Серёжа и Артём звонят наперебой, но у меня нет желания ни с кем из них разговаривать. Серёжу видеть после вчерашнего я не могу, даже не знаю, как находиться с ним рядом. А Артём… Он может и мог бы стать для Милы хорошим отцом, но его мать… Раз она приехала так быстро, значит, всё ещё имеет большое влияние на своего сына. Мне просто нужно немного подождать, и Мария Владимировна заберёт своего сыночка с собой, а меня оставят в покое.

Может, меня кто-то наверху всё же услышал, и к вечеру звонки прекратились. Я осталась наедине с дочерью, и мы остаток дня провели вместе. Всё произошедшее я почти забыла как страшный сон. Но когда Мила спрашивает про Артёма, у меня сердце сжимается — чувствуется, что он запал ей в душу.

На следующий день соседка пришла к нам утром, чтобы сидеть с Милой, а я отправилась на работу. Всё происходит так, словно Артём и не появлялся в нашей жизни, и я даже испытываю какую-то печаль от этого. Артём мог бы стать прекрасным отцом для Милы, так мне кажется после всего одного дня их общения. Он заботился о ней и переживал, как умеет, немного переусердствовал, но мы все иногда стараемся больше, чем следует.

Я вышла заранее, и автобус прибыл чуть раньше. Прогулочным шагом направляюсь в офис, как дорогу мне преграждает чёрный внедорожник. Я едва успеваю отпрыгнуть в сторону, чтобы он не проехал по моим ногам.

— Какого хрена, ты не отвечаешь на мои звонки? — вопит Артём, открыв окно со стороны пассажира.

Сердце стучит, я сильно испугалась, даже не сразу понимаю, что происходит. Но ругаться я не намерена сегодня. Всё же думаю, что Мария Владимировна придумает что-то, чтобы Артём уехал. От меня только требуется не вызывать лишних эмоций, чтобы он был спокоен и не думал ни обо мне, ни о Миле.

— Мне нужно было время отдохнуть. Слишком много событий для меня и для Милы.

— Отдохнула? — я неуверенно киваю. — Садись в машину, поехали!

— Куда? — удивлённо поднимаю брови.

— Ты тупая? Мы едем к Миле, мне нужно убедиться, что она моя дочь!

— Так, успокойся. Сейчас я не могу никуда поехать, мне нужно работать, чтобы обеспечивать себя и дочь. Я понимаю, что ты возник неоткуда, и у тебя вдруг заиграли какие-то отцовские чувства, но не нужно ломать нашу жизнь. Мы жили до тебя и планируем это делать дальше так же, как раньше. Если тебе так срочно нужно убедиться в чём-то, придётся подождать конца моего рабочего дня, а уж потом я подумаю.

— Подумаю? — усмехаясь, переспрашивает он. — Ты, кажется, не поняла, с кем связалась? Я не собираюсь подстраиваться под тебя…

— А придётся! Ведь тебе заняться нечем, можешь стоять здесь сутки напролёт, а мне нужно работать. Представляешь, многим людям нужно работать, чтобы обеспечивать себе жизнь! — я начинаю раздражаться, меня злит, что Артём ведёт себя так нахально, не думая ни о ком, кроме себя.

— Хорошо, — он выходит из машины и встаёт напротив меня, скрестив руки на груди. — Тогда я подожду тебя здесь.

— Артём, я позвоню, как освобожусь.

— Мне всё равно заняться нечем, могу простоять здесь весь день.

Я недовольно качаю головой. Артём ведёт себя как ребёнок, но я не собираюсь в этом участвовать. Хочет стоять — пусть стоит.

— Ладно, — равнодушно пожимаю плечами, хотя внутри есть злость. Прохожу мимо и захожу в офис.

Полдня я то и дело смотрю в окно — Артём словно приклеился к своему месту. Он правда собрался стоять здесь весь день?

Рабочий телефон звонит, отвлекая меня от мыслей.

— Добрый день, слушаю вас, — отвечаю на автомате.

— Анна Владимировна, вас Наталья Сергеевна вызывает к себе в кабинет, — быстро произносит секретарша.

— Что? Но… Зачем?

— Я не знаю, мне сказали пригласить вас.

— Хорошо, уже иду, — я кладу телефон и замираю. У нас редко кого-то вызывают в кабинет начальницы, обычно если совершён серьёзный проступок или поступила жалоба от клиентов, но я не работаю с людьми, да и проступков не было.

Неуверенно направляюсь в кабинет, сердце пропускает удары, ноги словно свинцовые, предчувствую что-то нехорошее.

Стучу в дверь и захожу, услышав разрешение.

— Присаживайся, — Наталья Сергеевна дружелюбно улыбается.

— Добрый день.

— Анечка, — тяжело выдыхает она, и меня настораживает её тон — слишком мягкий, да и по имени она никого не называет. — Ты великолепный сотрудник. Даже несмотря на твои постоянные больничные ты всё успеваешь и выполняешь план.

— Спасибо, — мне даже становится легче, я улыбаюсь. Приятно слышать такие слова. Я ведь и вправду стараюсь, для меня очень важна эта работа.

— Но понимаешь ли… — она закусывает губу. — Нам придётся расстаться.

— Что? — от шока я даже вскакиваю с места. — Но… Но как?

— Я не могу тебе всё рассказать. Такой приказ поступил сверху, — она мнётся, но тут же резко добавляет. — Не переживай, я напишу тебе самую лучшую характеристику. Я действительно считаю, что ты отличный сотрудник. Так что можешь не переживать за это. Ещё выплатят компенсацию в размере трёх окладов!

В размере трёх окладов… Только мой оклад — это совсем маленькая часть от зарплаты. Почти триста процентов составляют различные премии и надбавки. Так что этих денег мне едва хватит на месяц.

— Но объясните мне, почему меня увольняют так внезапно, без предупреждений.

— Тебя не увольняют, а предлагают написать заявление по собственному желанию. Ты ведь понимаешь, что мы не можем тебя уволить. Но если начальство решило с тобой попрощаться, всё равно найдут повод. Тем более твой договор истекает через полгода. При других обстоятельствах я бы продлила его, но… Ты сама понимаешь. Так что лучше согласиться с этим предложением.

У меня слёзы наворачиваются на глаза. Я переехала сюда из-за этой работы. С такой зарплатой я могла позволить нам с Милой жить в Москве и достойно нас содержать. Как я найду другую работу с такой же зарплатой? Что мне теперь делать?

— Наталья Сергеевна… — мой голос дрожит, я в панике. — Но ведь так нельзя.

— Ну а что я сделаю? Я тоже подневольный человек. Лучше бери что дают, жизни тебе всё равно не дадут здесь. Ты можешь давать мой номер телефона, я обязательно дам хорошую характеристику, — она обнимает меня. — Ну только не плачь, а то я сама расплачусь. Я ведь сама тебя нанимала, видела, как ты стараешься. Мне очень жаль. Я уж не знаю, кому ты там дорогу перешла…

— Дорогу перешла… — меня словно током бьют её слова. Я отстраняюсь и замираю, медленно осознавая, что произошло и что эта за “чёрная кошка” перешла мне дорогу.

Сердце громкими ударами отзывается в висках, я словно выпадаю из реальности. Ирина Степановна ещё что-то говорит, но я не слышу её.

— Мне… мне нужно идти, — я задыхаюсь от приливающего гнева, мне хочется разодрать эту семейку, ничего хорошего от них нельзя ждать. Все выжигают на корню своим появлением.

— Анют, если что, не стесняйся, обращайся… — кричит мне вслед Ирина Степановна.

Я подбегаю к своему месту под вопросительные взгляды коллег, сгребаю свои вещи в сумку, переодеваю обувь и выбегаю из кабинета. Слёзы обиды застилают глаза. Я всего добилась сама, потихоньку, маленькими шагами. Не просила помощи, не лезла к Артёму. Почти забыла про его существование. Мне было нелегко, но всё же я справилась. А что теперь? Чего они хотят от меня?

Выбегаю на улицу — Артём всё так же стоит в нескольких метрах от офиса. Заметив меня, разворачивается и пристально смотрит. Быстрым, разъярённым шагом направляюсь к нему. Сейчас я выскажу ему всё!

— Готова ехать? — усмехается он с какой-то растерянностью.

Я делаю последний шаг и, замахнувшись, бью его сумкой по плечу.

— Да что вам от меня надо? Что вы мне жизнь портите? Я ушла, не звонила, не писала, растила твоего ребёнка одна! Никогда не просила помощи! Ни копейки у вас не взяла! Ничего не просила, только чтобы вы оставили меня в покое! — я продолжаю бить Артёма, он защищается как может. Слёзы всё же вырываются наружу, силы покидают меня, мои удары с каждым разом становятся всё слабее. — Да что же вам надо? Что нужно от меня?

Артём хватает меня, разворачивает и сзади заключает в кольцо из своих рук, удерживая за кисти. Я пытаюсь дёрнуться, но уже сильно ослабела — эмоции, что вырвались из меня, забрали почти все силы.

— Тише, тише, успокойся, — шепчет он мне на ухо.

— Успокойся? Я не взяла денег, когда твоя мать предлагала мне исчезнуть из твоей жизни! Уехала, вырастила ребёнка, работала как могла, уехала в Москву, работала и полностью обеспечивала себя. Теперь что вам от меня надо? Зачем ты появился? Чего вы хотите от меня? Чтобы я приползла за помощью? Чтобы я взяла деньги и уехала? Я сама готова платить, лишь бы вы оставили меня в покое!

— Какие деньги? — хватка Артёма ослабевает, и я отпрыгиваю, поворачиваюсь и толкаю его в грудь.

— А ты не знал? Весь из себя такой папаша появился. Я хочу знать! Я хочу знать! Я приходила, писала, звонила, даже с твоей матерью встречалась! А вы мне деньги за аборт предложили! А теперь хочешь знать, твоя ли Мила дочь? Да! Она твоя дочь! Только ты ей никогда не станешь отцом! Лучше быть сиротой, чем иметь таких родственников!

— Что ты сказала? — слышу дрожащий голос Серёжи позади себя. Бросаю на него быстрый взгляд и вновь смотрю на Артёма. — Артём отец Милы? Что… что это значит? Вы знакомы?

— Лучше бы не были никогда знакомы. Но это уже несбыточная мечта, — произношу я, смотря на Артёма. Он наклонился, тяжело дышит, смотрит на асфальт. Он не реагирует ни на меня, ни на Серёжу, словно ушёл глубоко в себя. — Из-за тебя я лишилась всего, но что бы ты ни делал, ты никогда не приблизишься к моей дочери! Запомни, она только моя! Можешь так и передать своей матери! Мне не нужны ваши сраные деньги, можете подавиться ими. Мне достаточно больше никогда вас не видеть!

— Ну уж нет! — Артём выпрямляется, делает шаг ко мне, но между нами встаёт Серёжа. — Мне плевать, что там делает моя мать! Если Мила моя дочь, я заберу её! Ты поняла меня? — он дёргается ко мне, но Серёжа его удерживает, толкает, и Артём отступает на пару шагов.

— Ты подонок! Я, конечно, всегда догадывалась, но что до такой степени… Это уже перебор.

— Что решил из себя порядочного состроить? — усмехается Артём. — Как обычно, только перед Аней! Тебе же плевать на её ребёнка, ты бы избавилась от неё при первой возможности. Спрашивал меня про интернат!

— Ань, это… он всё придумывает! — Серёжа испуганно смотрит на меня. — Это всё неправда. Я бы никогда! Ты ведь знаешь это!

— Да мне плевать, — качаю головой и отступаю назад. — Я не хочу больше никого из вас видеть! Никогда! Можете передать своей матери — она получила, что хотела!

Выбегаю на дорогу и быстро торможу проезжающее такси, сажусь и уезжаю от всего этого. В голове каша. Таксист пытается начать разговор, но быстро понимает, что я не настроена общаться, и замолкает.

— Анют, что-то ты рано сегодня. Мила только уснула, — встречает меня Вера Степановна и сразу понимает, что я на взводе. — Что-то случилось?

— Мы уезжаем домой к моим родителям, — хочу прямо сейчас начать собирать вещи, но Мила спит, и я просто кручуся на месте, подмечая, что нужно взять.

— Ань, что случилось? Давай поговорим.

— Нет, я это решила! Мне больше незачем здесь оставаться. Меня уволили с работы из-за той женщины, что вчера приходила. Квартиру я не потяну и неизвестно, когда найду работу и с какой зарплатой.

— Жить вы можете и у меня, комната есть.

— Нет, завтра заберу свои документы с работы и возвращаюсь домой, к маме. Глупая была затея переезжать в Москву. Начну всё с самого начала.