Времени на подумать мне не дали, брат Тавра торопился, как я понял получить награду за выполненное задание в Нижнем Клине. Он уже шагал впереди, пока я следовал за ним. В мыслях была не банда, не кровная месть и не десять зелёных за мою голову, а человека в балахоне.

Давление его источника точно отличалось от того, что было в Весовых лесах. Выходит он не Сердцевина или всё-таки да?

Ещё и стража его не заметила, тридцать человек с медными полосами и Гарст. Никто из них даже глазом не повёл, пока балахон проходил между ними, словно их и не было. Может быть, мне показалось? Нет, я уверен, что он был.

Сокрытие? Какая-то техника, похожая на то что использую я для своего источника, только намного сильнее? Выходит как-то можно сделать так, что тебя и вовсе не заметят, даже Росток на девятой ступени?

Признаю, это немного пугало. Железный сон казался теперь чем-то незначительным. Выходит, есть люди, которые подойдут к тебе и убьют, а ты этого даже не заметишь… Это меняло всё, что я знал о мире и возможностях людей. А вдруг есть и звери на пути возвышения с такими умениями…

Передёрнул плечами. Главный вопрос — почему только я его заметил? Возможно он не сильно старался скрыться, рассчитывал, что хватит того что есть. Нет, тогда бы его обнаружили и остальные. Перебирал на ходу варианты, цепляясь за каждый.

Глифы? Я вижу то, чего не видят другие с того самого момента, когда у меня проснулось Зерно. Или… а вот тут прям холодок пробежал по спине. Что если это не просто из-за глифов, а и из-за моих звериных знаков? Либо это вмятина и метка секты. Очень хотелось думать, что это первый вариант, но и другие исключать нельзя.

Была ещё одна проблема, которая заставляла меня крутить постоянно головой, выискивая этого человека. Он понял, что я его заметил и посмотрел на меня. Вдруг он захочет избавиться от свидетеля? Если это и есть тот самый Король Клина… уверен, что школа и их печати не остановят такого сильного человека.

Под рёбрами стянуло холодом, я придавил его вниз, под ровное дыхание, которое старался держать, пока шёл. Есть ещё кое-что, чего я не понял. Хоть Гарст уже и объяснил мне как на самом деле живёт Нижний Клин и все остальные, но почему стражники не схватили на бандитов? Почему они вообще появились так вовремя?

Город и его силы, как их взаимодействие были крайне сложными и запутанными. Я уже и не уверен, что тут всё держится на неком балансе сторон. Мотнул головой, чтобы отвлечься. В любом случае я сейчас ничего не могу сделать, а просто думать — лишь забивать себе голову. Положил руку себе на грудь, чтобы почувствовать бумагу с выполненным заданием. Она успокаивала, я получу свои вторые сто вкладов и ещё одну пилюлю прорыва.

Загоны встретили нас тем же удушливым облаком. После Нижнего Клина пахло почти хорошо, и от этого стало только ещё противнее. Гарст остановился у крайнего навеса, где сменялись загонщики с короткими палками за поясом.

— Тут разойдёмся, — бросил он. — Дальше у тебя свой путь, а у меня свой.

Кивнул.

Брат Тавра окинул меня взглядом сверху вниз, по грязи на лице, по обмотанному мешковиной копью, и в обветренном лице мелькнула улыбка.

— Подумай ещё раз, — выдал он, — над дружиной. Кровная месть объявлена, а ты один. Ты парень сообразительный, у нас для тебя есть что предложить: крыша над головой, еда, оружие, техники и пилюли, а ещё охота.

— Хорошо…

— И про брата тоже подумай. — Гарст сплюнул в сторону. — Я не шутил, когда всё это тебе рассказал. Пусть это и было прикрытие, надеюсь ты поможешь своему другу понять и выбрать правильный путь.

Он развернулся и двинулся вглубь рядов, не оглядываясь.

Я стоял и глядел ему в спину. Странно, но Гарст и правда переживал за Тавра. Только у него это выходило так, будто заботиться — значит держать нож у чужого горла. Грубый, прямой, давящий источником при каждом удобном случае, он всё равно тащил Тавра обратно к семье. Как умел. Своим путём, где забота и обещание смерти лежали в одной руке.

И всё это теперь свалили на меня. Сказать Тавру — значило сломать ему что-то во что он верил. Промолчать? Тогда придётся носить чужую тайну. Тронулся к школьным воротам, так ничего и не выбрав.

Бумага о перемещении лежала за пазухой, законная, с печатями школы и канцелярии. На воротах стражник развернул её, провёл пальцем по нити, прошёлся глазами по строкам и сунул обратно. Меня пропустили без единого вопроса. После всего, что было до этого, выходило почти странно.

Комната встретила тишиной и чужим запахом чистого тела вместо пота и крови и нечистот. Одр лежал на своей койке у стены, длинный, с расслабленными плечами, и глядел в потолок. Тавр сидел, заваливаясь на бок, и говорил что-то Варису, а тот пристроился на краю своей лежанки, и на губах у него держалась тонкая улыбка, какой он обычно слушал Тавра.

— … и кровати! — гремел голос сына дружины. — Ты же видел, какие у стражи кровати? Мягкие, не то что наши доски. А еда? Каша с мясом, и не куском, а от души. Ещё хлеб свежий. Если бы не вонь от тех, кого мы за стены гнали, я бы каждый день так работал. Нет это даже не работа, а награда…

— Странное было задание, — добавил Варис ровно, не поднимая глаз. — Не самое сложное, по сравнению с первыми.

— Лёгкое? — Тавр не обернулся, они словно меня не замечали. — Да там вообще делать нечего. Стоишь, машешь руками, бродяг за стену выпихиваешь. Стража только командует, а мы при ней мускулами поигрываем и строим из себя важных птиц.

Слушал их и складывал. Выходит их задание было — выгонять из Нижнего Клина за стены города бродяг и бандитов? Поэтому стража оказалась рядом, когда мы выскочили? Значит не совпадение, как я думал. Это не Гарст их вызвал и не школа решила нам подсобить

Зацепился за слова, что сейчас услышал. Никто не рассказывал, что из Нижнего Клина вообще могут выгнать за стены города. И куда они потом пойдут, где будут жить? Рядом нет ничего кроме наших и руин Вороньего Крыла. Не в Весовые же Леса они направляются?

Одр поднялся и перевёл на меня взгляд.

— Рейланд? Ты вернулся? А ты чего такой грязный?

Все головы повернулись разом. Тавр прищурился, оглядел меня от волос до сапог, и лицо у него потемнело.

— Не знай я тебя, — хмыкнул он. — Решил бы, что ты и правда деревенский шалх. Небеса, вот это от тебя воняет. Ты что там в Клине решил подмести всё своим телом?

— Рад, что ты вернулся и судя по твоему виду, ты справился со своим заданием, — кивнул мне Варис. — Не обращай на этого дикого внимания, он как побыл городским стражником, так тебе не замолкает и толдычит одно и тоже.

— А вот и не одно и то же… — надулся Тавр. — И вообще, я тоже рад тебя видеть. Вот не был бы ты грязным оборванцем и не вонял так, я бы тебя даже обнял.

Да это почти приветствие. Я улыбнулся увидев этих троих и узнав, что они справились. Значит у нас всех будет второй шанс.

— Мой братец? — выдавил сквозь зубы Тавр. — Это он тебя так измалевал дерьмом?

Пожал плечами.

— Ты какой-то странный, — обронил Одр, не сводя с меня глаз.

Под рёбрами дёрнулось. Источник я держал придавленным, сектантский глиф сидел во вмятине и гасил Росток. Неужели Одр видит сквозь это?

Тавр заржал прежде, чем у меня сложилось хоть полслова.

— Рейланд? Странный? — Он хлопнул ладонью по колену и тут же скривился от собственного движения. — Да он не странный. Он… как бы это сказать… больной до силы. Помешанный. Готов сдохнуть, лишь бы на ступень выше залезть. Но странный — это про тебя, Одр.

— А что я? — пожал тот плечами.

— А то, — Тавр повернулся к нему. — Мы людей за стены гоним, а ты с ними беседы ведёшь. Каждого второго про жизнь расспрашиваешь. Откуда, мол, да куда. И это бродяг и преступников… Зачем тебе их жизни сдались? Неужто решил после школы податься в Нижний Клин?

Одр чуть свёл плечи.

— Зная, кто откуда, — выдал он тихо, — можно потом…

И смолк, словно за этим «потом» лежало что-то, чего он договаривать не собирался.

— Как у тебя? — перебил Варис, не давая Тавру снова раскрыть рот.

Перевёл на него взгляд.

— Брату вашему, — кивнул на Тавра, — выдали задание проредить банду Скальца.

Все притихли.

— И? — выдохнул дитя дружины.

— День искали. Потом вышли на них.

— И? — Варис подался чуть вперёд.

— Закончилось быстро.

Тишина растянулась. Они ждали продолжения, а я держал лицо ровным.

— И всё, — выдал я наконец. — Задание выполнил. У нас будет вторая пилюля.

Тавр открыл рот, собираясь возмутиться такой скупости, но я уже отвернулся и окинул комнату.

— Вот вечно так с тобой, Рейланд… — бурчал он. — Слишком длинная история, а когда говоришь, то выходит короче, чем даже у Одра.

Я не слушал и смотрел. Койки в нашей комнате пустовали. Сарн возился у своей тумбочки, судя по тому как двигался — он выздоровел и Гирт за это время его не вызывал. Он повернулся ко мне и дёрнул уголком губ, а потом кивнул. Выходит он тоже выполнил свои задания и получил нужное количество вкладов.

Нолл сидел на краю матраса и ждал пока я посмотрю на него.

— Привет, — вскочил парень. — Тут остались только те, кто заработал двести вкладов. — Как-то радостно сообщил он.

И всё? Варис поймал мой взгляд и дёрнул щекой.

— У девушек осталось две, — обронил он. — Бренна и ещё одна. Обе вернулись с заданий.

Вот это я понимаю, проредили Листья. Всего восемь человек из двух классов.

Дверь распахнулась без стука. Серан влетел первым, размахивая руками, за ним Кайр, как обычно, ровный и собранный.

— Нарушение! — заверещал старик-оружейник, тыча в меня пальцем. — Нарушение, с оружием в комнату! Тут жильё, а не казарма дружины! Сколько раз говорить этим деревенским… Но они же тупее шмыгов.

Кайр глянул на копьё в моей руке, а я сжал древко сильнее.

Старший ученик шагнул ближе.

— Сдай в оружейную, — выдал он. — Сейчас же.

— Нет, — мотнул я головой. — Я уже объяснял причину.

Голос у Кайра ушёл в сухой, ровный тон, от которого обычно умолкала вся комната.

— Лист. Или ты сдаёшь оружие сам, или…

Посмотрим, что ты на это скажешь старший ученик. Поднял руку, обрывая его. Снял с плеча мешок, развязал узел тремя пальцами и вытащил наружу свёрнутую накидку. Грязную, в тёмных бурых пятнах, засохших коркой. Ту самую белую ткань, которую носил каждый из нас.

— Вот нашёл её в Нижнем Клине, — произнёс я спокойно, — Её украли из нашей школы. Мне никто не давал задания её вернуть, да и никто не просил. Я посчитал, что так правильно.

Серан осёкся на полуслове. Кайр умолк и уставился на ткань. В комнате повисла тишина, и в этой тишине каждый понял одно: тот, кто носил эту накидку, мёртв.

Запустил руку глубже в мешок и достал бумаги. Плотные листы, с печатями. На многих кровь засохла разводами.

— Тут разрешения на перемещение по городу и за стены, — добавил я. — Разных школ и нашей тоже. Решил тоже не оставлять там и принести.

Лицо у Кайра словно застыло. Он переводил взгляд с накидки на бумаги и поджимал губы. Потом шагнул ко мне и протянул руку. Не побрезговал кровавыми листами, взял их, развернул один, прошёлся глазами по строкам. Свёл брови. Завернул бумаги аккуратно в грязную накидку и покачал головой.

— Давай копьё, — произнёс он.

Растянул губы и протянул ему оружие. Древко ушло из руки легче, чем в прошлый раз. Серан возмущённо открыл рот, но под взглядом Кайра ничего из себя не выдавил.

— Ты доволен? — спросил старший ученик у старика.

— Да… — старик смотрел на меня так, будто я плюнул ему в лицо.

Кайр развернулся к нам.

— Все вы выполнили задания школы, — выдал он. — Двести вкладов набраны. Вы получаете второй шанс. Пилюлю прорыва — завтра с утра.

Тавр шумно выдохнул.

— Кто пройдёт, — продолжил Кайр, — у вас останется не так много времени, чтобы открыть гнёзда и тренировать техники. Экзамен уже через месяц. Постарайтесь не подвести школу ещё раз.

Старший ученик развернулся и вышел, унося: копьё, накидку и кровавые бумаги. Серан засеменил следом, бубня что-то под нос.

Дверь закрылась. Тавр повернулся ко мне с открытым ртом.

— Это что сейчас было? — выговорил он почти по слогам. — Какая накидка? Чья кровь? Что за бумаги? Рейланд?

— Долгая история, — улыбнулся я.

— Я тебя сейчас придушу! — Он выставил кулак в воздухе и начал им трясти. — Хоть раз расскажи нормально. Варис, ну хоть ты, скажи ему! Чего он издевается? Вон что-то интересное произошло, а он молчит.

Вот только никто не стал помогать сыну дружины, от чего он только сильнее злился. В какой-то момент Варис улыбнулся и тут же отвернулся, а Одр вообще засмеялся.

— Шалхи, вы, а не приятели! — Тавр упал на кровать и упёрся лицом в подушку.

Мне пришлось долго умываться, чтобы холодная вода смыла с лица и волос грязь Клина, как и бурую корку, и чужой пот. Я залез полностью в бочку с головой и сидел там. Это было почти похоже на какую-то награду.

Мне даже выдали чистую форму. Какое же было моё удивление, когда её лично принёс Кайр. Я вынырнул из бочки, и он посмотрел на меня.

— Молодец, — он немного отвернулся. — За накидку, за бумаги… это важно для нашей школы.

Я ему кивнул. Не зря я подумал, что они пригодятся. Через пол часа пришли ребята и тоже начали водные процедуры. Как я понял, все хотели выглядеть опрятно завтра.

Тавр опускал лицо в кадку до самых ушей, как делал всегда, выныривал, отфыркивался. Вода в разные стороны, он словно не человек, а зверь какой-то. Варис вытирался не торопясь, проходя каждый участок кожи по несколько раз

— После экзамена… основной курс, — обронил он, не глядя ни на кого. — Там, если повезёт и хватит ядер заплатить, можно дойти до пятой, шестой ступени Ростка. А это уже вес. С таким в городе считаются.

Хмыкнул про себя. Вес?.. Перед глазами проступили те деревья шире дома, тёмная стена леса и силуэты у опушки, чьи источники доставали меня через всё поле. Вот у кого Вес. А пятая ступень Ростка рядом с этим — щепка под их корнями.

— А я уже договорился, — оживился Тавр и назвал какое-то имя. — Дойду до четвёртой и меня возьмут в стражу, потому что я ж с дружины. Кровь у меня правильная.

Лицо у меня само собралось в складку. Тут же в голове прозвучали слова Гарста: «Угодья наши приглянулись. Стража им помогла. Мать с отрядом ждали в руинах люди с печатями». Они легли поверх Тавровой радости тяжёлым камнем, и язык сам потянулся рассказать правду.

Придержал. Завтра ещё одна попытка прорыва. Самый важный день за последние месяцы. Скажи я сейчас, что стража, в которую он рвётся, помогала убить его мать, и он не уснёт, даже если не поверит. Будет грызть это всю ночь, а с утра сорвётся под пилюлей, как сорвался в прошлый раз, когда давил.

Потом. Когда возьмёт свой Росток и устоит на ногах.

— Чего скривился? — толкнул меня Тавр плечом.

— Вода холодная, — соврал я.

Одр стоял голый и глядел на луны: узкий серп и второй, побольше, над кривыми крышами.

— А мне нужен Узел, — произнёс он в темноту. — Середина. Для моих целей.

Все повернулись к нему. Он улыбнулся и замолчал. С ним по-прежнему ничего не было понятно. Я отложил и это, туда же, где лежало всё, до чего пока не дотянуться.

Вечером мы плотно поели. После трапезы вернулись в комнату. Тавр захрапел первым, едва коснувшись подушки. Я лежал на спине и глядел в тёмные балки.

Пилюля… школьная, чистая, из ядра зверя стадии Узла. Мне она нужна была не как им. Мне требовался не прорыв, а ступени Ростка и чем больше, тем лучше.

Враги шли за мной плотной чередой. Скалец с кровной местью и десятью зелёными за мою голову. Сейна, которой я нужен на коленях. Синара Вельт в белых перчатках, что обещала прикончить всех Листьев. Тихая Жатва с их меткой, что горела во мне, как костёр в ночи. Гирт, который держал меня за ворот и шипел, что сухой лист должен ломаться. Каждый из них сильнее меня и ближе, чем хотелось бы.

Росток первой ступени меня не спасёт. Завтра я обязан выжать из этой пилюли всё, до последней капли. Не первую ступень, как остальные, а сколько унесу.

Расчёт лёг ровно, и под ним растеклось тепло. Прикрыл глаза. Впервые за долгое время я уснул крепко, без того, чтобы вслушиваться в шаги за дверью.

Утром Кайр забрал нас сам. Настроение у всех поднялось разом, даже у Сарна, что плёлся в хвосте. Шли через двор, и серые с золотой полосой провожали нас взглядами, в которых не было ни тепла. Лишь одно ожидание, кто из этих списанных Листьев сегодня вернётся, а кого подметут к вечеру.

У дверей класса к нам присоединились две девушки. Бренна и вторая: светлая, узкая в плечах. Руки у неё чуть подрагивали.

Зашли.

Зал созерцания держал ту же тишину, что и несколько недель назад. Эстер ждал в центре, сухой, невысокий, с волосами, собранными в тугой узел с проседью. Кайр держался у стены. На столе перед Эстером лежала светлая шкатулка.

Под рёбрами стянуло. Пот выступил у меня на спине прежде, чем Эстер раскрыл рот. Он чует чужие источники лучше всех в школе. Он по одной пульсации читает уровень практика, его ошибки и травмы. А во мне сидел Росток, спрятанный под сектантским глифом. Смогу ли я его обмануть?

Прокрутил план ещё раз, держа дыхание ровным. Глиф активен. Эстер кладёт руку, ведёт меня привычным «дыши, толкай, дави», читает то же битое Зерно, что и тогда. На самом пике, когда напор уже не спрятать, я сбрасываю технику сам. До этого мига вглубь он не лезет, ведь ждёт Зерно, а не ищет скрытую стадию.

Должно сработать. Обязано.

— Вы показали, — произнёс Эстер тихо, — что хотя бы достойны второго шанса.

Перевёл взгляд на меня и задержал. Сердце ударило в горло, я даже перестал дышать. Только не сейчас, не когда я уже так близко… Он посмотрел на остальных. Я выдохнул сквозь зубы, медленно, чтобы со стороны это походило на простое волнение перед пилюлей.

— Приступим, — кивнул учитель.

Он раскрыл шкатулку. Внутри лежали тёмно-янтарные пилюли, и в каждой пульсировало слабое свечение. Запах горьких трав и железа дополз до меня через весь зал.

В этот раз было немного по-другому. Он не подходил сам, а подзывал к себе и первой оказалась — Бренна. Она шагнула к столу, тяжёлая, крепкая, и приняла пилюлю. Эстер положил ладонь ей на грудь, чуть выше источника.

— Дыши, — произнёс он негромко. — Сразу не толкай, дави медленно и постепенно. Поняла?

Бренна задержала дыхание. Лицо у неё налилось багровым, на шее вздулась жила, запястья сжались в кулаки. Грудь под ладонью Эстера ходила тяжело. Прошло несколько долгих пульсаций. И вдруг внутри её прошла короткая волна, источник вспыхнул. Плечи дрогнули, а дыхание сорвалось с хрипом. Я чувствовал, а потом почти увидел, как в ней раскрылось Зерно и она взяла стадию.

— Росток, — обронил Эстер, отнимая руку. — Молодец, я знал, что у тебя получится.

Бренна качнулась, но удержалась на ногах. На лице у неё проступило что-то, чего я раньше не видел. Не радость даже, а оглушённое неверие.

Вторую девушку Эстер подозвал следом. Светлая шагнула к столу, и руки у неё дрожали уже не чуть-чуть, а так, что она чуть не выронила пилюлю. Эстер положил ладонь.

— Начинай, ты же слышала как надо?

Она кивнула, но толкнула энергию слишком рано и грубо, я уловил это даже отсюда, по тому, как её источник дёрнулся и сорвался вразнос. Лицо у неё посерело. Из носа потекла кровь, она согнулась, и Эстер убрал руку прежде, чем дошло до худшего.

— Нет, — выдал он. — Сосуд не выдержал.

Девушку увели к стене. Она оседала, всхлипывая без слёз. Следил за всем этим и проговаривал про себя одно: «выше и больше». Загнать всю силу в источник, не отдать ни капли дуге, ни звериным знакам, ни пустоте под Зерном. Вспомнил как было в прошлый раз. Тогда я был последним и теперь, видно, оставят напоследок, как самого безнадёжного.

Эстер повернулся ко мне.

— Рейланд, — произнёс он.

Мне показалось, что я не расслышал, поэтому продолжал сидеть и ждать.

— Рейланд, — чуть громче позвал он меня.

Так быстро? Пот пробил меня разом, по спине и под мышками. В зале похолодело, хотя холодно не было. Шагнул к столу, словно на чужих ногах, и каждый шаг отдавался в груди тугим ударом.

Эстер протянул мне пилюлю. Я смотрел не на неё, а на него. Увидит, почувствует? А если он уже всё знает?

— Давай, — кивнул он мне.

Сделал глубокий вдох. Вроде бы работает. Чем быстрее начну, тем больше шансов всё списать на прорыв. Положил её на язык. Обожгло сразу, горечью и жаром, тем самым, собелиевым и железным. Пилюля застряла в горле, я протолкнул её глотком слюны.

Эстер положил ладонь мне на грудь.

— Дыши, — выдал он. — Толкай медленно и не дави. Больше попытки не будет.

Сектантский глиф держался во вмятине, придавливая Росток. Тепло пилюли раскрылось внутри, но не ровной волной, как должно, а толчками, неровно, цепляясь за каждую трещину. Поднялось из живота, расползлось под рёбра, потянулось к источнику.

Взял его вниманием и потащил в Росток. Всё, до капли. Сила противилась. Часть рванула в дугу, к двум звериным знакам, и кольца на лбу дрогнули, потянули свою долю. Поймал её, выдрал обратно, пихнул вниз, в источник. Другая часть провалилась под Зерно, в дыру без дна, и там стало тепло и страшно одновременно. Пустота вздохнула и потянула ещё.

Зубы свело до хруста. Вытащил поток из дыры по нитке, и пустота нехотя отпустила. Лоб взмок. Дышал я через нос, мелко.

— Не зажимай, — обронил Эстер над самым ухом. — Ты держишь сосуд. Раскрой.

Он чувствовал, что что-то идёт не так. Я давил со всей силы в источник. Энергия упёрлась во вмятину, развалилась надвое, половина ушла в сторону. Собрал заново, по капле, сквозь жар, что поднимался уже из самой груди. Источник дёргался под моим напором, противился. Но я давил не слушая учителя. Уже знал, что нужно делать именно мне, а не обычному ученику. Почувствовал, как у меня по верхней губе ползёт тёплое.

Росток внутри толкнулся.

Сейчас.

Сбросил технику. Сектантский глиф во вмятине погас. Слой, что держал источник придавленным, спал разом, и Росток развернулся во мне на полную.

От меня словно ветром повело. Воздух в зале дрогнул. Накидка на Эстере дёрнулась. Кайр у стены качнулся. Те, кто сидел, повскакивали со своих мест, и все взгляды разом скрестились на мне.

Эстер отнял руку, будто обжёгся.

Мой источник раздался вширь и вглубь так, что повело голову. Энергия неба хлынула в меня плотным потоком, легко, без сопротивления, и тело едва успевало её пропускать. Распирало изнутри так, будто я проглотил не пилюлю, а целый огонь.

— Не может быть, — прошипел Эстер.

Голос у него впервые сошёл с ровной линии.

— Это невозможно…

Он подался ко мне, вгляделся, и спокойствие сползало с его лица слой за слоем.

— Чашу! — Голос у него резко поднялся, чего я не слышал ни разу за это время. — Быстро!

Младший учитель, что держался у дальней стены, сорвался с места и метнулся прочь.

Меня распирало силой. Дышал ртом, ловил поток, пытался удержать источник, что раздувался с каждой пульсацией. Сбой ударил на третьей, провалился глубоко, дёрнул вмятину, и от вмятины горячая злая волна прошла под рёбра.

Чашу поднесли быстро. Тёмный артефакт с пустым углублением, тот самый, на каком меня проверяли у городских ворот.

— Руку, — приказал Эстер.

Опустил ладонь в углубление.

Вмятина полыхнула. В глазах потемнело по краям, я закусил губу, придавил крик в горле. Чаша отозвалась. Кружки на ней проступили один за другим. Чистота вспыхнула ярко. Плотность загорелась также, как и Устойчивость

Замер.

До Вирга у меня был идеальный источник. Потом удар Ростка смял моё Зерно, и Плотность с Чистотой просели. Теперь все три снова горели одинаково ярко. Идеальный источник.

Но вмятина никуда не делась, она горела во мне прямо сейчас, как и сбой на третьей пульсации. Качества выправились, словно прорыв на сектантской дряни и эта вторая пилюля вместе слепили обратно то, что разбил мне удар Вирга.

А потом поползли риски.

Чаша считала ступень. Тонкая светящаяся черта поднималась по краю артефакта вверх.

Росток. Первая.

Вторая.

Третья.

— Шалха мне в жёны… — выдохнул кто-то у стены.

Четвёртая.

Пятая.

Шестая.

Эстер не отрывал взгляда от чаши, и глаза у него раскрывались всё шире.

— Не может быть, — повторил он одними губами. — Это невозможно.

Шестая ступень Ростка… Лист, которого списали как сухого. Внутри у меня вспыхнуло что-то горячее и злое, почти радость и гордость. Я растянул рот.

И тут черта дрогнула.

И поползла обратно.

Шестая.

Пятая.

Четвёртая.

Третья.

Свет на чаше тускнел, ступень падала вниз, и я ничего не мог поделать. Внутри всё разом потянуло куда-то вглубь. Вмятина горела. Дуга натянулась. А пустота под Зерном раскрылась и жрала, утаскивая под дно ту силу, что только что распирала меня до краёв.

Эстер выпучил глаза. Спокойствие сошло с него целиком и без остатка.

— Что за проклятие? — выдавил он.

Вторая.

Не понимал, что происходит. Давил источник, тянул силу обратно из дыры по нитке, но она не шла. Вмятина горела, дуга растягивалась всё сильнее, пустота под источником глотала и не наполнялась.

Колени подломились. Упёрся ладонью в стол. В зале стоял гул чужих голосов, далёкий, будто из-под воды. Кайр что-то говорил, Эстер тянулся ко мне рукой. Кружки на чаше под моей ладонью горели всё так же ярко, ровно, идеально, а ступень провалилась вниз, и я падал вместе с ней.

И тут за спиной раздался голос:

— Ко мне его. Немедленно.

Какой знакомый. Повернул голову. У дверей зала стоял Ровэн Безмятежный Берег.

* * *

Вот и закончилась четвёртая книга. Первая глава пятой уже ждёт тут —

https://author.today/work/615009

* * *