Пришлось напомнить Руху, что он не ест людей.
Затем я привёл себя в порядок и позвал на осмотр Машу. Её вместе со Светланой сопроводил в лабораторию Петрович.
— Присядь вот сюда, — указал я на стул.
Машенька послушно села, сложив ладони на коленях. Она щурилась от света лампы, но старалась держать глаза открытыми.
Я положил кончики пальцев ей на виски и опустил веки. Вчера на вокзале я лишь бегло оценил картину, и она показалась мне скверной. Сегодня, при вдумчивом осмотре, стало ясно, что скверная — далеко не то слово.
Семь из двенадцати узловых точек, питающих зрительные нервы, были перетянуты и деформированы. Три из них почти полностью утратили проводимость. Поток Силы в них шёл рывками, замыкаясь в «слепые петли», куда энергия входила и больше оттуда не возвращалась. Это объясняло прогрессирующее ухудшение зрения.
Но хуже всего то, что деформация продолжала разрастаться. Те узлы, которые сейчас ещё функционируют, через год-полтора начнут угасать. А без них девочка полностью ослепнет.
Обычная алхимия тут бессильна. Отвары и настойки могут укрепить каналы и замедлить разрушение, но не переформировать структуру узлов. Для этого нужен очень специфический ингредиент, способный воздействовать именно на зрительные нервные пути, и воздействовать прицельно, перестраивая их, а не просто стимулируя регенерацию тканей.
— Ну как? — не выдержал Петрович, застывший возле двери.
— Болезнь серьёзная, — ответил я. — Но излечимая.
Светлана чуть заметно выдохнула, старик нервно сглотнул, но промолчал.
— Вариантов лечения немного. Мне понадобится время и один крайне редкий ингредиент, — продолжил я. — Пока я его не добуду, начать полноценное лечение мы не сможем. Но кое-что я могу сделать уже сейчас, чтобы замедлить разрушение.
Я потянулся к Источнику и послал точечный поток Силы в три критических узла. Энергия мягко обволокла повреждённые участки, создав вокруг них временный каркас.
— Ой, — испуганно моргнула Маша и зажмурилась. — Больно!
— Так и должно быть, — кивнул я. — Глаза скоро привыкнут. Это временный эффект, но он продержится несколько недель. А до тех пор я найду то, что нужно для настоящего лечения.
— Мы можем помочь в поиске. Что именно нужно? — деловым тоном спросила Светлана.
Орган одного редкого монстра, ответил бы я, да не стал при ребёнке. Да и Светлана здесь ещё ко многому не привыкла, незачем её пока знать, что для лечения придётся использовать зрительный клубень зрейца…
— Этим я займусь сам, — ответил я как можно мягче. — А пока, как лечащий врач, прописываю паценту оставаться в санатории «Чёртова Лапа». У нас вас ждет здоровый сон, свежий воздух, вкусная и полезная пища. И крики петухов по утрам, куда без этого, — хмыкнул я и улыбнулся девчушке. — Отдыхайте, осваивайтесь и чувствуйте себя как дома.
— Не надо как дома, — обиженно проговорила Маша.
Светлана тут же хотела что-то сказать, но я опередил:
— Ну, тогда чувствуйте себя в гостях. Точные сроки лечения ставить не буду — дело нам предстоит не самое простое. Но в конечном итоге всё будет хорошо, — я показал большой палец семейству Петровича и направился к выходу из лаборатории.
Игошу я нашёл в беседке. Малец попивал чай из термоса и что-то внимательно читал с экрана ноутбука.
— Игоша, новая задача! — тоном военачальника объявил я. — Ищи контракты на зрейца.
Я присел на лавку рядом с ним.
— Зрейц… — Игоша нахмурился и быстро застучал по клавишам. Через полминуты он поднял на меня озадаченный взгляд. — Антон Игоревич, поиск по «зрейцу» ничего не выдаёт. Я правильно слово написал? Нет ни в реестре тварей, ни в контрактах, ни в бестиарии на сайте СПС.
— Зайдём с другой стороны, — хмыкнул я и подумал про себя, что лишь бы не случилось всё так же, как с вымершим сильфием. Спустя пару секунд я начал диктовать: — Крупная парящая тварь сферической формы, глаза по всему телу. Обитает в пещерах и подземных полостях.
— А! Это же глядень! — воскликнул парнишка и застучал по клавишам. — Они даже в какой-то компьютерной игре есть! Вот, пожалуйста, «глядень пещерный». Пятый ранг. Подтвержденных случаев обнаружения за последний год всего десять по всей Империи. Обитает…
— Он самый, — перебил я. — Ищи контракты или любые упоминания. Ищи по всем губерниям. Вероятно, мониторить придётся не один день.
— Понял! — бодро ответил он. — Буду проверять.
Я хлопнул его по плечу и пошел обратно в дом.
Глядень пещерный, значит…
Надо же, переименовали.
Впрочем, как он теперь зовется, вообще не важно. Главное — что тварь не вымерла, и мы сможем ее найти. Иначе придется идти по совсем уж долгому, тернистому пути.
Близилось время выезда на приём Ольховской. Двое гвардейцев заканчивали мойку чёрного внедорожника: один протирал капот, другой наводил блеск на колёсные диски.
А я переоделся в новый костюм-тройку. Мимо по двору прошагал Петрович. Окинув меня с ног до головы оценивающим взглядом, он одобрительно кивнул и загудел:
— Ого! Совсем другое дело, Антон Игоревич!
— Спасибо, старый, — хмыкнул я.
Петрович прищурился, разглядывая меня чуть внимательнее, и таки добавил:
— Вам бы ещё волосы уложить. Нынче, говорят, укладка мужская в моде. Вон сын Михалыча рассказывал, когда в Москву в отпуск ездил — дворяне все причёсанные ходят, волосок к волоску. Ну, вы и сами не раз видели, наверное.
— Укладка, значит, — задумчиво протянул я.
А затем провёл ладонью над головой, и тонкий поток воздуха прошёлся по волосам. Несколько коротких импульсов уложили волосы на одну сторону, чуть приподняв надо лбом.
— Так нечестно! — усмехнувшись, выпалил Петрович. — Я вон вчера полчаса с лаком воевал!
Откашлявшись, он зашагал дальше по своим делам.
Гвардейцы подогнали вторую машину сопровождения — тоже уже вымытую и сверкающую. Хороший вариант, но…
Я снова перевел взгляд на основную машину, очень сильно похожую на ту, в которой поедут сопровождающие. Что не говори, а для светского выезда главы аристократического рода, вариант весьма и весьма условный. Для таких мероприятий нужен представительский автомобиль. Чтобы перстень на моей руке и машина под нами говорили на одном языке.
Но сегодня поедем на том, что есть.
— Свят, — я нашёл главу гвардии у казармы. — Ты остаёшься.
Святогор медленно повернулся ко мне.
— Первый, — произнёс он своим привычным недовольным тоном. — Моя задача обеспечивать охрану. Вас, Северских. Ты и Мирослава Сергеевна едете к баронессе, и я должен быть рядом.
— А кто будет рядом с Чёртовой Лапой? — спросил я. — У нас, возможно, завёлся крот, сосед подбрасывает мины на дороге. Семья Петровича только приехала. Идут активные работы на теплице.
— Клин справится, и… — начал было Свят, но я покачал головой.
— Клин хороший заместитель. Но после всего, что случилось за последние дни, Чёртовой Лапе нужен не заместитель, а глава гвардии. Ты — Свят.
Он молчал секунд пять, потом скрипнул зубами и коротко кивнул.
— Тогда бери Лапу, Клина и Цицерона, — потребовал он. — И Муромца. И…
— Договорились, — кивнул я. — Одной машины сопровождения нам хватит.
Мы обсудили еще некоторые детали и недовольный Святогор ринулся раздавать приказы. Мне почему-то стало даже жалко Клина и компанию, к которым он сразу же направился.
Сорвав травинку, я уселся на лавку в теньке и расслабился, ожидая свою спутницу.
Мира появилась на крыльце минут за десять до выезда.
На солнце её изумрудное платье с высоким воротом и открытой спиной смотрелось ещё лучше, чем в примерочной. На шее сияло новенькое колье с изумрудами.
Волосы Мирославы были собраны в высокую причёску, открывающую шею и линию плеч. Из разговоров на кухне я слышал, что с причёской помогла Людмила — когда-то у неё был опыт в этих делах. А с косметикой помогала Ира — девушка из первого потока беженцев, которая тоже раньше работала в салоне красоты. Получилось отлично — лёгкий макияж Мирославы подчёркивал скулы и делал глаза ещё более выразительнее.
— Красиво, — сказал я, когда она подошла ближе.
Мира секунду сдерживала улыбку, но потом всё же уступила ей.
— Спасибо, — тепло ответила она и лукаво добавила: — Ты тоже ничего.
Я открыл перед ней заднюю дверцу. Она, поправив подол, грациозно села, я обошел машину сзади и устроился рядом — мне дверь подержал Цицерон, который поспешил занять пассажирское место.
Лапа уже сидел за рулём.
Вторая машина с Муромцем и гвардейцами — наш головной внедорожник — уже ждала у ворот. Клин сел за руль, проверил зеркала и тронулся с места.
— Волнуешься? — спросил я Миру, когда машина выехала на проезжую часть.
— Нет, — ответила она, немного помолчала и всё-таки призналась: — Немного.
— Не волнуйся, Залесского там точно не будет, — усмехнулся я. — Зато как минимум будет один воспитанный мальчик с собственной саламандрой.
— И жрачка, — вмешался Лапа, выкручивая руль на повороте. — Нас ведь, как сопровождающих, угостят? Я специально не обедал, место в животе отложил.
— Экономия родовой провизии, — усмехнулась Мирослава, а затем таки пояснила, что сопровождающим обычно накрывают отдельный стол.
Территорию Ольховской я даже не сразу узнал — настолько сильно она преобразилась стараниями Ольги. В прошлый мой визит я замечал облупившуюся краску на ограде и залатанный асфальт — а теперь забор сиял свежей краской, дорожные латки были аккуратно заделаны, а вдоль обочины радовали глаз клумбы с живыми цветами.
Ольга Аркадьевна явно постаралась.
У ворот стояли двое охранников в тёмных костюмах, а за воротами слева открылся вид на великолепный сад, где под открытым небом раскинулись три белых шатра, натянутых между старыми клёнами. Под навесами выстроились длинные столы, уже сервированные фарфором и хрусталем, а между шатрами по гравийным дорожкам бесшумно сновали слуги в бордовых ливреях с серебряной отделкой.
— Солидно, — вполголоса оценила Мира, изучая обстановку через тонированное стекло внедорожника.
И мудро, я бы сказал. Внутри особняка было бы куда теснее при такой толпе, нежели на открытом воздухе. Уже сейчас было немало гостей, а ведь многие ещё только прибывают.
Клин подогнал головную машину к краю парковки, а наш внедорожник остановился у парадной дорожки.
Цицерон вышел из машины и открыл мне дверь, я вышел, обошел машину и лично открыл другую дверь, протянув левую руку своей спутнице. Мира мягко положила свою ладонь на мою и плавно поднялась, придерживая подол платья другой рукой.
Выйдя, мы оказались друг напротив друга, я тут же предложил ей правый локоть. Мира на секунду замерла, смущенно хлопнув ресницами, а затем кивнула и положила ладошку на мой локоть.
Так мы и пошли к шатрам.
Цицерон вернулся в машину, и Лапа направил ее на парковку — пока мы выгружались, один из гвардейцев Ольховской выдал ему инструкции, и даже сказал «дальний стол» — обозначив, где будут кормить сопровождающих.
Что ж, Лапа может быть довольным, не оголодает…
Мы с Мирой шли по тропинке, когда я вдруг услышал:
— Антон Игоревич!
Голос Ольги Аркадьевны я узнал раньше, чем увидел саму баронессу. Хозяйка приема вышла из-за первого шатра и направилась в нашу сторону. Я невольно отметил, что она не поскупилась на наряд — на ней было платье цвета слоновой кости с тёмно-золотой вышивкой. Лёгкий аромат знакомых духов долетел до меня ещё до того, как женщина подошла ближе.
— Очень рада, что вы приехали, — Ольховская улыбнулась с искренней теплотой, а подходя ещё ближе, гораздо мягче добавила: — Очень рада.
Она протянула мне руку для приветствия — не самый распространненый жест для аристократок — обычно довольствуются вежливым кивком. Однако же Ольга Аркадьевна — регент рода, а это в некоторых вопросах ставит её в один ряд с мужчинами.
Мне пришлось высоводить руку, за которую держалась Мира, чтобы пожать ладонь баронессы. Рукопожатие продлилось чуть дольше обычного, и Ольга, не разрывая контакта, слегка подалась корпусом вперёд, заглядывая мне в глаза снизу вверх.
— Вы прекрасно выглядите, — произнесла она. — Впрочем, как и всегда, если не сочтёте за дерзость.
— Не сочту, — кивнул я и, высвободив руку, сразу положил ладонь Мире на талию. — Ольга Аркадьевна, позвольте представить мою кузину, Мирославу Сергеевну Северскую.
— Мирослава Сергеевна! — Ольга шагнула к ней и с видимым удовольствием окинула её взглядом. — Какое удивительное платье. Изумруд вам невероятно к лицу!
— Благодарю, Ольга Аркадьевна, — ответила Мира и едва заметно наклонила голову. — Вы тоже великолепны. И приём выглядит чудесно, вы замечательно всё организовали.
По форме всё выглядело безупречно: две воспитанные аристократки обменивались комплиментами, соблюдая все правила этикета. Но Руна Ощущения открывала мне совсем иную картину. Источник Миры едва заметно напрягся, а её сердцебиение участилось. В то же время пульс Ольги оставался ровным и размеренным — словно её ничто не тревожило.
— Прошу за мной, — сказала Ольга и повела нас по гравийной дорожке. — Филипп уже места себе не находит от нетерпения. Он, кажется, ждал вас больше, чем ждет торт.
— Надеюсь, торт всё-таки приедет, — усмехнулся я.
— Не волнуйтесь, — рассмеялась баронесса. — Семён Аристархович обо всем позаботился должным образом.
Мы обогнули главный шатёр, и я увидел Филиппа. Мальчик стоял у края лужайки в новом тёмно-синем костюме.
— Антон Игоревич! — сорвался он с места и побежал навстречу, но на полпути вспомнил о приличиях, резко затормозил и перешёл на подчёркнуто степенный шаг.
На его плече сидела Искра. Саламандра стала чуть крупнее, чешуя приобрела глубокий рыжевато-медный оттенок, а гребень сейчас был опущен, как у спокойного, уверенного в себе зверя.
— Здравствуйте, Антон Игоревич! — Филипп остановился передо мной, вытянулся и протянул руку. — Добро пожаловать в дом Ольховских!
— С днём рождения, Филипп Валерьевич, — я пожал ему руку, не присев и не наклонившись, как к ребенку, а держа спино прямо — как равному. Мальчик это оценил и расправил плечи ещё шире. — Вижу, Искра подросла.
— И научилась новому! — не выдержал он и расплылся в гордой улыбке. — Хотите покажу?
— Обязательно, — кивнул я.
— Но сначала встретим всех гостей, Филипп, — мягко напомнила Ольга и указала взглядом на Миру. — Это Мирослава Сергеевна Северская.
Мальчик перевёл взгляд на Мирославу, на секунду замер и очень серьёзно произнёс:
— Добро пожаловать, госпожа Северская.
Мира вежливо улыбнулась, кивнула и мягко ответила:
— Спасибо, Филипп Валерьевич. Вы настоящий хозяин саламандры.
Искра на его плече повернула голову и высунула язык, пробуя воздух. Затем перевела взгляд на меня, узнала и тихо заурчала.
— Пойдёмте к столу, — предложила баронесса. — Вы с дороги, а у нас сегодня, поверьте, есть чем побаловать гостей. Семён Аристархович превзошёл сам себя.
Мира незаметно вернула свою руку на мой локоть, и мы двинулись к главному шатру. Ольга шла рядом, по левую сторону от меня. Расстояние между ней и моим плечом оставалось ровно таким, какое допускали приличия, но ни сантиметром больше. Баронесса что-то говорила о погоде, о том, что шатры решили ставить в последний момент, потому что до самого утра опасались дождя…
— Вы чудом угадали с цветом платья, Мирослава Сергеевна, — между делом заметила Ольга, обернувшись к девушке. — Изумруд удивительно сочетается с зеленью наших клёнов. Идеальное попадание!
— Мне помогли выбрать, — спокойно ответила Мира и, не меняя тона, добавила: — Антон Игоревич лично настоял на этом платье. У него безупречный вкус.
— Безусловно, — помолчав, согласилась баронесса и многозначительно улыбнулась мне.
Филипп, шедший впереди, вдруг остановился и обернулся:
— Антон Игоревич! А можно мы с Искрой прямо сейчас кое-что покажем? Ну пожалуйста!
— Филипп, — начала Ольга.
— Пусть покажет, — перебил я и подмигнул мальчику. — Именинник имеет право.
Филипп обрадовался, выставил ладонь вперед, сосредоточился и тихо произнёс:
— Искра, огонь!
Саламандра приподняла голову. Гребень на хребте вспыхнул ярко-оранжевым, по чешуе пробежала волна тепла. А потом из её раскрытой пасти вырвался короткий язычок пламени длиной с ладонь.
— Видите⁈ — радостно выпалил юный глава рода Ольховских. — Она раньше так не делала!
— Ты молодец, — сказал я мальчику. — И она молодец. Помнишь, что я говорил? Чем больше новых впечатлений, тем быстрее саламандра развивается. Ты гулял с ней?
— Каждый день гуляем! — кивнул Филипп. — С охраной, правда — матушка настаивает. Но мы уже без поводка ходим! Правда, мам?
Ольга кивнула, с нескрываемой нежностью глядя на сына.
— Правда, — подтвердила она и, повернувшись ко мне, тихо добавила: — Спасибо вам. Вы даже не представляете, как много это значит для него.
Искра свернулась обратно на плече хозяина и довольно прикрыла глаза. Гребень мягко покачивался.
— Идёмте же, — Ольга изящным жестом указала в сторону шатра. — Мне не терпится познакомить вас с остальными гостями.
Следующие полчаса Ольга Аркадьевна водила нас между шатрами, представляя гостям. Круг собравшихся оказался в самом деле тесным: дворяне средней руки, несколько баронских семей.
Филипп пристроился рядом со мной и каждого нового гостя представлял ещё раз, по-своему, шёпотом добавляя: «Этот дядя подарил мне лук, а этот конструктор, а дядя Григорий ничего не подарил, но он всегда так». Я кивал с серьёзным видом, а Искра на его плече периодически высовывала язык и пробовала воздух, оценивая каждого нового человека по одной ей понятным критериям.
Мирослава держала меня за локоть, шла рядом и комментировала:
— Дворянин Елагин с супругой, — прошептала она, когда мы отошли от очередной пары. — Семейная фармацевтическая лаборатория в Рыбинске. Снабжают больницы и выполняют частные заказы. У них хорошая репутация.
Я скосил на неё удивленный взгляд. Елагин только что представился мне, назвав лишь имя и титул — не более.
— Досье открытое, — пожала плечами Мира, распознав моё выражение лица. — Плюс его жена ведёт страницу в социальной сети, где выкладывает фотографии из лаборатории. Даже кое-какие лица их сотрудников попадаются.
Через минуту она тронула меня за локоть и незаметно кивнула в сторону немолодого мужчины с аккуратной бородкой, стоявшего у фуршетного стола.
— Дворянин Сомов Егор Леонидович. Руководит селекционной станцией в Переславле. Занимается выведением сортов, устойчивых к энергетическим аномалиям после Срезов. Губернатор его лабораторию субсидирует.
— Смотрю, знатно ты подготовилась, — не скрывая восторга в голосе, произнес я.
— С материалом я частично разобралась, — невозмутимо кивнула девушка, но по глазам было видно, что ей приятно.
Частично, как же… Однозначно скромничает, притом что Мира не из Ярославля и здешних дворян знать лично не может. Значит, после получения списка гостей, который баронесса наверняка рассылала в электронном виде, Мирослава изучила каждого, кого смогла. А ведь найти фотографии провинциальных аристократов в открытых источниках задача не самая простая. Аристократы не любят светиться в публичном пространстве, и не каждый ведёт страничку в социальной сети.
— А вон та молодая пара у дальнего шатра — барон и баронесса Калитниковы. Моторный завод в городе — их.
Моторный завод… Серьёзные люди.
Но сейчас меня больше интересовал Сомов. Ольга Аркадьевна нас уже познакомила, и теперь я думал, как бы снова подойти к ему и его супруге, и ненавязчиво вывести разговор на тему тепличного хозяйства.
Именно в этот момент за спиной и раздался знакомый голос:
— Антон Игоревич! Мирослава Сергеевна!
Прибыл Браунштейн, и сейчас он, счастливо улыбаясь, спешил к нам, ведя под руку молодую женщину лет двадцати пяти, с мягкими чертами лица и доброжелательным взглядом. Платье свободного кроя деликатно скрывало ее округлившийся живот.
— Виктор Валерьевич, — я шагнул навстречу и пожал ему руку. — Рад вас видеть. Как самочувствие?
— Великолепное! — расцвёл юрист и тут же повернулся к спутнице. — Позвольте представить мою супругу, Альбину Романовну.
— Наконец-то лично! — с неподдельной теплотой произнесла она, пожимая мою руку. — Мирослава Сергеевна, а вы выглядите просто восхитительно! Какое платье! Витя говорил, что вы красивая, но я не думала, что настолько! — Она коснулась ладонью Мириного локтя и, чуть понизив голос, доверительно добавила: — И знаете, я очень за вас двоих рада. По-настоящему рада. Витя рассказал, что у вас всё движется к… ну, к самому главному. И правильно! Чего откладывать? Жизнь короткая, а счастье само себя не организует!
Несколько секунд в воздухе висела тишина…
Мира медленно перевела взгляд на меня. Потом на Браунштейна.
— К… самому главному? — переспросила она голосом, в котором, впрочем, проступал лёгкий намёк на скорое кровопролитие.
Браунштейн разом помрачнел. По лицу юриста прошла тень осознания, затем короткая паника, сменившаяся мгновенной мобилизацией многолетнего профессионального опыта в области управления кризисами.
— Альбиночка, солнце, я, кажется, немного иначе формулировал, — начал он, поправив очки. — Я говорил, что с точки зрения юридической целесообразности брак между…
— Витя! — Альбина всплеснула руками. — Ты сказал «они идеальная пара и это вопрос времени»!
— Я говорил «с правовой точки зрения это решило бы массу вопросов», — сказал Браунштейн, краснея так, что даже кончики ушей запылали. — Это совершенно разные формулировки, дорогая. Одна касается романтики, другая наследственного права!
— Какая разница? — искренне не поняла Альбина.
— Огромная! — простонал юрист.
— Но ведь они подходят друг другу, значит разницы нет, — в глазах беременной женщины, между прочим тоже юриста, получившего практику у самого Браунштейна, вспыхнул профессиональный азарт.
Ольга, подошедшая к нашей группе в самый разгар этого аттракциона, с интересом наблюдала за происходящим. По её лицу скользнула очередная многозначительная улыбка.
— Виктор Валерьевич, — пришёл я на помощь Браунштейну. — Спасибо, что так трогательно представили наши отношения Альбине Романовне. Вы, наверное, на эмоциях их слегка приукрасили.
— На… Наверное, — еле выдавил из себя юрист.
Ответ дался ему тяжело, потому что он знал, что ничего не приукрашивал, а врать для него физически больно. Даже вот так по мелочи.
Но иногда лучше просто взять и согласиться, чем спорить с беременной женщиной. Браунштейн промокнул лоб платком и благодарно на меня посмотрел.
Альбина тем временем перевела внимание на Филиппа и Искру, бурно восхитилась саламандрой и тут же спросила, можно ли погладить. Филипп с важным видом объяснил, что «Искра сама решает, кого подпускать». Альбина протянула ладонь, саламандра принюхалась и разрешила себя потрогать.
В этот момент Мира смотрела то на меня, на чету Браунштейнов и мило улыбалась. Пожалуй, насчет кровопролития я погорячился… Однако же теперь от нее, вероятно стоит ждать то, что Цицерон обычно называет странным словом «троллинг»…
Наша шестёрка расположилась у края главного шатра, рядом с белой балюстрадой, увитой плющом. Общались мы легко и непринужденно — как старые друзья. Хотя… наверное Браунштейнов и Ольховских уже давно можно записать в друзья рода Северских.
Мне даже стало казаться, что хоть один вечер в моей жизни может пройти без происшествий. Хозяйка приема тоже расслабилась и азартно обсуждала с Мирой последние веяния столичной моды. Удивительно, но моя спутница, которая многие годы была отрезана от аристократической жизни, легко смогла поддержать столь сложную тему.
Красота… Отдых… Расслабление.
И именно в этот момент со стороны парадного входа показался дворецкий. Семён Аристархович шёл своей обычной бесшумной походкой, но чуть быстрее обычного. Приблизившись к Ольге, он наклонился и негромко произнёс:
— Прибыл ещё один гость, Ольга Аркадьевна.
Баронесса чуть подняла бровь и напряглась:
— Кто?
Семён Аристархович выпрямился и, обращаясь не только к нам, но и ко всем, кто находился поблизости, ровным голосом объявил:
— Прибыл его сиятельство виконт Пётр Андреевич Краснов.
Браунштейн аккуратно снял очки, протёр их платком и надел обратно. По его лицу ничего нельзя было прочесть, но я почувствовал, как колыхнулась энергия внутри его Источника.
Еще сильнее вспыхнул Источник Ольги Ольховской.
Ну а Филипп перестал гладить Искру и уставился в сторону ворот изумленным взглядом.
Друзья, вот и закончился четвертый том серии. Начинаем следующий, первая глава уже доступна! https://author.today/reader/615437/5876287