Я завожу машину и набираю первый номер из списка знакомых, тех, кто когда-то мог бы помочь в подобных делах. С каждым звонком понимаю: все заняты, все уехали, никто не может или не хочет вмешиваться. Внутри растёт раздражение. Всё идёт не так, как я планировал.

Отчаявшись, сворачиваю к киоску с кофе. Беру чашку крепкого латте и делаю первый глоток. Горячий напиток будто оживляет, но мысли всё ещё кружат вокруг Ани и Милы.

— Артём? — раздаётся знакомый голос за спиной.

Оборачиваюсь. Передо мной стоит Лёха — бывший одноклассник. Тот самый Лёха, который бросил школу после девятого класса и буквально растворился. Слухи ходили разные: кто-то говорил, что он связался с сомнительной компанией, кто-то — что уехал на заработки. И вот теперь передо мной — уверенный в себе мужчина, ухоженный, с фирменным кофе в руках и лёгкой улыбкой.

— Лёха! — удивляюсь я. — Сколько лет, сколько зим.

Разговор начинается с мелочей: кто чем занимается, кто женат, кто нет. Лёха рассказывает, что у него теперь своя небольшая фирма в сфере IT — занимается поиском информации, системами безопасности, кое-какими проектами для бизнеса. Я слушаю и невольно думаю, как сильно всё меняется.

— А, кстати, — говорю я, меняя тон, — ты можешь попробовать кое-что найти? Не знаю… на удачу.

Лёха приподнимает бровь:

— Что именно?

— Человека, — отвечаю коротко. — Его нужно найти. Это важно.

Он чуть щурится, но кивает:

— Хорошо, попробую. У меня ребята шарят, мы такие штуки делаем. Только нужны хоть какие-то данные.

Я достаю конверт с фотографиями, показываю нужный снимок. Лёха внимательно смотрит, кивает.

Лёха крутит фото в руках, потом щурится, снова смотрит на меня:

— Фото, конечно, вещь, но маловато. У тебя есть что-то ещё? Имя, номер телефона, фирма? Хоть зацепка какая-нибудь.

Я качаю головой:

— Ничего. Это было давно… лет пять назад. С тех пор — пусто.

Лёха фыркает, отпивает кофе и снова рассматривает снимок.

— Пять лет? — переспросил он. — Ну, тогда вообще всё усложняется. Мог постареть, сменить имидж, уехать за границу.

— Знаю, — твёрдо отвечаю я. — Но он должен быть какой-то шишкой, директор какой-то компании. Такие не исчезают бесследно.

Лёха хмыкает, пожимает плечами:

— Ладно. Попробую прогнать фото через пару баз, поискать совпадения. Но не обещаю ничего, сам понимаешь. Может и ноль выйти.

Внутри всё сжимается. Будто земля уходит из-под ног. Я ненавижу это чувство — когда от меня ничего не зависит, когда всё в руках чужого человека. Но цепляюсь даже за эту зыбкую возможность, потому что другого пути нет.

— Сделай всё, что сможешь, — говорю я и смотрю ему прямо в глаза. — Мне нужна правда.

Лёха снова разглядывает снимок, хмыкает:

— Попробую прогнать через базы, поискать совпадения. Но, честно, никаких гарантий. Может, ноль результата.

— Мне всё равно, — отвечаю сразу, не давая ему отступить. — Попробуй. Хоть что-то. Это важно.

Он прищуривается, будто оценивает мою настойчивость, а потом неторопливо кивает:

— Ладно. Скидывай номер. Если что-то всплывёт — дам знать.

Я протягиваю ему фото и чувствую, как внутри будто расправляются пружины. Прошло всего несколько часов с тех пор, как я занялся этим, но напряжение тянет нервы, словно вечность. Я цепляюсь за Лёху, как за спасательный круг: пусть шанс мизерный, но другого у меня нет.

Мы прощаемся и я сажусь в машину, выдыхаю и на мгновение закрываю глаза. В памяти всплывает тот день, когда впервые показал Ане фотографии, обвиняя её. Сколько тогда было эмоций — гнев, обида, бессилие. Я помню, как крепко сжал руки, как голос дрожал, как слова рвались наружу сами собой.

Теперь в воспоминаниях я вижу боль в ее глазах, слышу как дрожит ее голос, нот тогда я словно был слеп, думал только о себе, а своих чувствах. Впервые за столько лет во мне появляются сомнения, я уже не понимаю где правда а где ложь в моей жизни. Аня родила ребенка от меня, но скрыла это. Она могла попросить что угодно, не ютиться в потрепанной квартире, но она молчала, ни разу за пять лет не объявилась. Почему? Если как говорит мама, Аня алчная сука, то она должна была прийти на порог и просить денег, но Аня действовала совсем по-другому. Боялась, что я заберу у нее Милу? Уже не могу думать об этом, голова разрывается. Я не могу обвинить маму, она всегда была рядом, но и уже не верю ей.

Всю ночь я ворочался, будто на спине лежали камни. Стоило закрыть глаза — передо мной вставало её лицо: обиженное, уставшее, и Мила рядом, прижатая к груди. Каждый раз в голове звучал один и тот же вопрос: а если я ошибся тогда? Если фотографии были лишь поводом для того, чтобы сломать нас?

Жаль, что я тогда даже не проверил. Просто поверил словам матери, слепо ухватился за «доказательства» и сам убедил себя, что Аня виновата.

Я чувствую, как внутри всё сжимается, будто железный обруч давит на грудь. Эта мысль сжирает меня медленно, но верно: возможно, я сам разрушил то, что было настоящим.

Телефон звонит утром, резко, как удар. На экране — Лёха.

— Да, — беру трубку.

— Артём, слушай, я гонял фото по базам, пробовал разные системы… Это почти нереально. Слишком мало данных. Пять лет прошло, внешность могла измениться, работа — тоже. У меня на руках десятки похожих лиц, но ни одной серьёзной зацепки.

Я молчу. Внутри всё падает вниз.

— Я готов платить, — глухо произношу. — Сколько угодно.

— Тут не в деньгах дело, — спокойно отвечает Лёха. — Нужно больше информации. Имя, компания, хотя бы примерный круг общения. Фото само по себе мало что даст.

Я закрываю глаза. В голове сразу всплывает Аня. Только у неё могут быть хоть какие-то зацепки. Только она знает правду о том, кто этот мужчина и что тогда было. Но именно к ней я меньше всего хочу обращаться.

— Попробуй дальше, — упрямо говорю я. — Хоть что-то.

— Попробую, — вздыхает Лёха. — Но без дополнительных данных это пустая трата времени. Подумай, может, у тебя есть кто-то, кто знает больше.

Он отключается, а я остаюсь с телефоном в руке. В груди растёт жгучее раздражение и бессилие. Я откинулся на сиденье, упёрся головой в подголовник и выдохнул.

Все дороги ведут к ней. Хотел я того или нет, но если хочу докопаться до правды — мне придётся поговорить с Аней. Впервые не обвинять, не нападать, а спросить.

Пальцы сами набирают её номер и я слушаю длинные гудки. Сердце замирает в предвкушении, мне кажется я уже сотню лет не слышал ее голос.