В воздухе витал привычный, почти родной запах резинового покрытия, дорогого парфюма и свежесваренного кофе. Четверг в моем клубе «Железная орхидея» всегда был днем относительного затишья между утренним наплывом худеющих к лету и вечерней толпой офисного планктона.

Я сидела на высоком барном стуле за стойкой ресепшена, потягивая американо без сахара. Рядом Рита, самозабвенно полировала пилочкой идеальный красный маникюр.

— Слушай, я уже не могу дождаться субботы, — мечтательно протянула она, не отрывая взгляда от ногтей. — У меня прямо предчувствие, Карин. Этот закрытый аукцион в «Элизиуме»… Говорят, этот новый танцор вытворяет что-то нереальное. А вдруг мой номерок выиграет приват? Я же там прямо в вип-комнате лужу натеку.

Я усмехнулась, вспомнив свое сегодняшнее утро, Мистера В. и то, как сама едва не расплавилась от одного только видео.

— Риточка, закатай губу, — хмыкнула я. — Чтобы выиграть главный приз, нужна карма потяжелее твоей. Будешь пить шампанское и смотреть издалека.

— Злая ты, Игоревна. Нет бы подругу поддержать! — надулась она. — Сама-то небось платье уже приготовила с разрезом до…

Договорить Рита не успела. Мелодично звякнул колокольчик над входной дверью, и в холл шагнул… Аполлон.

Мать честная. Мой внутренний тренер-оценщик мгновенно включил сканер: идеальные пропорции, широченные плечи, узкая талия, мощные, но не перекачанные бедра, скрытые темными джинсами. А вот моя внутренняя женщина просто мысленно сползла под стойку. Потому что поверх этих идеальных мышц была натянута простая черная майка, которая подчеркивала каждый рельеф.

Он шел к нам легкой, пружинистой походкой хищника, который точно знает, какое впечатление производит. Темные волосы слегка растрепаны, на губах играет наглая, ленивая полуулыбка.

— Добрый день, дамы, — голос у него оказался под стать внешности: глубокий, с легкой хрипотцой, от которой по позвоночнику пробежал приятный холодок. — Хочу купить абонемент. На месяц.

Рита рядом со мной зависла, с приоткрытым ртом уставившись на его бицепсы. Я же, сохраняя профессиональное выражение лица, скользнула взглядом по его левой руке. И замерла.

Плотный, забитый черным пигментом рукав со сложной, агрессивной геометрией. Линии сплетались в гипнотический узор, который уходил вверх, скрываясь под тканью майки на груди.

Мой мозг на секунду закоротило. Я видела эту татуировку. Сегодня утром. На экране своего телефона, пока доводила себя до искр из глаз.

— Очень интересное тату, — слова сорвались с губ быстрее, чем я успела включить фильтр. — Я уже такое видела.

Сказала и мысленно дала себе звонкую пощечину. Карина, ты идиотка⁈ Что ты несешь? Сейчас он спросит «где?», и что ты ответишь? «На порно-стриме, пока мастурбировала»⁈

Но парень даже бровью не повел. Его улыбка стала чуть шире, обнажив ровные белые зубы.

— Популярный эскиз, — легко отозвался он, опираясь предплечьями о высокую стойку и склоняясь ближе ко мне. От него пахло дорогим парфюмом с нотками бергамота и кожи. — Делал в Москве, в «Black Ink». Полстолицы с такой геометрией ходит. Если хотите, могу скинуть адрес мастера. Он, правда, берет дорого, но бьет не больно.

Я мысленно выдохнула. Ну конечно. Популярный эскиз. Вряд ли этот столичный мажор имеет отношение к моему ночному божеству. Мистер В. — это мистерия, тайна, а этот просто ходячая реклама барбершопа и тату-салона.

— Спасибо, обойдусь. Предпочитаю чистую кожу.

— А вам, может, тренер нужен? — наконец отмерла Рита, подавшись вперед так сильно, что ее декольте едва не легло на сканер штрих-кодов. — У нас отличные специалисты!

Парень перевел на нее взгляд, и в его глазах блеснули смешинки.

— Спасибо, красавица, но нет. Я со своим телом предпочитаю работать сам. Базу знаю.

Я включила режим владелицы бизнеса, отодвигая поплывшую подругу на задний план.

— У нас сейчас акция, — ровным, деловым тоном произнесла я. — Берете три месяца — скидка двадцать процентов плюс два гостевых визита и бесплатный массаж воротниковой зоны. Выгодно.

Он перевел взгляд обратно на меня. Темные, пронзительные глаза скользнули по моему лицу, задержались на губах и снова поднялись к глазам. Во взгляде читался откровенный, ничем не прикрытый мужской интерес.

— Звучит заманчиво. Особенно массаж. Вы сами его делаете?

— Я делаю только больно, на тренажерах. Массаж делает Аркадий. Мужчина с руками кузнеца.

Парень тихо, грудно рассмеялся. Звук оказался чертовски приятным.

— Тогда пас. Я у вас в городе проездом, в отпуске. Месяца мне вполне хватит, чтобы не потерять форму. Хотя… — он чуть прищурился, окидывая меня оценивающим взглядом, от которого под одеждой стало жарко. — Если в этом зале все тренеры выглядят так же, как вы, боюсь, моя тренировка будет сильно отвлекать от железа.

— Не волнуйтесь, — я чуть наклонила голову, одарив его своей фирменной улыбкой «стервы». — В моем зале смотрят на блины от штанги, а не на чужие задницы. Паспорт, пожалуйста. Для оформления.

Он хмыкнул, явно оценив отпор. Ему явно редко отказывали. Порывшись в заднем кармане джинсов, он вытащил бордовую книжечку и положил на стойку.

Я раскрыла паспорт на странице с пропиской. Москва, кто бы сомневался. Перелистнула на главную.

Баженов Виктор Александрович.

Красиво звучит. Я скользнула взглядом ниже, к дате рождения. И внутренне скривилась.

Год рождения: 1998.

Двадцать шесть лет. Мать твою, ему двадцать шесть! Мне в этом году стукнет тридцать семь. Разница в одиннадцать лет. Когда я заканчивала школу и тайком курила за гаражами, этот Баженов Виктор Александрович еще пешком под стол ходил и мультики смотрел.

Вся магия моментального влечения разбилась о сухие цифры в паспорте. Мой непреложный закон: никаких малолеток. Мне нужен мужчина, который умеет брать на себя ответственность, а не юный жеребец с бурлящим тестостероном, которому нужны только развлечения на курорте. Да, тело у него — просто гребаный шедевр, но связываться с мальчишкой? Увольте. У меня дома одна такая же подросток живет, мне хватает.

Я с громким щелчком захлопнула паспорт, возвращая на лицо маску абсолютного равнодушия.

— С вас восемь тысяч, Виктор Александрович, — сухо сказала я, пробивая чек. — Оплата картой или наличными?

Он удивленно вскинул бровь. Его наглая улыбка слегка померкла, но в глазах зажегся азарт. Огонек охотника, который понял, что дичь не собирается падать к его ногам.

— Картой, — медленно произнес он, доставая пластик. — И можно просто Виктор. Для своих.

— Карту прикладывайте сюда, просто Виктор, — я постучала ногтем по терминалу. — Рита сейчас выдаст вам браслет и покажет раздевалки. Хорошей тренировки.

Я отвернулась к монитору, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Но спиной, всем своим существом, я чувствовала его цепкий, горячий взгляд, которым он сверлил меня до тех пор, пока не скрылся за дверью мужской раздевалки.

Малолетка. Самовлюбленный, красивый как бог, чертовски сексуальный малолетка.

* * *

Через час, настало время моей собственной тренировки. День ног и ягодиц — святое дело.

Я заняла помост у зеркала, загрузила на штангу рабочие пятьдесят килограммов и начала делать румынскую тягу. Спина прямая, лопатки сведены, таз уходит назад до сильного натяжения в бицепсе бедра. Вдох — вниз, мощный выдох — наверх, прожимая ягодицы.

— Игоревна… мать твою за ногу… — раздался сдавленный шепот прямо над моим ухом.

Я чуть не сбила дыхание. Рита, вместо того чтобы проверять запасы воды в баре, стояла, привалившись плечом к стойке с гантелями, и невидящим взглядом пялилась куда-то мне за спину. Ее зрачки были расширены, а грудь вздымалась так, будто это она сейчас тягала железо.

— Рита, брысь на рабочее место, — процедила сквозь зубы, опуская штангу и чувствуя, как горят мышцы.

— Карина, я не могу. У меня сейчас яичники взорвутся. Ты только посмотри на этого жеребца…

Я непроизвольно скосила глаза.

Виктор Баженов, делал тягу верхнего блока. Он стоял спиной к нам, и, боже всемогущий, это было зрелище, достойное выставки в Лувре. Черная майка промокла от пота и прилипла к телу, обрисовывая каждую мышечную впадинку. Широчайшие мышцы спины бугрились и перекатывались под кожей при каждом его движении, словно живые стальные тросы.

— Бляха-муха, ты видишь эти вены на предплечьях? — Риту несло по кочкам, она уже не сдерживала фантазию. — Я бы слизала с него этот пот, клянусь. У него плечи шире, чем мое будущее!

— Рита, фильтруй базар.

— Да какой фильтр, Карин⁈ — она чуть не подпрыгнула на месте, переходя на жаркий, откровенный шепот. — Ты посмотри, как он тазом двигает, когда вес берет. С такой амплитудой он же в постели гвозди забивать может! Представь, как он вколачивает… Берет тебя вот этими огромными ручищами за бедра, прижимает к стене и просто разрывает на куски. Я уверена, у него там болт, как у Зевса громовержца.

Я крепче перехватила гриф штанги, чувствуя, как влажнеют ладони. Не от веса. От того, что визуализация Риты слишком четко наложилась на мои утренние фантазии о Мистере В.

Успокойся, Карина. Это просто смазливый мальчик с красивым фасадом.

— Закатай губу, подруга. Он младше тебя на пять лет, а меня — на все одиннадцать, — я выдохнула и сделала еще один повтор, стараясь смотреть только на свое отражение. — У него в голове сквозняк и клубы. Поматросит и бросит.

— Да пусть матросит! Я согласна на одну ночь. С таким можно и умереть от оргазма, не жалко. Блин, Карин, он майку задрал… Мать моя женщина, ты видишь эти кубики? А эту дорожку волос вниз к паху? Я сейчас потеку прямо здесь, честное слово…

Она не преувеличивала. В зеркале было прекрасно видно, как Виктор, закончив подход, отпустил рукоять тренажера. Он тяжело дышал. Небрежным движением поднял край майки, чтобы вытереть пот с лица, и моему взору предстала идеальная, выточенная V-образная линия, уходящая под резинку темных спортивных штанов.

У меня во рту пересохло.

Я с громким звоном опустила штангу на помост. Достаточно. Еще немного откровений от Риты, и мне придется бежать в душ не для того, чтобы помыться, а чтобы остыть.

— Так, Марго. Марш на ресепшен, пока я тебя не оштрафовала за нарушение рабочей этики и лужи слюней на тартановом покрытии, — рявкнула я, выпрямляясь и стягивая с рук перчатки.

Рита обиженно фыркнула, но спорить не стала. Окинув Баженова последним, полным первобытной тоски взглядом, она цокнула языком и поплелась к выходу из зала.

Я взяла полотенце и повернулась, чтобы пойти к кулеру.

И замерла.

Виктор стоял всего в трех шагах от меня. Он оперся плечом о раму кроссовера, скрестив на мощной груди свои разрисованные татуировкой руки. В его темных глазах плясали откровенные, наглые бесенята. Губы кривились в фирменной усмешке.

Он слышал. Не мог не слышать, мы стояли слишком близко.

Я вскинула подбородок, надевая на лицо маску ледяной королевы.

— Что-то не так, Виктор?

Его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по моему лицу, спустился к груди, которая тяжело вздымалась под спортивным топом, прошелся по талии и откровенно задержался на бедрах, обтянутых легинсами. Этот взгляд обжигал не хуже физического прикосновения.

— Я просто залюбовался вашей… техникой. Румынская тяга — сложное упражнение. Но амплитуда у вас… потрясающая.

Он сделал микроскопическое ударение на слове «амплитуда», явно возвращая мне Ритины комментарии.

Наглец. Какой же красивый, самоуверенный наглец.

Я сделала шаг к нему, сокращая дистанцию, и посмотрела прямо в глаза. От него пахло разгоряченным мужским телом. Запах кружил голову, но я заставила свой голос звучать холодно и поучительно:

— Следите за своей техникой. В моем зале легко потянуть мышцу, если слишком много глазеть по сторонам.

— Я люблю рисковать, — он чуть наклонил голову, и его губы оказались на опасном расстоянии от моего уха. Горячее дыхание обожгло кожу, когда он добавил тихим, хриплым шепотом: — И, поверьте, Карина, гвозди я забиваю исключительно мастерски.

Он отстранился, подмигнул мне совершенно бесстыдным образом и, развернувшись, неспешной, уверенной походкой хищника направился к стойке с гантелями.

Я осталась стоять посреди зала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а по венам растекается жидкий огонь.

Черт бы побрал этого малолетку.