Я застываю в дверях Золотого зала, чувствуя, как сердце учащенно бьется. Воздух здесь густой, пропитанный ароматом старинного дерева, дорогих духов и чего-то неуловимо электрического. Доминик стоит рядом, его присутствие ощущается всем телом — теплое, уверенное, слегка подавляющее.

— Дыши, — он произносит так тихо, что слова больше похожи на прикосновение. Его пальцы слегка касаются моей спины между лопаток, и я невольно выпрямляюсь.

Зал ослепляет. Стены, обитые шелком цвета спелого персика, отражают мягкий свет сотен электрических свечей в хрустальных подсвечниках. На потолке — голограмма, изображающая звездное небо, настолько реалистичная, что кажется, будто мы действительно находимся под звездами.

— Лира! Наконец-то! — Камилла появляется перед нами. Ее платье из переливающегося серебристого материала облегает фигуру, как вторая кожа. — Мы уже начали беспокоиться.

Леон подходит следом, держа в руках бокал с темно-рубиновой жидкостью.

— Вы опоздали ровно настолько, чтобы пропустить самое скучное, — его губы растягиваются в улыбке.

— Мы ценим свое время, — отвечает Доминик ровным тоном, но я чувствую, что его рука слегка напрягается, когда он обвивает ей мою талию.

— О, конечно, — Камилла обменивается взглядом с Леоном. — Но сегодня у нас есть кое-что особенное. Что-то… созданное специально для вас двоих.

Она делает легкий жест, и к нам приближается андроид, держащий в руках с черный лакированный ящик. Когда он открывает его, внутри оказываются двое часов необычной конструкции — мужские и женские, но с циферблатами, сделанными из какого-то полупрозрачного материала, в котором пульсируют крошечные огоньки, похожие на звезды.

— Шедевр мастера Жирара, — объявляет Леон, поднимая женские часы. — Они синхронизированы на биологическом уровне. Когда один из вас испытывает сильную эмоцию, вторые часы… станут реагировать.

Я чувствую, как Доминик замирает рядом. Его дыхание становится чуть глубже, медленнее.

— Интересная игрушка, — говорит он спокойно. — Это подарок? Зачем?

Камилла смеется и ее смех, похож на звон разбитого стекла.

— Доминик, ты всегда такой практичный! Разве ты не хочешь знать, что чувствует твоя невеста? — Ее пальцы скользят по циферблату, и огоньки внутри вспыхивают ярче. — Особенно учитывая… твои уникальные особенности.

Воздух становится густым, как будто перед грозой. Я вижу, как челюсть Доминика напрягается, но его голос остается спокойным:

— Вы переходите границы.

— Мы просто предлагаем возможность, — Леон пожимает плечами, но его глаза сверкают. — Носить их весь вечер. Не снимая. Взамен… мы выкупим для вашей коллекции самый дорогой лот.

Я сдавленно выдыхаю.

Доминик резко поворачивается ко мне. Его глаза — теперь совсем золотые, с вертикальными зрачками — изучают мое лицо в поисках реакции.

— Мы не обязаны, — шепчет он.

Но я уже протягиваю руку.

— Давай попробуем.

Процесс надевания часов превращается в странный ритуал. Доминик берет мою руку, его пальцы кажутся неожиданно теплыми, а моя кожа — холодной. Когда ремешок застегивается, я чувствую легкий укол на запястье — будто крошечные иглы проникают под кожу.

— Это нормально? — пытаюсь не показать испуга.

— Совершенно, — Камилла улыбается. — Так происходит синхронизация.

Когда Доминик надевает свои часы, я вижу, как его зрачки сужаются до тонких щелочек. На секунду мне кажется, что по его руке пробегает голубое свечение, но потом это проходит.

Вечер продолжается, но теперь все мое внимание приковано к часам. Когда Леон подливает мне вина, стрелки на моем циферблате слегка дергаются. Когда Камилла «случайно» касается плеча Доминика, крошечные звезды в его часах вспыхивают красным.

Но настоящее шоу начинается со старта аукциона. Доминик притягивает меня ближе, чем требуют приличия, его горячая рука покоится на моей спине.

— Смотри, — шепчет он, и я опускаю взгляд.

Его часы теперь светятся изнутри пульсирующим золотым светом, а стрелки движутся так быстро, что сливаются в блестящее кольцо. Когда я поднимаю глаза, его лицо всего в сантиметре от моего, и в этих золотых глазах я вижу что-то… ненасытное.

— Что это значит? — я едва могу говорить.

— То, что мне приходится скрывать, — его губы почти касаются моего уха. — То, что ты делаешь со мной.

Мои собственные часы теперь вибрируют на запястье, и когда я осмеливаюсь провести пальцем по его циферблату, происходит нечто странное — наши часы одновременно издают тихий звон, а свет в них синхронизируется, пульсируя в одном ритме.

Камилла и Леон наблюдают за нами из дальнего угла зала.

Но самое странное происходит позже, когда мы остаемся одни на балконе. Доминик берет мою руку и поворачает циферблат к свету трех лун.

— Видишь эти символы? — он указывает на крошечные значки по краю часов. — Это не просто украшение. Это код. И я подозреваю, что Жирар запрограммировал их записывать все, что они фиксируют.

Я замираю.

— Ты думаешь, это ловушка?

— Очень может быть. — Его пальцы сжимают мои. — Но я очень хотел посмотреть на твои настоящие чувства.

— Зачем? — дыхание на губах замирает.

— Ты сильнее, чем кажешься. — Он наклоняется, и его губы наконец касаются моих — мягко, но с обещанием чего-то большего. Наши часы в этот момент вспыхивают ослепительно белым светом.

Следом к нам подходят Карина и Леон. Последний хлопает в ладоши.

— Это был прекрасный эксперимент. И мы готовы выполнить обещание. Дорогой лот…

Я вдруг поднимаю руку.

— Я бы оставила эти часы, — произношу, удивляясь сама себе.

Леон хлопает в ладоши и говорит:

— Она достойна тебя, Доминик, браво!

Опускаю руку. Часы на моем запястье теперь показывают не время, а нечто гораздо более ценное — правду о человеке, который до сих пор остается для меня загадкой. Но, возможно, ненадолго.

Я чувствую, как сердце бешено колотится, когда Доминик ведет меня через зал, его рука твердо лежит на моей талии. Часы на моем запястье тикают в унисон с его пульсом — быстрее, чем обычно. Он заметно нервничает, и это странно трогает меня.

— Ты в порядке? — спрашиваю я тихо, когда мы останавливаемся у высокого окна с видом на ночной город.

Доминик поворачивается ко мне, и в его золотистых глазах я вижу что-то уязвимое, чего никогда не замечала раньше.

— Я не привык… делиться своими чувствами, — признается он, слегка сжимая мои пальцы. — Эти часы заставляют меня чувствовать себя не в своей тарелке.

Я поднимаю руку, осторожно касаясь его щеки. Его кожа под моими пальцами пылает. — Мне нравится видеть тебя таким, — шепчу я. — Настоящим.

Он наклоняется, и его дыхание смешивается с моим.

— Ты уверена? Я не всегда бываю… удобным.

В ответ я лишь приподнимаюсь на цыпочках, сокращая расстояние между нами.

— Я не ищу удобства, — говорю я прямо перед тем, как наши губы почти соприкасаются.

Но в этот момент раздается звон хрустального бокала. Леон стоит на небольшом возвышении, улыбаясь нашей компании.

— Друзья, пришло время для главного лота вечера!

Доминик вздыхает, его лоб касается моего.

— Нам придется продолжить позже, — шепчет он, и в его голосе слышится обещание.

Леон представляет старинное колье с сапфиром, но я едва могу сосредоточиться. Все мое внимание приковано к мужчине рядом со мной, к тому, как его пальцы переплетаются с моими, как его часы ускоряют свой ход, когда я невольно прижимаюсь к нему.

— Тебе действительно нравится это колье? — вдруг спрашивает Доминик, наклоняясь ко мне, заметив то, что со мной происходит.

Я пожимаю плечами.

— Оно красивое, но…

— Но? — он поднимает бровь.

— Но я предпочитаю что-то более… живое, — отвечаю я, и мои часы вдруг начинают светиться теплым золотистым светом.

Доминик улыбается — настоящей, искренней улыбкой, которая преображает его лицо.

— Я запомню это, — говорит он, и в его голосе звучит такая нежность, что у меня перехватывает дыхание.

Когда аукцион заканчивается, Доминик неожиданно предлагает прогуляться по ночному саду при галерее. Мы идем по тропинке, освещенной фонарями в виде светлячков, и наши пальцы все еще сплетены.

— Знаешь, зачем я согласился на эти часы? — вдруг спрашивает он, останавливаясь у небольшого фонтана.

Я качаю головой, затаив дыхание.

— Потому что я хотел, чтобы ты увидела, — он поворачивает мои часы к свету, где стрелки теперь движутся ровно и спокойно. — Что со мной происходит, когда ты рядом. Как ты меня меняешь.

Я чувствую, как щеки горят, а часы на моем запястье начинают пульсировать мягким розовым светом. Доминик смеется и притягивает меня к себе.

Когда мы наконец целуемся, наши часы синхронно вспыхивают ослепительно белым светом, освещая все вокруг. Но мне уже не важно, кто это видит. В этот момент существует только он, я и это новое, хрупкое, прекрасное чувство доверия между нами.