Переезд Олега изменил всё и почти ничего.

Яна ожидала, что совместная жизнь будет сложнее, но оказалось — проще. Олег был удобным человеком: не разбрасывал носки, не оставлял кружки на подоконнике, не ворчал по пустякам. Он вставал рано, уходил на тренировки, возвращался к вечеру, часто приносил продукты или цветы. С Ваней он нашёл общий язык ещё раньше, а теперь и вовсе стал частью дома. Ваня называл его«дядя Олег» без напряга и охотно бегал с ним в парк, пока Яна готовила ужин.

Всё было правильно. Спокойно. Почти идеально.

И именно это«почти» не давало Яне покоя.

Она просыпалась ночью и смотрела на мужчину рядом. На его спокойное лицо, на светлые ресницы, на широкую грудь, мерно вздымающуюся во сне и ждала, что сердце забьётся чаще. Но оно билось ровно. Она прикасалась к его плечу и не чувствовала электрического разряда, который чувствовала когда-то с Артёмом. Она благодарила его за заботу и ловила себя на мысли, что благодарность и любовь — это разные вещи.

Однажды вечером, когда Ваня заснул, а Олег сидел за ноутбуком, разбирая график тренировок, Яна подсела к нему.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— Ты счастлив?

Олег оторвался от экрана и посмотрел на неё.

— С тобой — да. А что?

— Просто… — она запнулась. — Иногда мне кажется, что я даю тебе меньше, чем ты заслуживаешь.

— Ты даёшь мне себя, — он взял её за руку. — Этого достаточно.

— Но я до сих пор не сказала…

— Я знаю, — перебил он. — Ты не сказала, что любишь. Но я вижу, как ты стараешься. Как готовишь мой любимый соус. Как поправляешь мне воротник перед выходом. Как смеёшься моим шуткам. Этого достаточно, Яна. Пока.

— Ты слишком терпеливый.

— Я просто знаю, чего хочу, — он улыбнулся. — И готов ждать. Но не вечно, помнишь? Я предупреждал.

— Помню, — она вздохнула. — И это меня пугает.

— Не бойся. Когда-нибудь ты поймёшь, кто тебе нужен. Может, это буду я. Может, нет. Но я хочу, чтобы ты сделала этот выбор сама. Без давления. Без вины. Просто потому, что поняла: вот с этим человеком я хочу быть. А не с тем.

Яна прижалась к нему и закрыла глаза.

«Вот с этим человеком я хочу быть», — повторила она про себя и попыталась почувствовать это. Получалось не до конца. Но она старалась.

В конце апреля случилось событие, которое стало поворотным. Ваня должен был выступать на утреннике в саду первый раз в жизни. Ему досталась роль зайчика, и он неделями репетировал дома, прыгая по квартире и громко декламируя стишок. Яна сшила ему костюм сама — белый комбинезон с ушками, и Ваня был в восторге.

За два дня до утренника он вдруг сказал:

— Мам, а папа придёт?

— Конечно, придёт, — Яна погладила сына по голове. — Я уже сказала ему.

— А дядя Олег?

— И Олег придёт. Он тоже хочет на тебя посмотреть.

— Они вместе придут? — Ваня нахмурился, пытаясь осмыслить эту сложную взрослую механику.

— Ну… они сядут в разных местах, наверное, — осторожно ответила Яна. — Но оба будут в зале. Оба будут тобой гордиться.

— Хорошо, — подумав, вынес вердикт Ваня. — Пусть оба. Я им обоим приглашения нарисовал.

И убежал играть, оставив Яну в недоумении: радоваться, что сын так спокойно принял ситуацию, или волноваться, что два её мужчины окажутся в одном зале.

Утренник состоялся в пятницу.

Яна приехала заранее, заняла место во втором ряду. Олег пришёл чуть позже, в костюме, с шоколадкой для Вани и букетом ярких гербер для Яны.

— Волнуешься? — спросил он.

— За Ваню — да.

— А за остальное?

— И за остальное тоже.

Артём вошёл в зал последним. Яна заметила его сразу. Высокий, темноволосый, в джинсах и рубашке, с карими глазами, которые обшаривали зал в поисках знакомых лиц. Их взгляды встретились. Яна едва заметно кивнула, но внутри всё сжалось. Она не ожидала, что его появление вызовет в ней хоть какую-то реакцию и тем более не ожидала, что эта реакция окажется такой сильной. Сердце забилось чаще, и ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы унять эту дрожь.

Артём сел в другом конце ряда, через несколько мест от них. Олег заметил его появление, но ничего не сказал, только чуть крепче сжал Янину ладонь.

Утренник прошёл хорошо. Ваня прыгал на сцене в своём белом костюме, рассказывал стишок, кланялся и искал глазами маму. Яна снимала его на телефон и смеялась. Олег хлопал громче всех. Артём сидел тихо, не сводя с сына глаз.

После выступления дети побежали к родителям. Ваня подбежал к Яне и сразу бросился обнимать обоих: и её, и Олега.

— Молодец, заяц! — Олег подхватил его на руки. — Настоящий артист.

— Дядя Олег, а ты видел, как я прыгал? Я выше всех!

— Видел, ещё как видел!

И тут подошёл Артём. Несколько секунд все стояли в неловкой тишине. Ваня, всё ещё сидя на руках у Олега, оглянулся на отца.

— Пап! Ты видел?!

— Видел, сынок, — Артём улыбнулся. — Ты был лучшим зайцем.

— Я всех победил!

— Конечно, победил.

Олег аккуратно поставил Ваню на пол. Яна замерла, не зная, что делать. Мужчины стояли друг напротив друга — тёмный и русый, бывший муж и нынешний мужчина, и воздух между ними, казалось, звенел.

— Я Артём, — он протянул руку сопернику. — Мы не знакомы лично.

— Олег, — ответил он после короткой паузы и пожал руку. Крепко, но без вызова.

— Спасибо, что заботишься о них, — сказал Артём.

— Они моя семья, — ответил Олег ровно.

— Я понимаю. Я не претендую. Просто… спасибо.

Олег кивнул. Яна выдохнула, оказывается, она всё это время не дышала. Ей хотелось немедленно уйти, увести всех, разорвать этот напряжённый треугольник. Но Ваня уже тянул Артёма за рукав, показывая какого-то пластилинового ёжика, которого слепил на занятии, и момент разрядился сам собой.

После утренника Артём подошёл к Яне, пока Олег уводил Ваню к машине.

— Всё хорошо? — спросил он тихо.

— Да. Спасибо, что пришёл.

— Я бы ни за что не пропустил. Слушай, я хотел сказать… Ты правильно сделала, что пригласила нас обоих. Я ценю.

— Это ради Вани.

— Я знаю. Но всё равно ценю.

Он замолчал. Повисла неловкая пауза, та самая, когда слова уже не нужны, а тишина становится слишком громкой. Артём поймал себя на том, что смотрит на неё, и не может отвести взгляд. На её глаза, на скулы, на линию губ и тут же одёрнул себя. Яна заметила этот взгляд и почувствовала, как предательски запылали щёки. Она поспешно отвернулась к сцене, где уже никого не было, лишь бы он не увидел её замешательства.

— Я не буду мешать, — Артём прокашлялся, стараясь убрать предательскую хрипотцу из голоса. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я здесь.

— Я знаю, Тём, — ответила Яна, стараясь скрыть дрожь в голосе. Получилось не очень. Она и сама услышала, как предательски звякнул металл в её горле.

Он кивнул и пошёл к двери, но на пороге вдруг остановился. Обернулся. Посмотрел на неё, не как раньше, сквозь, а внимательно, замечая детали.

— Ты очень красивая. Это платье… — тихо сказал он. — Оно очень идёт к твоим глазам. Я раньше не говорил тебе таких вещей, да?

Яна замерла. Он заметил. Заметил то, на что когда-то даже не взглянул бы. Она вспомнила, как крутилась перед зеркалом в новом топе, а он прошёл мимо, уткнувшись в телефон. А теперь стоял в дверях и говорил про её глаза.

— Не говорил, — ответила она, и голос прозвучал тише, чем ей хотелось бы.

Артём кивнул, словно подтверждая что-то самому себе, и вышел. Дверь закрылась. Яна осталась одна, прижав ладонь к груди, где сердце колотилось сильнее, чем ей хотелось бы. Она смотрела ему вслед, и что-то внутри у неё сжалось. Она не знала, что это. Любовь? Жалость? Уважение? Наверное, всё сразу. Странная, щемящая смесь чувств, в которой она и сама не могла разобраться. Он изменился. Она видела это.

Но было ли этого достаточно?

Вечером того же дня Олег лежал рядом с ней в постели и молча смотрел в потолок. Яна знала: он думает о том же, о чём и она.

— Ты держался молодцом, — сказала она, чтобы нарушить тишину.

— Было трудно, — признался Олег. — Когда я увидел его… Я вдруг понял, как сильно ты его любила. Это видно. Даже сейчас.

— Это в прошлом.

— Прошлое не умирает, Яна. Оно живёт в нас. В твоём сыне, у него глаза отца. В твоих привычках, ты всё ещё поворачиваешься во сне к той стороне кровати, где он спал. Я лежу рядом, но ты тянешься не ко мне. Я замечаю.

Она не нашлась с ответом. Просто лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Он был прав. Она действительно поворачивалась во сне — не к нему, а к пустоте, в которой когда-то лежал другой мужчина. Делала это неосознанно, просто потому что тело помнило тепло, которого больше не было. И от осознания этой правды ей стало страшно. Страшно, что прошлое всё ещё живёт в ней, и Олег видит это каждую ночь. Видит и молчит.

— Прости, — прошептала она одними губами.

Олег не ответил. Только притянул её ближе и уткнулся носом в её макушку.

— Я не упрекаю, — продолжил Олег. — Я просто хочу, чтобы ты была честна с собой. Если ты всё ещё любишь его, скажи сейчас. Я уйду. Будет больно, но я переживу.

— Я не знаю, — прошептала Яна.

Это признание вырвалось из неё против воли, словно кто-то другой произнёс эти слова за неё. Она тут же пожалела о них, но было поздно. Правда, которую она так долго прятала даже от себя, наконец-то прозвучала. И в тишине комнаты они повисли, как приговор.

— Что не знаешь?

— Люблю или нет. Простила или нет. Хочу ли я, чтобы он вернулся… или чтобы он навсегда остался в прошлом. Я думала, что всё решила. А этот утренник… Я увидела вас рядом, и у меня внутри всё перемешалось.

— Перемешалось... - задумчиво повторил он. — Это, наверное, самое честное, что ты мне сказала за последнее время.

Олег повернулся к ней.

— Мне кажется, тебе нужно время побыть одной, — сказал он медленно. — Не со мной. Не с ним. Просто с собой.

— Ты уходишь? — в её голосе дрогнул страх.

— Нет. Я не ухожу, пока. Но я хочу, чтобы ты подумала. Серьёзно. Чтобы не просыпаться через пять лет и не жалеть.

Яна прижалась к нему и заплакала. Беззвучно, скупо, но искренне. Олег гладил её по спине и молчал, но в этом молчании было столько боли, что хватило бы на двоих. Он знал, что теряет её. Знал с того самого момента, как она сказала«я не знаю». Знал, но всё равно давал ей выбор. Потому что любил. Потому что не хотел, чтобы однажды она проснулась рядом с ним и пожалела.

Он прикрыл глаза и прижался губами к её волосам. Ему хотелось сказать:«Останься со мной». Но вместо этого он молчал. И это молчание было самым трудным поступком в его жизни.

А за окном ветер раскачивал голые ветви тополя, на которых уже проклюнулись первые клейкие листочки. Апрель уступал место маю, осторожно, словно пробуя почву. И в воздухе уже пахло чем-то новым. Чем-то, что ещё не случилось, но вот-вот должно было произойти. Яна жила в странном, подвешенном состоянии — между прошлым и будущим, между двумя мужчинами, между той женщиной, которой она была, и той, которой становилась.

Она знала: рано или поздно ей придётся сделать выбор.

Но пока она просто жила. И училась дышать ровно.