успеваю я сообразить, что сказать или сделать, как капитан оказывается на расстоянии вытянутой руки. Он медленно оглядывает меня с ног до головы, и на его губах играет ленивая ухмылка.

— Привет, красавица. Что ты забыла в такой глуши? — Он протягивает руку в перчатке, и я, помедлив, пожимаю её. Его ладонь полностью поглощает мою. Между нами пробегает электрический разряд, и моя Тень тут же фокусируется на этом касании. — Рейн Тимбл, первый капитан Баркова.

В этих ярко-синих глазах можно утонуть. Даже его улыбка идеальна, и я с трудом вспоминаю, как меня зовут.

— Эм… я…

— Терра, — бурчит Элиас у меня за спиной, подходя ближе. Я вздрагиваю — я даже забыла, что он рядом. Энергия, исходящая от Элиаса, выдает его напряжение, и моя Тень мгновенно реагирует: волоски на затылке встают дыбом.

— Отлично, — бросает Рейн, и его добродушный вид моментально сменяется холодным и жестоким. Его челюсти сжимаются, делая его лицо еще более хищным. Он забирает сигарету изо рта и выпускает дым прямо в лицо Элиасу. Я затаиваю дыхание, ожидая, что психопат сейчас сорвется, но он молчит. — Я спрашивал Терру. Кстати, прекрасное имя, малыш.

Он снова переводит на меня свой убийственно-синий взгляд, и мои щеки вспыхивают.

— Спасибо, — бормочу я с улыбкой и скрещиваю руки на груди, чувствуя себя невероятно неловко.

— Не расскажешь, что за черная тактическая экипировка? — Рейн спрашивает меня, но я бросаю нерешительный взгляд на Элиаса. Рейн касается моего подбородка и мягко поворачивает лицо обратно к себе. Жар проносится по телу, обжигая щеки. — Я у тебя спрашиваю, малыш.

Элиас сжимает челюсти так громко, что я слышу хруст, и сердце колотится так сильно, что мне трудно дышать. О боги, что я должна сказать?

— Мой город атаковали… — выражение лица Рейна остается ровным, спокойным и собранным, будто он уже всё знает, и я продолжаю: — Фернестия напала, а я была в лесу, когда это случилось.

— Мы были в лесу, — бурчит Элиас, и я вздрагиваю от того, как загораются интересом глаза Рейна.

— Верно… Мы были в лесу, и когда вернулись, все были уже… их не стало.

Рейн снова вставляет сигарету между губ и делает долгую затяжку.

— Мертвы, малыш. Это нормально, можешь называть вещи своими именами. — Кровь в моих жилах леденеет от его холодных слов, и я киваю. Он бросает сигарету на асфальт и поднимает руку, давая сигнал остальным в грузовиках. Из каждой машины выходит по четыре солдата и выстраивается позади Рейна в идеальном порядке. Они все молоды… моложе меня. Рейн выглядит старшим среди них, но он вряд ли намного старше меня самой.

Я кошусь на Элиаса. Его выражение лица говорит о том, что он тоже чувствует: что-то здесь не так.

— Рейн… а где взрослые?

Глаза Рейна тускнеют, он полностью меняется, отбрасывая маску спокойного и легкого в общении парня. Мороз пробегает по позвоночнику, когда он делает широкий шаг ко мне и снова хватает меня за подбородок.

— Мы здесь и есть взрослые.

Элиас отталкивает Рейна, оскалив зубы, а в его серых глазах пляшет дикий огонек.

— Не трогай её.

Капитан улыбается и щелкает пальцами своим войскам за спиной. Они окружают нас, и у меня всё внутри обрывается. Это совсем не то, что я ожидала найти в Баркове. Совсем не то. Но Финн всё еще может быть внутри… я не могу уйти, пока не узнаю.

Тень Элиаса обвивает его руки, и перед глазами снова встают те солдаты, которых он разорвал на части.

— Элиас, — резко зову я, пытаясь привлечь его внимание. Его глаза заливает тьма, и я не уверена, что он меня слышит, но я не могу позволить ему убить их… они же мои ровесники. — Не надо. — Похоже, ему на это наплевать.

Рейн собственнически обнимает меня за плечи. Его мускусный аромат наполняет мои легкие, и странное чувство покоя вторгается в сознание. Мои глаза расширяются, и в его глазах я вижу такое же осознание.

— С твоим другом всё в порядке? Надеюсь, мне не придется его усмирять.

Элиас поднимает руку так же, как делал это перед теми солдатами, и меня накрывает волной тошноты. В голове всё еще звучит хруст их суставов.

— Элиас… пожалуйста, не надо.

Он рычит и наконец смотрит на меня.

— Или что, милочка?

Я судорожно вдыхаю, лихорадочно соображая, что я могу использовать против него… Ему плевать на всё, он дал это понять предельно ясно, но его Тень, кажется, очень даже неравнодушна к моей.

— Я не позволю тебе обладать мной.

Он поднимает бровь. Я не могу сказать это прямо — не хочу, чтобы Рейн убил его. Кто знает, как эти дети управляют городом? Может, взрослых здесь вообще не осталось.

— Я никогда не позволю тебе обладать мной… никогда.

Я не могу сдержать гримасу, потому что эти слова звучат так, будто я произношу что-то ужасное. Но это именно то, что хочет услышать его Тень, верно?

Его серые глаза расширяются, и дикая, хищная усмешка расползается по его губам. Я пугаюсь того голода, что полыхает в них. Боги, я не имела этого в виду, и надеюсь, он не воспримет мои слова как обещание.

Рейн разражается смехом и притягивает меня ближе.

— Ты что, угрожаешь ему сексом?

Губы Элиаса сжимаются в тонкую линию, взгляд прикован к руке Рейна на моей талии.

— Да, что-то вроде того, — рычит на него Элиас.

Рейн снова смеется и смотрит на меня, наши носы почти соприкасаются. Вблизи его глаза еще более притягательны.

— Это правда, малыш? Ты достойна лучшего, чем он. — Его губы в дыхании от моих, и мне хочется впиться в них. Черт возьми, почему меня так к нему тянет? Я пытаюсь приструнить огонь внутри, но моя Тень, похоже, тоже заинтригована. Она подбирается так близко, как только может, обвиваясь вокруг кожи там, где он меня касается.

Я не отвечаю, потому что мне стыдно: до чего я докатилась. Хотя Элиас без колебаний перебьет их всех, и я не уверена, сколько он еще вытерпит, если я не возьму удар на себя.

— Мы ищем моего друга Финна. Я думаю, он может быть здесь, в Баркове. Пожалуйста, впустите нас, я должна его найти. — Я кладу руку на грудь Рейну и пытаюсь оттолкнуть его, но он держит меня крепко. В его глазах снова появляется мягкость, и он улыбается.

— Всё что угодно для такой милой девушки, как ты. Но вот пёс останется снаружи.

Я вздрагиваю. Ни за что на свете Элиас на это не пойдет. Я смотрю на него, и, конечно же, в его глазах пылает ярость.

— Нет.

Рейн наконец отпускает меня и скрещивает руки на груди.

— Ладно, а как насчет такого варианта? — Он толкает меня, и я падаю на землю, чувствуя резкую боль в заднице.

Что за черт? Он, блядь, толкнул меня!

Глаза Элиаса расширяются, он оказывается рядом со мной в считанные секунды, и в его взгляде мелькает неподдельное беспокойство. Я удивлена, увидев его там… Стоп. Ведь он беспокоится только о моей Тени, а не обо мне, верно?

— Ты в порядке, детка? — успевает спросить он, прежде чем Рейн с размаху бьет его прикладом штурмовой винтовки по затылку. Я кричу, когда Элиас падает, и кровь начинает сочиться из его светлых волос, заливая асфальт.

Страх взрывается в груди, и мои инстинкты выживания переходят в режим форсажа. Моя Тень в ярости, она рвется наружу, сквозь мою кожу. Я шатаясь поднимаюсь на ноги и бросаюсь бежать. Рейн маниакально смеется, пускаясь в погоню.

Я оглядываюсь. Он слишком быстр — он меня догонит. Какого черта здесь происходит? Где взрослые? Где армия? Барков уже пал…

Рейн настигает меня, обхватывает одной рукой за талию, а вторую прижимает к моим ключицам, притягивая вплотную к себе. Его лицо — прямо у меня за ухом. Его дыхание обжигает кожу, и никогда еще я не слышала, чтобы кровь так громко пульсировала в моих венах. Я скулю от страха, когда его хватка становится болезненно жесткой.

— Если будешь и дальше убегать, я только сильнее разозлюсь, малыш.