Ее тело кричало, что это безумие. Что это глупо и бессмысленно. Никакое сокровище не стоит смерти! Но разумом Найтфир понимала, что это — испытание. Мне нужна союзница, а не рабыня, — сказал он ей. Союзники — верят, а трэли — боятся…

Она прыгнула следом.

Падение было долгим, ибо нижние Архивы скрывались в глубинах. Сквозь свист воздуха осколок Единого слышал, как кричит Найтфир, уже решившая, что расстанется с жизнью, разбившись о камни. За несколько мгновений до удара он использовал Облегчение Веса и подхватил ее, чтобы опуститься плавно. Рискованный трюк, но он удался.

— Ты прыгнула. Хорошо.

Осколок Единого поставил ее на ноги.

— Где мы… — вскрикнула Ночной Страх, хватая его за руку. — Что это за место?

Она видела иллиум и лунный камень, покрывающие потолок и стены, треугольные двери и тусклое сияние рунных замков. Верхние этажи Архива хранили воспоминания и сны обитателей Эстэ, а его подземелья — то, что не стоило видеть никому. Скрытое и опасное. Темные тайны, кошмары и сводящие с ума грезы, а также кииры, хранящие сны самих Королев. И его старые сны…

— Добро пожаловать в Архив Забвения, моя королева, — ответил Пламени Подобный, изучая то, что последний раз видел много, очень много циклов назад, а затем быстро шагнул вперед, заслоняя собой Восходящую.

У этого места имелся страж.

По коридору к ним плыла Королева Снов — такая, какой он ее помнил, в небесно-голубом асари, с распущенными светлыми волосами и сияющими Звездной Кровью очами. Лицо, невероятно похожее на лик той, что стояла сейчас рядом, исказил гнев, открылась огромная золотая Скрижаль.

— Энно! Аурим энно той!

Отражение! Боевой призрак, точно такой же, как оставила Всполох в его гробнице. Они могли быть невероятно опасны — и Пламени Подобный не знал, какое повеление и какие рунные тени запечатлела в страже прежняя хозяйка Архива. Следовало учесть, что она запечатала его, когда Вечность уже атаковала Эстэ, а значит, должна была позаботиться о надежной защите от вторжения…

Даже тень древнего золота смертельна! Все вокруг поплыло, превращаясь в жемчужный туман, чьи клубы обретали чудовищные очертания, — пришельцев захлестнули Грезы.

Даже Один из Тысячи содрогнулся под их напором. Жуткие кошмары, призванные из глубин их собственных разумов, стремительно материализовались вокруг — иллюзии и страхи, обретшие плоть, способные не только свести с ума, но и неиллюзорно растерзать на части. Звездные силы золотых Королев, управлявших Снами и Грезами, были одними из самых загадочных и опасных, потому что мало кто знал, как противостоять им.

Осколок Единого никого и ничего не боялся. Страх был для него послушным инструментом, но все же он не желал… снова потерпеть поражение. Потерять контроль. Увидеть смерть тех, ради кого сражался, и конец того, что пытался построить. Не суметь изменить предначертанное теми, кто затеял эту игру…

Грезы безжалостно показали это. Его людей, висящих на цепях и крюках, вмурованных в камень и горящих на бесконечных кострах. Скованных Братьев без лиц, поставленных на колени. Ухмылки Хранителей и злые усмешки Псов, выпивающих последнюю каплю его Крови. Он вновь увидел Преображающую, Тэйлисс Кел Эммис, крутящую Живые Цепи, что опять полетели в него…

Найтфир за спиной закричала, как загнанный зверь. Восходящую облепили собственные кошмары: искаженная Шепот-в-Ночи, поднимающая многохвостую плеть; землянин с горящими Звездной Кровью глазами; и неожиданно — он сам, Пламени Подобный, устрашающе жестокий, срывающий с плеч призрачной копии Восходящей асари…

Он хотел прикрыть ее Холодным Пламенем или Кристалл-Бастионом, но не успел. Глаза кричащей Восходящей вспыхнули, вокруг нее развернулся серебряный ореол с прожилками золота, похожий на расправленные крылья бабочки. Они сложились, прикрывая тело мерцающей завесой, — и Грезы отпрянули, будто обожженные.

Аспект.

Пробуждение истинной сути Восходящего в момент смертельной опасности. Каждый должен пройти через это — очень хорошо, что испытание дало его первой жене новую силу.

Но с источником Грез требовалось покончить как можно быстрее. Пламени Подобный использовал Остановленное Время — и кошмары замерли, не дотянувшись до своих жертв. А затем принял Призрачную Крылатую Форму, ибо она позволяла двигаться куда быстрее обычного, и взмыл в воздух, по пути разрезая Холодным Пламенем фантомы и тянущиеся к ним эфирные нити. Они исходили из Скрижали Королевы, тоже застывшей в стазисе. Но сам призрак был лишь марионеткой, энергетическим слепком, чей исток скрывался за одной из закрытых дверей. Эта преграда задержала бы любого, но не Одного из Тысячи — пролетев мимо Королевы, он на ходу обратил свою форму в Призрака Небесного Огня и насквозь прожег нужные створки.

Внутри хранилось, мерцая Звездной Кровью, то, чего он ждал, однако сперва иллиумовый клинок сокрушил небольшую статуэтку, стоящую на прямоугольном камне и изображающую воздевшую руки Королеву Снов. Это был артефакт, питающий ее отражение, и стоило ему распасться, как исчез призрачный страж и призванные ею кошмары. Остановленное Время отсчитало последние мгновения, и Найтфир медленно поднялась с колен, по-прежнему окутанная светящимся ореолом. Она отразила атаку Грез самостоятельно, пробудив при этом свой Аспект, и Пламени Подобный окончательно понял, что сделал верный выбор.

Он вышел из Формы, вновь появившись рядом с ней. Холодное Пламя все еще окутывало драконий клинок, и Ночной Страх чуть вздрогнула — столь неожиданным стало его возвращение.

— Плащ или Призрак? — спросил он, глядя на серебряное свечение, окружающее Восходящую.

— Лунная Вуаль, — произнесла Найтфир, расправляя руки, и мерцание медленно стекло с ее рук, превращаясь во что-то вроде окутывающей ее тело завесы. Пламени Подобный довольно кивнул — это был хороший Аспект, эфирная сущность, способная как защитить и спрятать своего владельца, так и парализовать врага, наполнив его разум ужасом. Его избранницу звали Ночной Страх — Аспект всегда отражает истинную суть Восходящего…

— Ты знал, что я смогу открыть его здесь, — догадалась она. — Поэтому и… заставил прыгнуть…

Пламени Подобный медленно кивнул и добавил:

— Это не все, что ты получишь здесь. Иди за мной…

За оплавленными, еще дымящимися дверями открылся зал, служивший хранилищем Предметов, что передавались из поколения в поколение хозяйками снов. Сотни циклов они служили Эстэ — некоторые из них он когда-то принес сюда сам, а другие были наследием древнего города, сохранившимся со времен прежнего Единства. Серебряные и золотые ореолы мерцали в темноте, окутывая покрытые пылью очертания артефактов.

— Во имя лунных камней… — выдохнула Найтфир, не решаясь переступить порог. — Золото… Что это, мой господин?

— Фонтан Грез. Сфера Тайного Шепота… Струны Гармонии. А это… Корона Грез.

Пламени Подобный поднял с постамента из черного лиора золотой Предмет — прекрасную тиару из священной синей стали, переплетенную с кристаллами из лунного камня. Сложная форма напоминала подкожный венец, а в центре мерцало око сновидицы — особый артефакт, способный видеть и формировать Грезы.

— Вот теперь я готов принять твою маску, — улыбнулся Пламени Подобный. — Вместо нее я дам тебе Корону. Готова ли ты стать первой Королевой Снов нашего Народа?

Найтфир смотрела на него — но теперь в ее взгляде наконец появилось понимание. Она наконец поверила в то, что говорили шепотом о нем, о древней крови, о Дарующем… И для этого не потребовалось никаких осанн.

— Почему… владыка? Почему я?

— Потому что я не беру то, что не отдано.

Теперь эти слова значили куда больше. Восходящая сняла свою маску, и Пламени Подобный принял ее, а затем медленно склонила голову, и он водрузил на серебристые волосы древнюю корону. В глазах Найтфир мгновенно зажглось пламя, а ее звездная аура налилась и расширилась, как расправленные крылья. О да, Корона все еще хранила древнюю мощь!

— Теперь я… вижу, — низким голосом произнесла она. — Мой владыка, Ночной Страх… благодарит тебя. И принимает твой золотой дар…

Она медленно опустилась на колени, но Пламени Подобный удержал ее — для ритуалов благодарности найдется иное место и иное время.

— Ты научишься пользоваться ею, — сказал он. — А теперь я покажу тебе, что еще хранит это место.

Залов Забвения было немало. И с некоторых дверей не стоило снимать печати. Они хранили запретные сны, губительные кошмары, порабощающие грезы или иные темные вещи, способные свести с ума неподготовленного сновидца. Иные из них могли остановить армию вторжения, помирить злейших врагов или навсегда отнять разум. Когда-то осколок Единого думал, что это поможет защитить Эстэ, однако воинство Вечности показало, что он ошибался. Рунные замки Архива Забвения снимались только его кровью, и Пламени Подобный запретил Найтфир трогать оставленные там кииры.

Другие залы хранили кристаллы с воспоминаниями и наставлениями семи поколений Королев Снов — хранилище навыков и мудрости, — и именно их должна была изучить новая хозяйка Архива в первую очередь. Это займет много дней и ночей, но в результате Ночной Страх получит знания, которых нет ни у кого в этом Круге. Не сразу, но она сможет повторить то, что делали ее праматери, — творить массовые сны и овеществлять Грезы.

В следующих помещениях были собраны кристаллы с тренировками Восходящих, техниками, тайными стилями и секретами древнего мастерства. Не только лишь воинского — прежние обитатели Эстэ знали много ремесел и секретов Народа Кел, ибо напрямую происходили от древней ветви Аммос. Народ Теней утратил эти знания, но если создать из воспоминаний Саги или обучающие Сны, его дети смогут заново освоить многое из того, что потеряно. Уже следующее поколение станет совсем иным, а Эстэ будет возрожден из руин.

Ключом ко всему этому была она — новая Королева. И потому она была важна и ценна для осколка Единого, потому он и дал согласие на брак с дочерью Луноликих, ибо их риксы происходили из рода хозяек сновидений и сохранили чистоту древней крови. Потому и привел сюда, одарив Аспектом и вручив Корону…

Был в глубине Архива и еще один зал.

Его дверь была помечена знаком молний, а единственную кииру наполняла пурпурно-черная тьма, пронизанная синими зигзагами. Она хранила всю его память — Дарующего Молнии, экзарха и небесного властелина Круга Элтанир, Одного из Тысячи Братьев. Пламени Подобный помнил все свои прошлые жизни, но некоторые периоды — смутно, как люди помнят далекое-далекое детство. Человеческий разум устроен так, что имеет пределы, и память не может быть бесконечной даже у Восходящих, способных перерождаться. Рука об руку с бессмертием идут забвение и безумие. Обитатели Вечности упивались им, как изысканным вином, Истинные уходили дорогами сброса, а Тысяча… Братья были много больше, чем люди, но эта боль не миновала и их. Поэтому киира хранила всю его память — на случай, когда понадобится вспомнить все, обновить давно и намеренно забытое.

Время вернуть отсеченное — пришло.

Юность.

Он вспомнил Тьму и юный, трепещущий свет Игг-Древа. Мальчишку с обожженными пальцами, что вышел из пещеры камнезуба в венце молний, в двенадцать циклов обретя серебряный ранг.

Будущий властелин — но тогда он не знал этого, а просто шел вперед.

Первые смерти. Войны, походы, Восхождение. Золото — ибо тогда Единство было куда щедрее.

Храм Первого Шага. Второго. И Третьего — врата в Орден Истинных. Сотня циклов под стеллой Того-Кто-Сражается, прежде чем он понял, что принадлежит другому, и вернулся туда, откуда пришел.

Титулы сыпались, как опадающие листья, но он принимал их равнодушно — ибо поднимался не ради власти или Славы. Он коснулся неба, он остановил нашествие Червей, и древний город признал его своим владыкой и защитником.

Братья. Восходящая с медовыми волосами, что пришла из Портала и сказала:

«Ты один из нас». «Часть того, что было разорвано». «Осколок Того-Кто-Забыт».

Он не поверил. А потом ему показали правду, вытащив из души куски прежних жизней — тех, кто стали им, слившись в Единого, и были опять разбиты. Он перестал быть просто Восходящим. Он узнал, кто он на самом деле.

Один из Тысячи.

Он помнил их знамена, осколков единого зеркала, все еще отражающих один и тот же свет. Сплетенные молнии восстания и расколотое их мощью небо. Славу и силу, которую, казалось, никто не сможет остановить.

А потом — падение…

— Владыка?

Пламени Подобный открыл глаза, отнимая пальцы от кииры. Мир стал другим, будто обретя невиданную резкость. Нет — не мир.

Он сам.

Внутри будто горели старые молнии.

Он все еще был мальчишкой с обожженными пальцами.

Золотым воином под стеллой Ордена Истинных.

Небесным экзархом, взявшим Эстэ.

Одним из Тысячи Братьев, сражавшимся с Вечностью.

Голос Найтфир, стоявшей на пороге, дрогнул. Корона помогла ей узреть его Грезы — и теперь она смотрела так, будто впервые его увидела.

— Что ты видишь? — спросил он. Голос как будто стал глубже — похожим на тот, что звучал здесь сотни циклов назад.

— Молнии… — прошептала Восходящая. — Вокруг твоей головы. Как небесная корона… И… тебя. Ты стал… больше. Не телом. Как будто я прежде видела только тень…

Она осеклась, не в силах подобрать слова. Опустила глаза, будто смотреть на него было больно. Или страшно.

— Теперь ты видишь меня, — закончил Пламени Подобный за нее. — Того, кем я был. И кем снова стану.

Он шагнул к ней, и Лунная Вуаль инстинктивно окутала Восходящую, хотя она не отступила ни на шаг.

— Смотри на меня! Я был властелином этого города. Дарующим Молнии. Я касался неба и потерял все в одну ночь, когда Псы Вечности пришли за мной.

Найтфир смотрела — но страх в ее взгляде уступал место благоговению и пониманию. Она наконец по-настоящему осознала, кто стоит перед ней. Чьей женой сегодня стала и на какую участь себя обрекла.

— Ты спрашивала, почему я избрал тебя. Вот ответ — ты наследница Королев Снов. Эстэ помнит твою кровь, даже если ты сама забыла. И я хочу, чтобы ты стояла рядом, когда начнется буря.

— Вечность? — тихо спросила Найтфир.

— Рано или поздно. Но не только они. Враги есть и будут всегда — такова цена силы. Ты готова ее платить?

— Я прыгнула за тобой, — ответила Найтфир, выпрямляя спину. — Я обрела Аспект и приняла Корону. Если ты сомневаешься в моей готовности, владыка… значит, ты плохо смотрел.

Пламени Подобному понравился ответ Восходящей.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Твое испытание закончено…

Они покинули Архив Забвения, изменившиеся оба. Она — с Короной, Аспектом и пониманием, кому принадлежит теперь. Он — с памятью сотен циклов, вернувшейся в разум, обожженный старыми воспоминаниями. И между ними зародилась странная, но прочная связь, что всегда зарождается, когда двое рука об руку проходят дорогой испытаний. Пусть даже один ведет другого, подсказывая путь…

— Я не знаю, что сказать, владыка, — сказала Найтфир, когда они вернулись в покои, не потревожив часовых. — Эта ночь… нет, ты! Ты изменил меня. Архив, Аспект, Грезы… Я стала сильнее… Я… о лунный камень, сегодня я будто умерла. А потом родилась заново.

— Так и было, — сказал он. — Ты навсегда запомнишь эту ночь. И своего мужа.

— Ты — мой муж… От этого знания я будто схожу с ума. Но, клянусь, я буду служить тебе верно, — она шагнула к нему близко, слишком близко, но Пламени Подобный не отступил. — Прочту их сны и научусь тому, что умели они… Теперь я знаю, где будут жить Луноликие. А еще я видела сны Королевы… я узнала…

— Да.

— Ты был с ней там, во снах…

— А я видел твои кошмары. Я был одним из твоих кошмаров, Восходящая? — спросил он, и она вздрогнула снова. Но лгать не имело смысла — Грезы не лгут.

— Да… владыка, — она склонила голову. — Я… о лунный камень! Я думала, что… ты — совсем другой. Но сегодня я увидела тебя. Настоящего. О лунный камень! В брачную ночь, вместо того, чтобы взять мое тело, ты дал мне оружие… Владыка, прошу…

— Что?

— До рассвета еще далеко. Будь моим мужем. Останься со мной…

Она обняла его, прижимаясь всем телом и смыкая руки за спиной. И поцеловала — первой, сперва осторожно, потом настойчиво. Это был уже не долг. Коснувшись ее, Пламени Подобный ощутил тепло кожи, биение сердца и дрожь, которую она не пыталась скрыть. По движениям ее рук и губ осколок Единого безошибочно понял, что Любовное Искусство Найтфир не слишком велико — и Восходящая весьма смущена этим. Она не была юной, но Шепот-в-Ночи, вероятно, заставила ее хранить свое тело для будущего мужа — а может, другие Луноликие из-за этого опасались коснуться ее.

— Я… — начала она.

— Знаю.

Пламени Подобный опустил ее на мягкое ложе — бережно, почти нежно. С ней стоило вести себя совсем иначе, чем с Калассой, — новая Королева Снов требовала бережного обращения.

— Если захочешь, чтобы я остановился — скажи, — произнес он.

Она смотрела на него снизу вверх, в глазах плясали огоньки и что-то еще, древнее, как само мироздание. Женщины всегда так смотрят на тех, кто… Ее руки скользнули по его предплечьям, притягивая к себе.

— Говорю — не останавливайся…

Глупо сравнивать женщин, ибо каждая прекрасна по-своему, но Ночной Страх оказалась совсем иной, нежели Каласса. Там, где полукровка горела, луноликая медленно таяла. Она открывалась ему постепенно, как цветок, распускающийся навстречу свету. Сначала с напряжением, смущенная собственной неловкостью, потом — свободнее, когда поняла, что он не торопится, не давит, не берет то, что она не готова отдать сама.

А когда отдала — Пламени Подобный принял дар так, как он этого заслуживал. Они двигались вместе, в слиянии мужского и женского, сначала медленно, потом быстрее, и ее вздохи отражались от древних стен, что помнили голоса прежних Королев. Все оказалось не таким, как было в чужих снах и представлялось в мечтах, но она жадно впитывала новое искусство.

Когда все закончилось, они долго лежали, и бурное дыхание Найтфир щекотало его грудь, а его пальцы лениво повторяли узоры татуировок на ее коже.

— После этого, — хрипло сказала Восходящая, — я еще больше ненавижу твою полукровку.

— Это твое право.

— Я буду сражаться за тебя. За твое ложе. За твоих детей.

— Но не смей причинять ей вред.

Ее рука скользнула по его животу.

— Еще раз, — сказала она тихо, но требовательно. — Учи меня еще, мой кинг…

Он усмехнулся:

— Как пожелаешь, моя королева.

Когда Найтфир наконец уснула, измотанная любовным поединком, Пламени Подобный лежал в темноте и думал.

Две королевы — меч и сны. Каласса, возможно, понесла от него первенца, ее верность куплена силой, страстью и обещанием. Она будет служить ему, пока осколок Единого остается сильнейшим, и способна сплотить и возглавить Народ Теней, когда его не будет рядом.

Найтфир — королева иного рода. Сегодня она признала и выбрала его. Она не сможет править, но будет управлять духами и снами — разумом и устремлениями его Народа. Она будет сражаться с Калассой за первенство, будет стремиться превзойти соперницу — и в этом соперничестве обе Восходящие станут сильнее.

Осколок Единого улыбнулся в темноте.

Ни в каком Народе не должно быть одного полюса силы, ибо это приводит к застою и падению. И ему будут шептать два голоса, в оба уха — а значит, кто-то один не сможет обмануть или незаметно предать.

Фигуры были почти расставлены. Народ Теней — объединен его волей, септы подчинены, жены соперничают, руины Эстэ оживают. Теперь можно было думать о настоящей цели — ловушке, что ждала в Домене небесную дичь.

И, словно Незримый ждал этого, в следующий полдень пришли тревожные вести.

Эсмерра.

Навигатор астролита увидела новые траектории вероятностей. Рунные линии и числа сложились, оповещая его о новой угрозе.

— Прогноз. Зафиксирован всплеск рунной энергии в секторе Народа Земли. Критическое сгущение технитов. Обнаружены три сигнатуры небесного ранга. Конфигурация соответствует предполагаемым данным. Профиль опознан: исполнители протоколов Небесного Трона.

Трое небесных Восходящих. В районе земного фригольда. Ошибки быть не могло — и это означало, что землянин выполнил свою миссию в Вечности, и Палач сделала ожидаемый ход. Она всегда была прямолинейна — впрочем, к чему хитрить, когда ты можешь выставить небесные фигуры против жалкого серебра?

— Время прибытия?

— Траектории пока неизвестны. Если данные верны, то предполагаемое время обнаружения цели — от одного часа до сорока древодней.

Пламени Подобный коснулся груди — там, где под кожей скрывалась ледяная искра. Кейнор должен узнать. Все Братья должны узнать, что Псы вернулись в Единство. Он улыбнулся — холодной, хищной улыбкой того, кто ждал мести тысячи циклов.

Впереди много крови, огня и смертей — ведь охота началась снова.

Но в этот раз все будет иначе.