Аня

Я смотрю на Артёма и дышать не могу. Его слова словно удар в грудь выбивают весь воздух из лёгких.

Артём смотрит на меня, удерживает голову, тяжело дышит, его зрачки почти закрыли всю радужку глаз.

Разве можно что-то ответить на такие слова? Чего он ждёт? Что я лягу под него ради того, чтобы остаться с Милой? Артём никогда не заберёт её у меня! Он никто! Я её мать! Я родила её и растила одна! Но если его мать смогла устроить моё увольнение, то на что она ещё способна? Разве я смогу тягаться с семьёй Захаровых?

Я не могу думать, мне страшно, горло сжато, с трудом удаётся дышать, ладони вспотели.

Набираю полную грудь воздуха, хочу хоть что-то сказать, но слова застревают в горле. Я словно рыба открываю рот, но не произношу ни звука.

— Мама? — голос Милы звучит тревожно.

Я не вижу дочь из-за Артёма. Он отпускает мои волосы и делает шаг в сторону. Я спрыгиваю со стола, быстро застёгиваю блузку, пытаюсь привести себя в порядок, поправляю волосы и разворачиваюсь к Миле.

— Ты проснулась? — улыбаюсь я, щёки горят, меня всю колотит, сердце бешено стучит в груди.

Подхожу к дочери и беру её на руки. Мила прижимается ко мне, кладёт голову на плечо и закрывает глаза. Укладываю её на диван, включаю мультики и подхожу к Артёму.

— Я не буду увозить дочь непонятно куда, — тихо, но с нажимом произношу я.

— Ты ещё несколько часов назад собиралась бежать из этого города, — усмехается Артём.

— Мы собирались ехать к моим родителям. Это привычная для Милы среда, у неё там есть друзья, ей там всё знакомо.

— Ты сама сказала: «Она ещё маленькая и быстро ко всему привыкнет». К тому же мы поедем к её родственникам, — говорит Артём непринуждённо, с лёгкой насмешкой надо мной. — Миле давно нужно познакомиться с её дедушкой и бабушкой.

— С твоей матерью? — последнее слово Артёма словно пощёчина. Я не хочу видеть эту женщину никогда! Я не подпущу моего ребёнка к ней! Кто знает, чего от неё ожидать.

— Конечно, — он пожимает плечами, на его губах довольная улыбка. — Мила теперь Захарова и должна пользоваться всем, что ей положено по крови.

— П-положено по крови… — я заикаюсь, у меня паника, по телу словно бегают какие-то букашки. — То есть без своих родителей она ничего не стоит? Знаешь, я не желаю своей дочери такой участи!

— Что ты хочешь этим сказать? — Артём начинает злиться, выпрямляет спину и опускает голову.

А мне нечего терять, и я готова пойти на что угодно, лишь бы не видеть мать Артёма, да и его тоже.

— А что? Ты работаешь в фирме своего отца, пользуешься деньгами родителей. Даже эту квартиру оплатил со счёта, открытого твоими родителями. Сам хоть рубль заработать можешь? Тебе всё доставалось легко, все знали твою семью, даже оценки в универе ставили по блату. Конечно, ты торопишься вернуться к мамочке под юбку, без неё хоть что-то можешь? Ты всю жизнь собираешься прятаться за неё? Разве такому, как ты, можно доверить ребёнка? Чему ты её можешь научить? Как жить и ничего не делать?

— Хватит! — Артём хватает меня за локоть и притягивает к себе. — Ты ничего обо мне не знаешь!

— Я никуда не поеду! — я уверенно смотрю ему в глаза. — И моя дочь тоже!

В голове мелькают мысли. Мне нужно проконсультироваться с юристом, узнать, имеет ли Артём какие-то права на Милу, ведь он не вписан в свидетельство о её рождении и по бумагам не является отцом.

Но я понимаю, что как только мы приедем к его родителям, все законы потеряют смысл, всё будет решено в их пользу. В Москве у меня есть хоть какие-то шансы сделать всё честно, здесь у его семьи нет такого влияния.

— Хочешь остаться здесь? — Артём смотрит на меня с вызовом, наклоняет голову и отпускает локоть.

— Да! Ну конечно. Если ты ничего не можешь без своих родителей, то мы можем поехать всё вместе и весело плясать под дудку твоей матери. Ты испортишь жизнь не только мне, но и Миле!

Артём отворачивается к окну. Я смотрю на него и не дышу, пытаюсь понять, что он думает, но не вижу его лица.

— Ладно, — вздыхает он и поворачивается, убрав руки в карманы джинсов.

Я с облегчением выдыхаю и начинаю искать телефон.

— Надо позвонить хозяйке квартиры и предупредить её. У нас хорошая цена, да и квартира рядом с садиком. Я постараюсь найти работу… Точно! Надо ещё резюме отправить. Так, нужно съездить на прежнюю работу за документами… — бубню себе под нос. Беру телефон и пытаюсь найти номер хозяйки квартиры, но пальцы дрожат, мозг так быстро генерирует план действий, что я не могу сосредоточиться на телефоне.

Наконец, я нахожу номер хозяйки, нажимаю на вызов и подношу телефон к уху.

— Ты и Мила останетесь жить здесь.

Я замираю, рука с телефоном медленно опускается.

— Но… там гораздо удобнее, и там все наши вещи… И Вера Степановна. Нам там привычнее, мы привыкли к этой квартире.

— Либо мы все остаёмся здесь, либо уезжаем в Пермь, — Артём говорит без компромиссов, чётко и уверенно.

Я сбрасываю звонок и растерянно смотрю на него.

— Нет, — я трясу головой. — Нет, Артём. Так не пойдёт. Садик Милы слишком далеко, а ей нужно туда ходить. Она только адаптировалась.

— Я буду её возить сам.

— По пробкам? Это займёт минимум два часа!

— Если будет сложно, я найду квартиру ближе.

Качаю головой, понимаю, что сейчас на Артёма ничего не подействует — он как упёртый баран. Квартира двухкомнатная с большой кухней-гостиной, мы будем жить в разных спальнях.

Гневно выдыхаю: у меня нет выбора.

— Ладно, — фыркаю я и сжимаю телефон в руке. — Мне нужно собрать вещи.

— Хорошо, через полчаса поедем.

Я даже ничего не отвечаю, иду к дочери и сажусь рядом с ней на диван. Она ещё толком не проснулась, затуманенным взглядом смотрит мультики.

Меня злит всё происходящее, но бежать сейчас к родителям тоже не вариант: там влияние родителей Артёма очень велико. Им легче влиять на мою жизнь. Поэтому мне придётся остаться в Москве. Но нужно проконсультироваться с юристом, пока Мила лежит, и найти того, кто разбирается в семейных вопросах. Ответ на интересующий меня вопрос быстро в интернете не найти: все пишут по-разному, мнения расходятся.

Спустя час мы все вместе отправляемся в нашу с Милой квартиру, чтобы собрать вещи. Артём важно прохаживается по комнате, даже не сняв обувь, с отвращением осматривает старые обои.

— И тут жила Мила, — произносит он. — В какие условия ты её запихнула. И после этого ты считаешь себя хорошей матерью? Эта девочка с самого детства должна была получать самое лучшее…

— А ты бы смог дать ей что-то получше, если бы у тебя не было денег твоих родителей? — меня обижают слова Артёма. Я для Милы делала всё, покупала почти всё, что она пожелает. Ограничивала, конечно, но старалась, чтобы у неё было всё, что она хочет.

— Послушай, — меня злит Артём, он словно специально пытается меня задеть. Я бросаю быстрый взгляд на дочь, убеждаюсь, что она занята сбором игрушек и нас не услышит. — Может, хватит унижать меня? Я старалась, делала всё, что в моих силах. Знаешь, нелегко устроиться на работу, имея четырёхлетнюю дочь, а я смогла, да ещё и в Москве на хорошую зарплату…

Меня прерывает стук в дверь. Я встаю, но Артём меня останавливает.

— Я открою, — строго произносит он и идёт к двери. Я следую за ним.

Артём открывает дверь. На пороге стоит Вера Степановна, большими глазами смотрит на Артёма.

— Здрасте, а-а-а, Аня…

— Я тут, — подвигаю Артёма и выхожу вперёд. — Вера Степановна, здравствуйте.

Не передать словами, как я счастлива видеть её. Она словно знак моей стабильности. Всё меняется вокруг, я не знаю, куда бежать, что делать, но знаю, что Вера Степановна всегда на моей стороне и может помочь, хотя бы добрым словом.

— Тёте Вера! — вопит Мила и выбегает в маленькую прихожую, расталкивая всех, чтобы обнять любимую соседку.

— Девочка моя, — Вера Степановна с любовью гладит Милу по голове, улыбается и чуть ли не плачет. — Как ты тут без меня?

— Всё хорошо. Мы гулять пойдём?

Вера Степановна поднимает взгляд на меня, растеряна, не понимает, кто такой Артём, и немного насторожена.

Я поворачиваюсь к Артёму.

— Слушай, мы хотели бы попить чай с Верой Степановной. Ты же видишь, Мила скучала, — хочется вздохнуть свободно, не под пристальным взглядом Артёма. Он смотрит на меня, сведя брови. — Ну куда мы денемся? Мы просто посидим, попьём чай и поговорим.

— Мы можем попить чай и у меня, — неуверенно произносит Вера Степановна. — Я как раз пирог испекла.

— Ну вот, а ты можешь остаться здесь, — улыбаюсь я, смотрю на Артёма.

Он выдыхает, его плечи опускаются, он пытается расслабиться.

— Я подожду в машине, — холодно бросает он и выходит. Даже воздух становится легче, когда он покидает квартиру.

— Кто это был? — я закатываю глаза, не хочу говорить об Артёме при Миле.

— Это был Артём! — Мила, как всегда, готова всё рассказать сама.

— Артём, — понимающе протягивает Вера Степановна руку, смотря на меня, и я киваю. — Пойдём, помогу тебе собрать игрушки.

Мы проходим в комнату, я собираю вещи, а Вера Степановна помогает Миле, параллельно играя и разговаривая со мной. Мы ведём разговор завуалировано, чтобы Мила ничего не поняла. Это немного глупо, но мне удаётся передать суть произошедшего за день.

— Мила, ты же продолжишь сама. А мы с мамой проверим, как там пирог?

— Хорошо, — Мила радостно кивает.

Я встаю и следую за Верой Степановной к выходу. Она явно что-то задумала. В коридоре она останавливается сразу, как мы выходим из квартиры.

— Послушай, я точно не знаю, как всё правильно сделать, — она ищет что-то в телефоне. — Но мой старший сын как раз юрист, — протягивает мне телефон с открытым номером, я переписываю его в свой. — Я ему позвоню и предупрежу, чтобы он тебя принял без записи. У него очередь, но он примет тебя в любое время, обещаю. Артём может и является отцом Милы, но он не смеет указывать тебе, что делать!