За несколько часов до этого

Кайд

Сжимая в объятиях хрупкое тело Мины, слушая ее тихое дыхание, чувствуя едва уловимый запах, не могу поверить в то, что это происходит на самом деле.

Раз за разом пытаюсь уснуть, но тут же распахиваю глаза, чтобы убедиться, что она рядом и это не плод моей фантазии. Сколько пройдет времени прежде чем я поверю? Прежде чем осознаю, что не сошел с ума?

Смотрю на умиротворенное личико в ореоле темных волос на моей подушке и никак не могу оторвать взгляд. Отвожу упавшую на щеку прядь, наклоняюсь и прижимаюсь к мягким губам. Мина беспокойно шевелится и я, боясь ее разбудить, отстраняюсь. Чем дольше я смотрю, тем сильнее замечаю ее сходство с ней из предыдущего воплощения. Ее не было так долго, что я забыл, как она выглядит, но сейчас, глядя на Мину, вспоминаю. Если бы срок ожидания не затянулся, я бы сразу ее узнал. Она не была копией и даже не похожа внешне, но жесты, мимика, улыбка выдают ее с головой.

Оглядываясь назад, осознаю, что с самого начала, с первой минуты, когда ее увидел, не мог оставаться равнодушным. Но этот шрам — провожу пальцем по тонкой полоске — отвлекал, скрывал ее лицо словно под маской, делая его еще более неузнаваемым.

Я хотел уже обнять Мину покрепче и все же постараться заснуть, когда ощутил призыв Макса. В этот раз он не был настойчивым, значит ничего срочного, но второй раз за сутки — это явно не к добру.

Аккуратно выбрался из кровати, бросил еще один взгляд на Мину, стараясь отпечатать эту картину в памяти и, захватив халат, переношусь к другу, на ходу засовывая руки в рукава.

— Постыдился бы, — ворчит Елена, стоя на том самом месте, откуда только сегодня днем мы вливали силу в разлом.

— Можно подумать, ты меня без одежды не видела, — скептически загибаю бровь, завязывая пояс.

На этот раз и Макс и я сам гораздо лучше позаботились о защите и ткань осталась целой.

— Да, честно говоря, не видела так давно, что уже и забыла, — бубнит задумчиво.

В то время когда мы могли оборачиваться, одежда часто становилась проблемой, потому и смущаться наготы смысла не было. Так было раньше. Но с тех пор прошло слишком много времени.

— Совсем очеловечились, — подводит черту под беседой Аникей. — Так что мы тут делаем? Вроде все тихо.

— Внизу что-то происходит. Не знаю, что именно, но маяки сигналят уже пол ночи. Я дежурю тут, но пока ничего не изменилось.

— Мы слишком давно не спускались, — высказывает Калеб общую мысль.

Наши ящеры исчезли три сотни лет назад — именно столько понадобилось времени, чтобы поддерживающая их существование магия Мины истощилась.

— За это время часть маяков могли выйти из строя, — закусив губу, Индира обеспокоенно заглядывает в пропасть.

Спуститься вниз без крыльев представляет собой непростую задачу, а потому, пока работали маяки, необходимости в этом не было.

— И что будем делать? — спрашивает Сеира, беря Аникея под руку.

Наши резервы, чтобы проявить смекалку и спуститься с помощью воздушных подушек, опустошены, а оборачиваться никто из нас еще не может. Кроме меня, возможно.

Поморщившись от еще не существующей, но уже неминуемой боли, я все же предлагаю:

— Я провел рядом с Миной достаточно много времени. Могу обернуться.

— И ничего не «достаточно», — возмущается Елена, — ты знаешь ее меньше недели!

— Есть другие предложения? — снова приподнимаю бровь. Елена хмурится, но возразить, понятное дело, не может. Задираю голову, смотрю наверх и решаю переместиться туда, пока остальные не подключились к торгам и уговорам: — Мне нужно больше места. Скоро буду.

В следующее мгновение осознаю себя стоящим на краю разлома.

Еще несколько дней, и я смог бы обернуться без боли.

Как же не вовремя это все.

Снимаю и отбрасываю халат в сторону.

Проблема заключается еще и в том, что оборот требуется остановить до того, как я вырасту до размеров университета. Иначе я попросту не помещусь в разлом и толку от меня будет меньше, чем сейчас.

Прикрываю глаза, делаю несколько частых вдохов разгоняя кровь.

Распространяя по венам силу, а вместе с ней и агонию раннего оборота, не сдерживаюсь и падаю на колени, вонзая пальцы в мягкую землю. Зажмуриваю глаза и стискиваю зубы в попытке сдержать стон.

И снова как тогда в лесу, тело будто наизнанку выворачивает, вместо крови прямо в сердце течет жидкий огонь. Спину выгибает дугой и острые гребни режут кожу, прорастая из позвонков. Связки и суставы растягиваются, мышцы словно скручиваются в узел. Из горла слышится хриплое дыхание, и я встряхиваю головой, прогоняя застлавшую глаза мутную пелену. До скрежета стискиваю зубы, отчего клыки протыкают нижнюю губу, но я этого почти не замечаю. Когда уже готов взвыть от раздиравшей тело на части трансформации, ночь вокруг меня перестает быть темной.

Я смотрю на мир глазами дракона. С трудом останавливаю трансформацию и рвавшегося наружу зверя, приподнимаюсь, отталкиваясь ладонями от земли, но все еще стоя на коленях. Вытягиваю вперед дрожащие руки, покрытые до локтей черной чешуей. Сгибаю и разгибаю звериные с загнутыми черными когтями пальцы. Тело деформировалось, но не до конца.

Боль медленно отступает, оставляя вместо себя безграничное облегчение. Провожу ладонью по лицу, убеждаясь, что черты так же изменились. Какое счастье, что Мина сейчас сладко спит и пока даже не догадывается, что мы можем так выглядеть. В сравнении с моей мордой ее шрам — изысканное украшение.

Аккуратно наклоняю голову из стороны в сторону, привыкая к тяжести костяной короны, которая переходит на затылке в гребень из острых костей. Они словно пики спускаются до самой поясницы.

Медленно встаю, привыкая к новому телу. Земля оказывается непривычно далеко, значит я стал значительно выше. Опускаю взгляд вниз и убедившись, что внизу тоже вместо привычных ног увенчанные когтями лапы, удовлетворенно веду плечами, впервые за три сотни лет расправляя крылья. Делаю мощный взмах, наполняя их не только воздухом, но и магией, и одновременно оттолкнувшись ногами от земли, стрелой устремляюсь в небо, чувствуя, как от стремительности полета перехватывает дыхание.

Но после опустошения магического резерва и вынужденной трансформацией тело оказывается слишком измученным и, предчувствуя скорое магическое истощение, намеренно падаю прямо в центр разлома. Не останавливаясь, пикирую все ниже и ниже. Новое зрение даже на такой скорости улавливает малейшие детали, выступы в скалах и подходящие места для маневров.

Дна так и не достигаю. Осознав, что углубился уже слишком сильно, расправляю крылья, резко тормозя. Тут же складываю их за спиной и погружаю когти в голые стены. Эхо разносит шелест крыльев и скрежет камня. Переждав приступ головокружения, к которому был готов, погружаясь в наполненную магией пропасть, оглядываюсь.

Я чувствую маяки. Но с безграничные удивлением вдруг осознаю, что они остались где-то гораздо выше меня. Когда мы их ставили, то с трудом пробирались через самые узкие проходы, стараясь спуститься как можно ниже. Но сейчас тут, мягко говоря, просторно.

Задираю голову наверх и различаю склонившиеся довольно высоко от меня лица. Вздыхаю и, оттолкнувшись от стены к следующей стене, спускаюсь еще ниже.

«Ну? Что там?» — слышу в голове нетерпеливый голос Сеиры.

«Я проскочил маяки и даже не заметил» — поясняю коротко и одновременно отталкиваюсь от стены.

«Не самая хорошая новость, но после стольких лет этого следовало ожидать.» — задумчиво комментирует Макс.

«Ты издаешь жуткие звуки, Кайд, — немного нервно хихикает Елена. — Будто животное умирает в агонии»

«Как ни странно, именно так я себя и чувствую» — ворчу и опять оттолкнувшись, жестко приземляюсь на противоположную стену.

«Ты спускаешься ниже?» — спрашивает Аникей.

«Да. Проверю, что там»

Длинными прыжками я углубляюсь в разлом, пытаясь достигнуть или хотя бы увидеть дно и не могу. Подо мной только бездна, надо мной тонны скал, вокруг пропахшие гарью стены, гладкие, оплавленные во время пожара. Не самое приятное место.

Для размаха крыльев слишком тесно, и я стараюсь не думать о долгой дороге обратно, когда придется ползти вверх в поисках маяков.

«Ты что-нибудь видишь?» — снова спрашивает Сеира.

Смотрю вниз, разжимаю руки и падаю на несколько метров. Почти сразу цепляюсь рукой за выступ. Вторая проваливается в пустоту, и на какое-то мгновение я словно зависаю в невесомости, но тут же нащупываю за что ухватиться и цепляюсь когтями, выравнивая равновесие.

Упираюсь взглядом в глубокую нишу, краев и глубины которой не могу разглядеть.

«Вижу»

Протиснуться в нее я бы и человеком не смог, а уж в трансформации тем более. Пристально вглядываюсь в черноту и даже практически совершенным зрением не могу понять глубину этой горизонтальной пропасти. Задумчиво скольжу взглядом вверх по отвесной стене, осознавая, что тонны земли держатся буквально в воздухе. Точнее на чистой магии, которой мы на протяжении нескольких веков наполняли пустое пространство и даже не знали об этом. Сто́ит магии хоть немного рассеяться, и сползет огромный пласт земли.

«Что там?» — на этот раз нетерпение звучит даже в голосе Макса.

Я коротко пересказываю увиденное.

«Это под университетом?»

«Нет, с другой стороны»

«Ну хоть так» — бормочет Калеб.

«Выбирайся оттуда, — взволнованно просит Индира. — Не хватало еще, чтобы именно сейчас с тобой что-нибудь случилось. Мина будет просто в восторге»

Я был с ней совершенно согласен, а потому, с громким скрежетом погружая когти в оплавленную скалу, двигаюсь наверх. Мог бы перемещаться скачками телепортации, но несмотря на усталость, мне нравится снова чувствовать собственную силу и то, как легко крошится камень под пальцами.

До маяков добираюсь на чистом упрямстве и силе воли. Но с ними все оказалось в порядке. Маяки имеют сложную структуру и могли среагировать и на слишком высокую концентрацию магии в эфире. В любом случае другой причины мы не нашли, а потому задерживаться тут я не собирался. Подкорректировав один маяк под изменившийся эфир, я вновь ползу вверх, мысленно похвалив нас прошлых за то, что при их установке мы потратили немного больше времени и сил, но настроили все так, что не нужно изменять каждый по отдельности. Достаточно добавить новые условия в один и остальные изменятся сами.

Добравшись до достаточно широкого для размаха крыльев участка, отталкиваюсь и, наконец, взлетаю. Пролетаю мимо стоящих в разломе чародеев и устремляюсь в небо.

Ветер бьет в лицо, воздух пружинит под крыльями, натягивает тонкую, но крепкую кожу до предела.

Увлекшись, наслаждаясь хотя бы таким, пусть на пределе сил, но полетом, едва не забываю про ожидавших меня чародеев. Опомнившись, снова пикирую вниз и тяжело приземляюсь рядом с Калебом и Айлин.

«Хорошо, что тебя Мина не видит, — снова хихикает Елена и я криво улыбаюсь, представляя как жутко выглядит частичная трансформация. — А вот улыбаться лучше не надо» — она притворно содрогается.

«Лучше нам поторопиться с инициацией Мины, — перебивает пару Макс. — Араван держится из последних сил»

«Расскажу ей все, когда проснется» — морщусь, вновь признавая неизбежность.

«Значит, скоро мне можно будет с ней познакомиться?» — Сеира искренне старается сдержать неуместную радость.

А я неуместную ревность.

«Только когда она будет готова, — качаю головой. — За последнюю неделю ее жизнь сильно изменилась. Не забывай, что она считает себя человеком и мыслит тоже как человек. А завтра ей будет еще сложнее. Просто дай ей немного времени, — вздыхаю, понимая, что нам с ней предстоит очень тяжелый разговор. — Если ко мне больше нет вопросов, то я пойду»

И, коротко попрощавшись со всеми, снова взмываю вверх. Пролетая низко над землей подбираю на ходу халат. Взмываю вверх, укрываюсь пологом невидимости от человеческих глаз и приземляюсь на собственный балкон в гостиной. Обернувшись, с облегчением прячу еще слабого дракона вглубь себя.

От меня несет кровью, грязью и пеплом, а потому с балкона я переношусь сразу в ванную, смываю адскую смесь с тела, и тщательно залечиваю все последствия раннего оборота. Сложнее всего со спиной. Вдоль позвоночника глубокие, сочащиеся кровью порезы. Я вижу их в зеркало, потому что в крови все еще бурлит сила, и боли я до сих пор не чувствую. С трудом дотягиваюсь до ран, чтобы залечить каждый отдельно.

А зайдя в спальню, застываю на пороге.

Мина во сне раскрылась по пояс, бесстыже выставляя на обозрение все, что выше. Скольжу взглядом по впалому животику, по выпирающим ребрам, по белоснежным упругим полушариям и венчавшим их темным, острым соскам. Ее грудная клетка размерено вздымается и опускается, словно нарочно дразня меня. Ее кожа на вкус — самое сладкое, что мне удавалось попробовать.

Я гулко сглатываю, как зачарованный делаю несколько шагов к ней и опускаюсь на самый край, боясь прикоснуться и снова не в силах оторвать взгляд. Мина спит так сладко, что несмотря на собственные желания, я не могу разбудить ее. Поэтому просто ложусь рядом и аккуратно притягиваю к себе теплое, сонное тело. Не представляю как усну, если отчетливо чувствую каждый миллиметр соприкосновения наших тел, когда сердце грохочет в ушах, а низ живота простреливает судорогой. Тонкая рука обвивается вокруг моей шеи, прижимаясь еще теснее. Шумно втягиваю ее запах, закрываю глаза на секунду и мгновенно погружаюсь в сон.

* * *

Проснувшись, не сразу соображаю, что рядом она. А когда понимаю, все равно не верю. Притягиваю ближе, веду губами по тонкой коже, с восторгом ощущаю ее бархатистость. Пальцы сами собой сжимаются, стремясь полнее почувствовать горячее со сна, самое желанное тело. Она так легко отзывается на любую ласку, что я с трудом борюсь с желанием подмять ее под себя.

А когда она сбегает в ванную, я с каким-то давно уже не свойственным мне умилением наблюдаю за попытками добраться до выхода из спальни и при этом не стесняться. В отсутствии Мины мне был недоступен огромный спектр эмоций — те, которые может вызвать лишь она одна.

Когда она уходит, то будто в комнате темнеет, словно она забрала с собой часть солнечного света и тепла. Вздохнув, выбираюсь из пустой постели. Переношусь на остров, в пещеру. Умывшись там, возвращаюсь в университет и надеваю первые попавшиеся штаны. С радостью обошелся бы и без них, но мне надо поговорить с Миной, а не вгонять ее в краску.

Мина плескается так долго, что еще немного, и я присоединился бы к ней. Но не успеваю. К моему безграничному сожалению, шум воды стихает.

С ее появлением рядом со мной снова становится светлее, и я убеждаюсь, что мне не кажется, одно ее присутствие обостряет все мои органы чувств.

Заключаю ее в объятия, впиваюсь в удивленно приоткрытые губы. Обхватываю ладонями лицо, едва сдерживаю стон только от одного ее отклика. Зарываюсь пальцами в мягкие волосы и собираюсь все же переместиться в постель, напрочь позабыв о том, что Мина не знает о моих способностях перемещаться в пространстве. Но оказалось, что она голодна. Услышав ворчание ее живота, не сдерживаю улыбку.

Как же я раньше жил без всего этого?

Описание прошедших пяти веков могут легко уместиться в одно короткое предложение: я просто пытался не сойти с ума.

Столетия, наполненные страхом, что она вдруг исчезла так же, как остальные. Мы снова и снова искали их и пытались разгадать загадку исчезновения целой расы, но складывалось ощущение, словно их и не было никогда. На самом деле наш мир не такой уж и безобидный. По крайней мере был таким в то время, когда чародей впервые обернулся драконом. Не просто так у нас клыки и непроницаемая броня. Но сейчас мы, оставшиеся десять, даже не знаем, живы остальные или мертвы — после смерти чародея не остается тела, оно обращается в пепел. И единственное доказательство того, что они все еще где-то существуют — мы не нашли ни одного из них. Мы не знаем причины их исчезновения, и от мысли, что и Мина вот так же могла просто исчезнуть, внутри меня все холодеет даже сейчас, когда ожидание закончилось, а моя пара — вот она, сидит передо мной, вызывая последнюю стихию.

Приходится мысленно встряхнуться, отгоняя мрачные воспоминания и бессмысленные страхи. Сейчас нужно сосредоточиться на новой проблеме Аравана. А еще я чувствую, что от близости Мины дракон рвется наружу все настойчивее и мне требуется концентрироваться, чтобы сдерживать его. Понимаю, что в ее присутствии зверь появится легко и непринужденно, но стены университета и неподготовленная к такому Мина — не лучшие время и место. Если бы не вынужденная спешка, я бы и с объяснениями подождал. Все, что мне надо — это моя пара рядом, но Араван нуждается в двенадцати чародеях, и я не могу быть настолько эгоистом, чтобы обречь целый мир на гибель.

Глядя на сосредоточенную Мину, не в силах побороть искушение, тоже выпускаю стихию и с восторгом смотрю на тугое переплетение ветвей. Даже моя магия распознала в Мине ее сущность, отличную от человеческой, а я так долго не мог этого понять.