Полковник Олег Пеньковский, пожалуй, самый известный, «раскрученный» шпион не только у нас в стране, но и за рубежом. О нем написаны книги, сняты художественные и документальные фильмы. Его величают не иначе, как супершпионом, «самым крупным агентом британской разведки в рядах советских спецслужб», а то и вовсе «шпионом, который спас мир», или, наоборот, «шпионом, который хотел взорвать мир».
Во всех этих книгах, публикациях, фильмах рядом с Пеньковским неизменно упоминаются имена двух человек — начальника ГРУ генерала армии Ивана Серова и его первого заместителя генерал-полковника Александра Рогова. Как модно сегодня говорить, они «в одной обойме» — предатель и его шефы. Хотя, как утверждали в беседе со мной ветераны военной разведки, даже в страшном сне нельзя представить этих людей вместе, столь разные они были. Но такова ирония судьбы.
После выхода в свет «Тайных дневников» Ивана Серова утвердилось мнение, что генерал Рогов в обход своего начальника подписал приказ о возвращении Пеньковского в ГРУ. Именно в обход. Якобы Серов строго-настрого запрещал брать обратно Пеньковского. Но заместитель нарушил его запрет. А все почему? Да потому, что Рогов имел доверительные отношения с министром обороны маршалом Малиновским, поскольку они вместе воевали.
Самое прискорбное, что эти утверждения сегодня уже «забронзовели», по сути, превратились в этакую классику. Они не подвергаются сомнению и бездумно кочуют из публикации в публикацию. А так ли было на самом деле? И кто такой этот генерал Рогов? И если Иван Серов достаточно известен, то его первый заместитель — фигура далеко не публичная. Он всю жизнь провел в разведке, и о нем мало кто знает.
Так давайте же разберемся, все ли ясно и правдиво в деле Пеньковского, как это живописует Иван Серов. И расскажем о генерале Александре Рогове. Поверьте, он достоин этого.
Первое упоминание об Александре Рогове в дневниках Ивана Серова, что называется, прямо с порога. Уже в третьем абзаце главы о своей службе в ГРУ он пишет: «Заместители Мамсуров и Рогов, ни один не знали разведывательно-агентурной работы, и позиция их сводилось к инструктажу, как «разведчику оторваться от наружки».
Признаться, такое заявление не просто удивляет, оно шокирует. Если говорить о Герое Советского Союза генерал-полковнике Хаджи Мамсурове, то он — легенда советской военной разведки. Участник четырех войн — Гражданской, испанской, советско-финляндской, Великой Отечественной. Пятнадцатилетним юношей вступил в отряд красногвардейцев. В составе красной горской сотни сражался с частями генералов Шкуро.
После войны служил, учился. Сам обучал красных командиров в Краснодарской кавалерийской школе. С 1934 года Хаджи в разведке. Он возглавил отдельный разведывательный дивизион 1-й стрелковой дивизии. Потом будут курсы в Москве и должность секретного уполномоченного Разведуправления Красной армии. Вскоре ему присвоят звание майора.
С октября 1936 г. Мамсуров находился в особой командировке в Испании. Он организовывал партизанское движение, формировал диверсионные отряды, планировал операции и принимал в них непосредственное участие. Был контужен и ранен в руку. Награжден орденом Ленина и орденом Красного Знамени. Там, на испанской войне, о его храбрости ходили легенды. Он стал прообразом главного героя романа Эрнста Хемингуэя «По ком звонит колокол».
После возвращения из Испании полковник Мамсуров возглавил разведывательно-диверсионный отдел Разведуправления. С началом советско-финляндской войны сформировал особую лыжную разведывательно-диверсионную бригаду, состоящую из ленинградских спортсменов, которая совершала успешные рейды в тыл противника.
С началом Великой Отечественной войны ни профессиональных партизан, ни диверсантов после 1937 года в стране было не сыскать днем с огнем. Разведывательно-диверсионный отдел ГРУ полковника Хаджи Мамсурова оказался едва ли не единственным, кто мог научить действовать будущих партизан. И они учили, разворачивали партизанское движение.
Но он рвался на фронт. В апреле 1943 года его настойчивым просьбам уступили. Полковник Мамсуров назначен командиром 2-й гвардейской Крымской кавалерийской дивизии Юго-Западного фронта. Хаджи возглавлял это соединение до самой Победы, когда его конногвардейцы переправятся через Эльбу и соединятся с американскими войсками.
Весной 1945 года грудь генерала Мамсурова украсила «Золотая Звезда» Героя, рядом с которой были три ордена Ленина, четыре ордена Красного Знамени, ордена Суворова, Кутузова, Отечественной войны, медали.
После войны он будет командовать бригадой, дивизией, корпусом и армией. Потом его вновь возвратили в разведку. На весьма высокую должность — заместителем начальника ГРУ Генерального штаба Вооруженных Сил СССР.
Вот таков боевой путь генерала Хаджи Мамсурова. Надо ли доказывать, что свою воинскую специальность он знал блестяще, поскольку осваивал ее не только на разведкурсах и в академической аудитории, но прежде всего на войне, пройдя путь от юного разведчика до заместителя руководителя военной разведки.
Что же касается генерала Александра Рогова, обвиненного вместе с Мамсуровым в непрофессионализме, то биография его не менее интересна. Но она — сплошное опровержение слов Ивана Серова.
Отмечу главное — начав молодым солдатом Первой мировой, Александр Семенович шел по жизни и службе упорно и старательно, успешно осваивая каждую служебную должность. Участвовал в Гражданской войне, учился на пехотных курсах, служил младшим командиром.
В 1920 году его назначают командиром взвода. Через три года помощником командира роты. Летом 1924-го Рогов возглавляет роту. Два года командует ротой, три — батальоном. С ноября 1929-го помощник командира, потом командир стрелкового полка. В следующем году Рогова, как опытного командира, выдвигают в штаб Ленинградского военного округа, заместителем начальника отдела боевой подготовки.
Да простит мне читатель долгое перечисление должностей Александра Семеновича, но оно как нельзя лучше доказывает, что никто не преподносил ему должности на тарелочке с красной каемочкой. Рогов зарабатывал их сам: упорным трудом, умением обучить и сплотить воинский коллектив, творческим подходом к службе.
Так же он будет работать и в разведке. В 1936 году, по окончании специального факультета Военной академии им. М. В. Фрунзе, Рогова назначат начальником отделения Разведупра Красной армии.
Долго в Центре засиживаться не пришлось. Он прошел подготовку и был направлен в зарубежную командировку. Три с половиной года работал на Дальнем Востоке, в Китае, под прикрытием должности вице-консула в Харбине. Служил оперативным офицером, а в 1940 году принял руководство резидентурой.
Войну Александр Рогов встретил в Москве, в Разведуправлении. Но уже в феврале 1942-го он на фронте, начальником разведотдела штаба 59-й армии. На этой должности он пробудет всего месяц, и его направят на один из самых сложных участков Волховского фронта, в приснопамятную 2-ю ударную армию.
Он прибыл в штаб, когда враг уже нанес удар по тылам армии и перекрыл коридор, связывающий ее с фронтом. Вскоре его разведчики захватили немецкого офицера. В полевой сумке фашиста был обнаружен документ особой важности — приказ об уничтожении 2-й ударной армии.
Предательство командарма Власова черной тенью легло на всю армию. Хотя командиры и бойцы объединения мужественно сражались и на протяжении нескольких месяцев в тяжелейших условиях оттягивали на себя крупные силы вермахта. Потери армии были велики. Начался голод. Однако Ставка по-прежнему приказывала держать оборону.
После окружения и разгрома армии начальник разведки Александр Рогов в числе последних возглавил группу командиров и бойцов штаба, верно просчитал направление движения и вывел их из окружения. Возможно, тогда впервые в критической ситуации сработала ставшая впоследствии знаменитой «роговская чуйка».
Как будет вспоминать офицер разведотдела штаба 3-го Украинского фронта полковник О. Григорьев: «…Все, кому приходилось работать с ним, удивлялись его проницательности, умению предвидеть ход событий, суммировать массу фактов и делать из них единственно верный в той или иной ситуации вывод. Способность Рогова думать за противника была необыкновенна».
Вот и тогда, прорываясь из вражеского окружения, начальник разведотдела сумел разгадать замысел противника.
Это подтверждает в своих мемуарах командующий фронтом Маршал Советского Союза Кирилл Мерецков: «Возвращусь к тем, кто в тяжелейших условиях сохранял неизменные чувства советского гражданина, воина и солдата до последнего своего дыхания. Многим из них в те тяжелые дни удалось врываться из вражеского кольца. В числе вышедших был начальник разведывательного отдела армии А. С. Рогов. Он рассказал, что выступил позднее и двигался по маршруту Военного совета. Наткнувшись на минометно-артиллерийский заградительный огонь противника, вынужден был остановиться. Никого из группы Военного совета в этом районе уже не было.
В 1.30 25 июня огонь стал ослабевать и перемещаться в направлении узкоколейки. Предполагая, что там образовался прорыв, полковник Рогов поспешил туда. И действительно, все, двигавшиеся в направлении узкоколейки, вышли из окружения…»
Последующая служба полковника, а потом и генерал-майора Александра Рогова была связана с Юго-Западным фронтом, который с октября 1943 года стал именоваться 3-м Украинским. Начальник разведки играл важнейшую роль в планировании, подготовке и проведении всех операций фронта, таких, к примеру, как Ясско-Кишиневская, Белградская, Будапештская, Балатонская, Венская.
Вот тут по-настоящему и проявился талант Рогова. Он был не просто опытным, знающим, грамотным разведчиком. Таких в войну было немало. Он был талантливым. Почему-то принято считать, что только люди творческих профессий — композиторы, поэты, певцы, художники могут обладать выдающимися способностями. Это не так. Талант разведчика, а особенно руководителя разведки, вот поистине дар божий. Дар редкий, уникальный, я бы сказал, бесценный.
Всякий раз перед ним стоит невообразимо сложная задача — заглянуть в голову противника, а если надо, и поселиться там, чтобы раскрыть замыслы врага. Поразительно, но это удавалось сделать Александру Семеновичу. Неспроста командующий фронтом генерал Родион Малиновский, представляя Рогова кому-либо из высокого начальства, с улыбкой говорил: «Начальник разведки фронта и по совместительству начальник штаба 6-й немецкой армии».
В подтверждение этих слов — наградные листы генерала Рогова. Так, представляя начальника разведки к ордену Красной Звезды в январе 1943 года, руководство отмечало: «Участник двух успешно проведенных операций в районе Среднего Дона… В подготовительный период обеспечил командованию полное знание противника…»
В октябре 1943 года Александр Семенович был удостоен ордена Красного Знамени за то, что «хорошо организовал и провел работу по изучению войск противника, его состояния и безошибочно и своевременно давал выводы, как перед самой операцией Юго-Западного фронта, так и в ее ходе».
А вот орденом Суворова II степени он был награжден за то, что «при подготовке и проведении операции по разгрому 6 армии немцев своей неутомимой работой своевременно и с достаточной полнотой вскрывал силы и состав противника, действующего перед фронтом, а также его перегруппировку и намерения».
Хотелось бы еще раз обратить внимание, что подчеркивают и выделяют начальники Рогова. «Обеспечил командованию полное знание противника…», «безошибочно и своевременно давал выводы», «своевременно и с достаточной полнотой вскрывал силы и состав противника». Спросите любого командира, чего большего он может желать.
И это не просто слова. Ошибка генерала Рогова и его разведчиков могли дорого стоить войскам фронта. А ведь иногда случалось так, что начальнику разведки не верил даже начальник Генерального штаба. Но Рогов был непреклонен. Он отстаивал свое решение.
Случилось это в период подготовки к Венской операции. В феврале 1945 года в разведотдел штаба фронта стали поступать данные о том, что фашисты наращивают крупную танковую группировку в районе озера Балатон. Генерал Рогов проверял и перепроверял разведдонесения.
Доложили в Генеральный штаб. Доклад лег на стол генерала армии Алексея Антонова. Он был воспринят весьма неоднозначно. Начальник Генштаба позвонил командующему фронта Маршалу Советского Союза Федору Толбухину и удивленно спросил:
— Кто вам поверит, что Гитлер снял с запада 6-ю танковую армию СС и направил ее против 3-го Украинского фронта, а не под Берлин, где готовится разгром фашистских войск?
Тем не менее прав оказался генерал Рогов. Вскоре его информация получила подтверждение.
«Вскрыть полностью группировку противника, — сказал генерал армии Семен Иванов, — разгадать его намерения, место нанесения главного удара было, конечно же, непросто. Но в том-то и заключался талант начальника РО штаба фронта! Он сумел так продумать и организовать все действия разведчиков, что ни одно вражеское соединение не осталось вне контроля…»
Было и еще одно ценное качество у генерала Александра Рогова. Он всегда старался выйти за рамки привычного. Искал новые формы и методы разведки. Так внедрил у себя на фронте авиационную съемку вражеских позиций. Тогда это было в новинку. Фотографирование вели с самолета Ил-2. Не все верили в успех. В том числе и начальник штаба фронта Сергей Бирюзов. Однако, когда ему показали снимки, где были видны действительные и ложные артиллерийские огневые позиции врага, и даже немецкие солдаты, бегущие по траншее, начштаба с удовольствием пожал руку разведчику.
Позже в своих воспоминаниях Маршал Советского Союза Сергей Бирюзов так будет оценивать роль разведки в Ясско-Кишиневской операции: «…Надо сказать, разведка у нас была поставлена превосходно. Накануне Ясско-Кишиневской операции мы имели настолько полные данные о противнике, что захваченный позже в плен один немецкий генерал, взглянув на нашу разведывательную карту, воскликнул:
— Вы скопировали расположение немецких и румынских войск с карты штаба «Южной Украины»!
Пленный ошибался. Но когда к нам в руки действительно попала карта 6-й немецкой армии, то мы и сами удивились ее разительному сходству с нашей…
Разведчики порадовали меня приятной новостью: у них, оказывается, готовы к действиям специальные роты водолазов, способные пройти по дну Днестра и внезапно появиться в расположении вражеских войск. В дальнейшем эти роты сослужили нам хорошую службу».
Подводя итоги фронтовой деятельности генерал-майора Александра Рогова, можно с уверенностью сказать, что воевал он вдумчиво и умело. И за это был удостоен семи боевых орденов. Стал одним из трех начальников разведки фронтов, награжденных полководческим орденом I степени. Орден Кутузова I степени вручили ему в апреле 1945 года.
После войны генерал Рогов служил там, куда посылала его Родина — начальником разведотдела Южной группы войск, руководил разведкой особой механизированной армии. Летом 1949 года, памятуя о его довоенном опыте работы в Китае, Александра Семеновича назначили начальником разведуправления штаба главкома Дальнего Востока.
С 1950 года Рогов в Москве. Он заместитель, потом помощник начальника ГРУ.
К этому времени Уинстон Черчилль уже произнес свою фултонскую речь. Он призвал страны Запада объединиться и говорить со вчерашним союзником — Советским Союзом с позиции силы. Холодная война набирала обороты. Лондон стал приоритетной целью для военной разведки. Мы должны были внимательно приглядывать за последователями Черчилля. И тогда руководством ГРУ было принято решение: послать в Великобританию в качестве военного атташе Советского Союза генерала Александра Рогова. Он должен был возглавить нашу резидентуру.
Пять лет работал Александр Семенович в Лондоне. За эти годы британская резидентура стала одной из лучших. По окончании длительной командировки Рогов вполне заслуженно получил повышение по службе. Он был назначен 1-м заместителем начальника ГРУ.
А теперь вернемся к мемуарам Ивана Серова, где он обвиняет своих заместителей в непрофессионализме. Более того, делает это весьма пренебрежительно.
Оба повествования о службе Мамсурова и Рогова, их боевой деятельности, высокие государственные награды, отзывы известных военачальников, говорят о том, что Иван Александрович, как это ни горько признавать, написал неправду. Да, не сложились у него отношения сразу с обоими заместителями. А вдобавок к этому и с секретарем парткома. Что тут скажешь? Странно это, право же. Однако в жизни случается всякое. Но чтобы опытнейших руководителей, посвятивших всю жизнь разведке, обвинить в том, что они «не знали разведывательно-агентурной работы», а потом еще высокомерно добавить: мол, у них все сводилось к инструктажу, как «разведчику оторваться от наружки», — это, как говорится, ни в какие ворота…
И здесь возникает вполне закономерный вопрос: а судьи кто? Может, Иван Александрович действительно столь высокий профессионал разведывательно-агентурной работы, что его заместители, несмотря на свой фронтовой опыт и знания, не дотягивают до его строгих требований? Оттого и не сработался с заместителями. Давайте разберемся.
У Серова, как и у его замов, карьера начиналась в армии. В 1925 году он поступил в Ленинградскую пехотную школу. Через три года ее закончил. И по выпуску стал командиром взвода.
В 1931 году его направили на артиллерийские курсы. Опять командовал взводом, топографической батареей, был помощником начальника штаба полка. В 1936 году поступил в Военную академию им. М. В. Фрунзе. По окончании обучения в 1939 году был направлен для прохождения службы в НКВД.
И вот тут начинается самое интересное. Майор, выпускник академии, вчерашний помкомполка, в одночасье становится заместителем министра. Да, тогда, в 1939 году, Рабоче-Крестьянская милиция не была выделена в отдельное министерство, а являлась Главным управлением в составе НКВД СССР. Но это не меняет сути дела. 13 февраля Серов был назначен замом наркома милиции всего Советского Союза. Через три дня он получает звание майора госбезопасности, что соответствовало армейскому званию комбриг.
Через пять дней Иван Александрович — уже начальник Главного управления. 30 апреля удостоен высокого звания старший майор госбезопасности, то есть комдива. Напомню, что комдив — это должность генерал-майора.
Откровенно говоря, читаешь эти строки и поражаешься космическому взлету вчерашнего помкомполка. Сказка, да и только! Но все это было наяву. Впрочем, сказка имеет свое продолжение.
Иван Александрович руководил Рабоче-Крестьянской милиций всего пять месяцев. 29 июля он был назначен начальником 2-го секретно-политического отдела — заместителем начальника Главного управления госбезопасности НКВД СССР. Но и на этой должности срок пребывания был недолог. 2 сентября Серов стал наркомом внутренних дел Украины. А тут и следующее звание подоспело. 4 сентября ему присвоено звание комиссара госбезопасности 3-го ранга, по армейским меркам комкора или генерал-лейтенанта.
Таким образом, скромный армейский майор за полгода стал генерал-лейтенантом, занимал четыре должности, две из них министерские.
Надо признать, что головокружительная карьера Ивана Серова, даже по меркам конца 30-х годов, уникальна. Впрочем, Советский Союз — страна большая. Возможно, подобное и происходило с кем-то другим, однако автору этих строк второго такого встречать не приходилось.
Историки часто ссылаются на успешную карьеру Дмитрия Устинова, члена Политбюро ЦК КПСС, министра обороны СССР, Маршала Советского Союза. Ведь Дмитрий Федорович стал наркомом вооружения в 33 года. Так ведь и Иван Александрович занял кресло наркома Рабоче-Крестьянской милиции на 34-м году жизни. Однако на этом сходство в их карьере заканчивается.
Устинов, после окончания военно-механического вуза, который ныне носит его имя, в 1934 году пришел в Ленинградский артиллерийский научно-исследовательский морской институт, где трудился инженером-конструктором, потом начальником бюро эксплуатации и опытных работ. Через три года Дмитрий Федорович перешел на производство, инженером-конструктором на завод «Большевик». Здесь благодаря своим знаниям и деловым качествам, вскоре был выдвинут на должность заместителя главного конструктора, а потом и директора завода.
За две недели до войны Устинов назначен наркомом вооружения СССР.
Свою высокую должность Дмитрий Федорович получил через семь лет после окончания института. Но не через шесть месяцев, как Серов. Устинов все эти годы работал по профессии, в науке, на производстве, обретая необходимый опыт инженера и руководителя. А Иван Александрович не успел закончить и двухнедельные курсы по чекистской подготовке. Так что Дмитрий Федорович никак не может тягаться с Серовым по скорости карьерного роста.
Однако остановимся на этом. В конце концов, майор Иван Серов был военным человеком. Приказали, и он приказ выполнил.
Во время войны будучи заместителем народного комиссара внутренних дел Серов выполняет многие ответственные задания руководства страны. Он назначается начальником охраны тыла Московской зоны, возглавляет так называемую «пятерку», созданную для минирования важнейших объектов столицы в случае ее захвата врагом, выезжает на Северный Кавказ для организации обороны, руководит операцией по выселению немцев Поволжья.
В 1943 году его командируют в Сталинград для организации лагерей для военнопленных. Он готовит и проводит депортацию карачаевцев, чеченцев, крымских татар, борется с литовским националистическим подпольем.
В 1945 году с передовыми частями 1-го Белорусского фронта входит в Берлин.
После войны Иван Александрович руководит строительством Волго-Донского канала, расследует причины пожара на Уфимском НПЗ.
Нет сомнений, Серов занимался очень важными государственными делами, но надо признать, что они весьма далеки от разведывательно-агентурной работы. Иван Александрович не ходил в диверсионные рейды по тылам противника, не руководил разведывательными частями в боевой обстановке, как Хаджи Мамсуров, не был сотрудником стратегической разведки и не работал за рубежом на территории стран противника, не возглавлял разведотделы армий и фронтов, как Александр Рогов.
Как сказал о Серове генерал армии Петр Ивашутин, который почти четверть века возглавлял военную разведку: «Он занимался переселением народов, ведал тюрьмами, оперативной работы не знал и не занимался ею».
Думаю, более авторитетного мнения нам не найти. Тем более, что Ивашутин был прекрасно осведомлен в том, что говорил. Ведь он девять лет был в КГБ первым заместителем у Серова.
Теперь, когда мы выяснили «ху из мистер Серов», обратимся к истории с той самой злосчастной подписью, из-за которой замечательный человек, профессионал своего дела, боевой офицер, потерял все — высокое воинское звание генерал-полковника, должность заместителя руководителя советской военной разведки.
О том, как все это произошло, в ГРУ знают давно. Еще за несколько десятилетий до появления тех самых тайных дневников, в которых Серов выставляет себя «белым и пушистым» и полностью перекладывает вину на своего заместителя, военные разведчики знали о его незавидной роли в «деле Пеньковского».
Не будем вдаваться в подробности взаимоотношений Пеньковского и семьи Серова. Об этом написаны многочисленные статьи, корреспонденции, книги. Возьмем очень важный документ, который сохранился в архиве. В нем, собственно, вся суть произошедшего.
В феврале 1964 года Серов написал объяснения в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС. «Просматривая личное дело, я прочел последнюю аттестацию на Пеньковского, где была отрицательная аттестация, составленная военным атташе… На справке, которая лежала передо мной, я написал, как теперь уже ясно, непродуманную резолюцию: «Не изменив содержания аттестации… невозможно использовать в разведке».
Почему же непродуманную? Резолюция ясная и четкая. Поскольку начальник управления и начальник отдела кадров как раз-таки и предлагали использовать Пеньковского в разведке, они приняли ее как руководство к действию и изменили содержание аттестации. Правда, Иван Александрович, как весьма опытный, хитрый и осторожный чекистский аппаратчик, документы на возвращение Пеньковского в разведку подписывать не стал. Он ушел в отпуск, а «заряженные» кадровики поднесли документы на подпись генералу Рогову, который в это время исполнял обязанности начальника ГРУ. И тот поставил свою подпись.
Теперь за все должен был ответить Рогов и начальник отдела кадров Смоликов. Однако пришлось отвечать и Серову. Его понизили, разжаловали в генерал-майоры, лишили звания Героя Советского Союза и сослали в Туркестанский военный округ на должность помощника командующего войсками по военно-учебным заведениям.
Свое повествование я хотел бы заключить словами генерал-лейтенанта Григория Долина, который долгое время возглавлял сначала партком, а потом и политотдел ГРУ: «Иван Серов — личность одиозная, широко известная не только в Вооруженных Силах, но и в стране. Снятый с должности председателя КГБ и назначенный начальником военной разведки, для Министерства обороны, и особенно для ГРУ, это был не подарок. Все понимали: Серов пришел не служить, а дослуживать. Так оно и случилось. Он отсиживал в кабинете с 9 до 18 часов, в работу глубоко не вникал, все дела переложил на своих заместителей и начальников управлений.
В служебной машине возил спортивное снаряжение. Утром перед работой и после нее — теннисный корт, бассейн.
С таким отношением к делу взаимопонимания со своими заместителями не было с самого начала, а с некоторыми возникло прямое противостояние».