В зеркале я вижу обнаженное существо. Красно-желтые глаза, покрытые чешуей скулы, виски, часть шеи, руки до локтей, ноги до коленей. Голову венчают тяжелые костяные выступы. Вместо ступней и ладоней — лапы.

Именно лапы почему-то пугают больше всего.

Я опускаю взгляд на увенчанные черными когтями пальцы, но тут же перевожу обратно на отражение. И я определенно стала гораздо, гораздо(!) выше.

— Красивая, — говорит Кайд с неприкрытым восторгом., который выглядит ненамного лучше меня.

Он стоит за моей спиной и крепко обнимает, скрещивая руки под моей грудью, которая от шеи и почти до самых сосков покрыта чешуей, оставляя под шеей нечто похожее на декольте.

— Так должно быть? — спрашиваю и провожу языком по заострившимся зубам. Это тоже нагоняет жути.

— Это должно было случиться намного позже, но… да. Все именно так и должно быть.

Я смотрю на наши отражения и понимаю, что если в ближайшем времени я не обращусь полностью, то просто сойду с ума. Я помню то бесконечное спокойствие, которое было в моем видении-воспоминании, и единственный путь сохранить рассудок — довести изменение тела, а вместе с ним и сознания, до конца.

— Хочу снова полетать, — оборачиваюсь к Кайду и звучит это так решительно, что я сама поражена серьезностью своего настроя.

— Ты уверена?

— Да! Очень хочу, — отвечаю твердо.

— Смотри сама, — ухмыляется Кайд и мы снова на крыше. Снова я на его руках и снова он растет вместе со мной.

И мы летим!

Ветер бьет в лицо, но мне больше не нужно щурить глаза! И я вижу далеко вперед, словно горизонт стал бесконечным! Вижу кораллы на дне океана, снующих под толщей воды разноцветных рыб между ними. Вижу нашу тень на идущей рябью воде и от размеров дракона снова перехватывает дыхание. Вижу, как мы вылетаем за пределы защитного контура, понимаю это по изменившемуся цвету воды и тому, что на горизонте виднеется континент. Сначала я боюсь, что нас увидят, но потом понимаю, что человеческое зрение не сможет нас разглядеть — мы слишком далеко. А потом сменяется и этот пейзаж, и мы оказываемся в другом мире! Под нами проносятся высотки и мне кажется, что это мой мир, но я не знаю где именно. Мы снова растворяемся в воздухе и оказываемся в абсолютно фантастическом месте. Здесь царит ночь, но на небе слишком яркие звезды! И видно несколько лун, одна из них (а может это планета?) яркого фиолетового цвета и занимает половину небосвода, заливая своим светом все вокруг. Я завороженно смотрю и задаюсь вопросом, почему я раньше не попросила Кайда показать мне другие миры⁈

Мы растворяемся опять и снова оказываемся в новом месте! С этой планеты видно другую, ярко-желтого цвета. И сама ночь здесь желтая. И облака, которые пытаются укрыть мир от яркого света тоже желтые.

Миры мелькают один за другим, разные до такой степени, что я устаю изумляться и просто наслаждаюсь видами, планетами, яркими звездами над головой или проносящимися суетливыми городами под нами. Снова и снова наблюдаю яркий день, ночь, фиолетовые сумерки или раннее утро.

Вопреки ожиданиям я не превращаюсь окончательно в дракона, а умиротворенная ровным скольжением в воздухе, успокаиваюсь, и в какой-то момент лапы мои снова становятся обычными ладонями, но глаза по-прежнему защищены от ветра.

Осознав, что я снова человек, не успеваю расстроиться, потому что мне нестерпимо хочется пройти по узким улочкам и широким проспектам, но я по-прежнему без одежды и Кайд дракон, поэтому стараюсь подавить желание.

Когда мы растворяемся в воздухе в очередной раз и оказываемся на острове, испытываю некоторое разочарование. Но я помню, что нужно еще познакомиться с чародеями, а значит, нагуляюсь потом. Но Кайд ведет себя странно. Он снова человек и глаза его возбужденно блестят. И это не сексуальное возбуждение.

— Жди здесь, — шепчет в азарте, торопливо целует и растворяется в воздухе.

С минуту я растерянно стою где меня оставили и только решаю подойти хотя бы к парапету, чтобы полюбоваться на прибой, а не стоять столбом посередине, как Кайд появляется рядом. Он уже полностью одет и держит в руке новенькую университетскую форму.

— Одевайся. Немного прогуляемся.

— Ты что, читаешь мои мысли? — щурюсь подозрительно. Кайд с улыбкой качает головой.

Беру блузку и одеваюсь, все еще с подозрение косясь на явно довольного собой Кайда. Что примечательно, его красные глаза уже не пугают. Что еще примечательнее, к своему новому зрению я тоже быстро привыкла, а потому сейчас хочется прищуриться не просто, чтобы подразнить Кайда, но и чтобы лучше видеть, ибо оно опять человеческое.

— Скорее чувствую твои желания, — поясняет Кайд, неотрывно прослеживая путь моих пальцев, застегивающих пуговицы рубашки. Только когда застегнута последняя, поднимает глаза и встречается со мной взглядом. — Но только когда становлюсь драконом.

Накидывая жилетку, я хочу напомнить о встрече с чародеями, но сомневаюсь, что Кайд о ней забыл. А еще я молчу, потому что пару часов перед знакомством погоды не сделают, но зато я перестану дергаться. Надеюсь.

Я действительно считаю себя ответственной, но я просто не готова встретиться со своим прошлым.

Я понимаю, что нет видимых причин, чтобы переживать о встрече, но стоило только подумать об этом и ладони начинают покрываться липким потом, а сердце неистово колотиться в груди. А потому окончательно решаю отвлечься, заполнить следующие часы такими впечатлениями, чтобы просто не осталось места для волнения.

Кайд прав, иногда я думаю слишком много, но изменить это — это как замедлить сердцебиение. Точно так же невозможно контролировать поток мыслей, но можно задать им нужное направление.

Я вдеваю ступни в мягкие туфли и выпрямляюсь, едва не теряя при этом равновесие. Кайд без труда поддерживает меня, пользуется моментом и прижимается губами к губам. Целует меня так жарко, что я вдруг вспоминаю, что есть еще один прекрасный способ отвлечься и не думать. И остатки адреналина в моей крови активно поддерживают идею. И когда я уже решаю, что мы точно не уйдем дальше коврика у камина, мы растворяемся в воздухе.

Следующие несколько часов мы много целуемся, обнимаемся и просто держимся за руки. Перемещаемся из мира в мир, гуляем по проспектам и бульварам, по базарам и среди небоскребов, обнимаемся, смеемся и ведем себя как самая обычная парочка.

Я не думала, что когда-нибудь смогу быть такой счастливой. Такое чувство, словно вместо крови у меня гелий, и я вот-вот оторвусь от земли и полечу без всяких крыльев, просто как воздушный шарик.

День напоминает карусель, одна эпоха сменяет другую, от средневековья до машин за секунду и обратно. Магия, немыслимая техника, разные языки, цвета кожи и характеры городов, стран, миров и населяющих их людей. Где-то зима и оттуда мы торопимся уйти поскорее, где-то уже наступило лето, весна или осень. Когда Кайд случайно переносит нас в заснеженную пустыню, и мы по колено погружаемся в снег, то шокировано переглядываемся, но меня тут же окутывает теплый воздух, будто забирая в горячий кокон. Мы прыскаем от смеха и оглядываемся.

— Давненько я тут не был. — Кайд щурится, защищая глаза от яркого солнца, отражающегося от снега. Но несмотря на яркость дня, у снега такой цвет, словно я разглядываю винтажную фотографию. Я уже замечала раньше, что некоторые миры имеют свои оттенки. Наверное, этому есть какое-то объяснение, но сегодня я об этом не думаю.

— Тут раньше что-то было?

Он кивает без объяснений.

— Тут был город?

— Когда-то очень давно.

— А сейчас что с ним стало?

— Понятия не имею. — Кайд переводит на меня взгляд и вздыхает. — Возможно, мирное переселение, возможно, что-то другое. Природные катаклизмы, естественные изменения климата или последствия войны. Нас слишком мало, чтобы уследить за всеми мирами.

Я оглядываю бескрайнюю пустыню, пытаясь представить на месте снежных завалов город или деревню, людей, живущих своей жизнью.

Кайд, заметив перемены в моем настроении, обнимает, заключая в крепкие, горячие объятия.

— Хочешь, полетаем и осмотримся? — Говорит, немного отклоняясь и заглядывая в глаза, — Возможно, найдем местных и узнаем, что случилось.

— А ничего, что тебя увидят? — наконец догадываюсь поинтересоваться.

Очень своевременно. Молодец, Мина. Облетели десятки миров, а потом ты решила все-таки уточнить этот незначительный нюанс.

— Они меня даже не заметят. Я умею отводить глаза, — улыбается Кайд. — Иначе уже в каждом мире знали бы о нашем существовании и охотились за шкурой. Так как? Хочешь полетать еще немного?

И я радостно киваю. Кайд раздевается, а я снова не удерживаюсь от того, чтобы окинуть его тело взглядом. Просыпается привычное смущение, но почти сразу вспоминаю минувшие события и отмахиваюсь от ненужной стеснительности. Я не знаю, как происходит в отношениях других людей, но с Кайдом смущение кажется неуместным. Будто привычная, но ставшая тесной одежда.

Под местным световым спектром кожа Кайда приобретает золотистый оттенок, и у меня перехватывает дыхание от контраста его смуглой кожи и белого снега. Хочу запомнить этот момент навсегда, запечатлеть в памяти, а потому тщательно обвожу каждую черту его лица и обнаженного тела. Когда он пытается всучить мне сложенную рубашку, а я только с третьего раза понимаю, что от меня требуется, наталкиваюсь на понимающую ухмылку и закусываю губу. Несмотря на холод (хотя о чем это я, скорее всего Кайд так же, как и я, в теплом коконе), тело его реагирует возбуждением, и заметив это, я судорожно сглатываю.

Чем бы мы не занимались в течение дня, но мне всюду мерещится сексуальный подтекст. Если это болезнь, я не хочу лечиться.

— Если не перестанешь так смотреть, мы вернемся в пещеру прямо сейчас.

С трудом стряхиваю наваждение.

Я точно буду хотеть его всегда, теперь мне легко это представить.

Не дожидаясь ответа, Кайд подхватывает меня на руки. Мои руки заняты его одеждой, которую я судорожно прижимаю к груди, заодно пытаясь унять сумасшедшее сердцебиение. Если бы нам отмеряли жизнь по количеству ударов сердца, то с момента знакомства с Кайдом я потратила бы уже несколько лет.

Не отрывая от меня голодного взгляда, он начинает трансформацию. Несколько безумных секунд и вот я уже снова в когтистых лапах, все в том же согревающем, защищающем от ветра коконе. Тяжелые взмахи крыльев провоцируют под нами настоящий снежный буран, и мы взмываем в небо, оставляя землю далеко внизу. Насколько хватает глаз, впереди безбрежная снежная пустыня. Замечаю, что небо хоть и голубое, но оттенок, как и у снега, теплый, словно я смотрю сквозь желтую призму.

Мы летим довольно долго, но я не устаю наслаждаться умиротворяющими видами, снежными холмами, безлюдностью этого места, и в мыслях у меня воцаряется то же спокойствие, что и вокруг.

Неожиданно дракон издает какое-то раскатистое, басовитое ворчание, напоминающее мурлыканье, но громкостью поспорившее с раскатом грома, и прижимает меня к себе чуть теснее, словно бы даже убаюкивая. Я расцениваю это как проявление эмоций и с улыбкой поглаживаю чешую на груди. Вряд ли он чувствует, но мне нравится жар его каменного тела.

Неожиданно вспомнилось как мы шли по коридору в его кабинет, и он сказал, что он дракон. Шокированная открывшимся мне откровением, глубоко задумываюсь, пытаясь вспомнить, были ли другие намеки с его стороны. Погруженная в свои мысли отвлекаюсь от полета и едва не вскрикиваю, когда Кайд складывает крылья и ныряет вниз, снижаясь едва ли не в пике. Нервно вскинув голову, вижу причину снижения — недалеко от леса, который начинается за снежными холмами, стоит небольшой деревянные домик. Чуть вдалеке виднеется довольно большая деревня, но этот дом стоит далеко на ее отшибе.

Приземлившись немного в стороне от него, у самой земли дракон расправляет крылья и, сделав полукруг, мягко приземляется на задние лапы. Все так же не выпуская меня из объятий, трансформируется в человека.

— А никто не удивиться, что мы в такой легкой одежде? — Спрашиваю, оглядывая себя. Кайд снова одевается. Вот было бы здорово, если бы трансформация была еще более магической и одежда каким-то образом сохранялась на человеческом теле, это же наверно не удобно, вот так постоянно переодеваться.

— Я сделаю так, что не удивиться, — улыбается Кайд и, взяв меня за руку, ведет за собой. Здесь снега не так много, но это и не важно, потому что ноги все еще не чувствуя холод, хотя я и проваливаются в него по щиколотку.

Когда мы подходим к покосившемуся деревянному забору, то из дома выходит высокий, заросший бородой и сбившимися в воронье гнездо волосами человек. Он останавливается на пороге, складывает руки на груди и внимательно нас рассматривает.