Я просыпаюсь от того, что подушка под щекой слишком мягкая, а простыни — холодный шелк, скользящий по коже. Глаза открываются медленно, сознание цепляется за последние обрывки сна, где золотые глаза с узкими зрачками следовали за мной по темному коридору.

И тут же вспоминаю, где я — в покоях самого великого и ужасного господина Вейла! Вскакиваю. Комната огромна и почти пуста — только кровать, пара стульев из черного дерева и массивный шкаф с зеркальными дверями. На тумбочке стакан воды и записка, написанная от руки:

«Завтрак в 9. Выбирай, что надеть — твой гардероб уже доставлен.»

Буквы ровные, почти печатные, но в закруглениях «д» и «з» угадывается нервный нажим. Я натягиваю первый попавшийся халат — слишком большой, явно его — и ткань обволакивает меня запахом дорогого парфюма с нотками кожи и чего-то металлического.

Вчера Доминик без слов доставил меня на свой супер-секретный этаж, но я тогда и не стала бы сопротивляться. Все, чего мне хотелось это просто чувствовать защиту и понимать, что больше никто не сломает панель управления — ведь сделать это в комнате хозяина корпорации намного сложнее?

А потом я задумалась о том, что мы оба будем делать в таком маленьком пространстве, где, возможно, есть только одна кровать? Мне придется увидеть его раздетым?

Доминик ответил на эти мои вопросы действием, он помог расстегнуть корсет и когда я уже замерла, чувствуя, что сердце бешено колотится о ребра, просто уступил мне свою спальню. Так что я не знаю, где сейчас Вейл и очень надеюсь на то, что он не ночевал по моей вине на диване.

Доминик точно должен быть в апартаментах — ведь он же написал сообщение и потрудился доставить его прямо к моей кровати.

Коридор встречает меня тишиной и холодным блеском черного мрамора под ногами. Стены — матовое стекло, за которым мерцают голограммы каких-то схем. Я останавливаюсь перед одной — огромное полотно, где золотые мазки образуют что-то, напоминающее крылья или нейронные связи.

— Тебе нравится?

Голос Доминика раздается прямо за моей спиной, и я вздрагиваю, оборачиваясь. Он подкрался почти бесшумно! Не как человек, а… Впрочем, я уже знаю о его странностях и кажется понимаю, что для меня они не несут опасности. Вейл стоит в двух шагах, уже одетый — темные брюки, серая рубашка с расстегнутым воротом. Безупречен, как будто уже успел сходить в спортзал и принять душ.

Следом я вспоминаю о том, что Доминик не спит — он сам в первый день знакомства мне в этом признался.

— Я… не разбираюсь в искусстве, — бормочу.

— Это не искусство. — улыбается Доминик.

Его пальцы скользят по краю картины, и голограмма оживает — золотые нити пульсируют.

— Карта нейронных связей. Моего мозга, если точнее.

Чуть-чуть отступаю и пошатываюсь. Доминик тут же ловит меня за локоть, я ощущаю его теплое прикосновение и тело реагирует на него как раньше — волной наслаждения.

Спешу выдернуть ладонь.

— Завтрак ждет, — говорит Вейл, не смущаясь.

Столовая оказывается просторным помещением с панорамным окном во всю стену. Отсюда тоже открывается шикарный вид на станцию и раскинувшуюся под ней планету. За черным столом — фрукты, тосты, блюда, названия которых я даже не знаю. Доминик садится напротив и тут же погружается в голограмму отчета, пальцы быстро перемещают невидимые файлы.

Я ковыряю вилкой странный синий фрукт с шипами, не решаясь его попробовать. Будучи рядовым сотрудником я могла рассчитывать только на те продукты, которые насинтезировали симуляторы еды. А вот это вот живое, доставленное с другого края галактики всегда было для меня непозволительной роскошью.

Тишина давит на виски.

— И… я теперь навсегда останусь в этих комнатах? — голос звучит громче, чем я планировала. — Потому что снаружи кто-то хочет меня убить? Буду пробовать баснословно дорогие фрукты, переводить кредиты на одежду, которую даже не перед кем носить?

Голограмма гаснет. Вейл откладывает виртуальную клавиатуру.

— Ты хочешь работать?

— Я хочу не чувствовать себя пленницей! — Вилка падает и звонко бьется о тарелку.

Доминик откидывается на спинку кресла, пальцы складываются в замок. Оранжевый свет далекого и маленького солнца скользит по его скулам, подчеркивая резкие черты лица.

— После вчерашнего ты имеешь право вести себя нервно. Покушение на убийство не самый лучший опыт — я понимаю, Лира.

Выдыхаю. Не ожидала, что Вейл окажется таким человечным что ли, притом, что по своей сути он какой-то мутант или монстр.

— Я не собираюсь держать тебя взаперти. Тебе нужно развеяться, — продолжает Доминик.

— А как же безопасность? — я встаю, и халат распахивается, обнажая колени. Я тут же запахиваю его плотнее.

Он медленно допивает кофе, не сводя с меня глаз.

— Я хочу, чтобы ты осталась жива.

Тишина. Где-то за окном пролетает транспортный дрон, отбрасывая мимолетную тень на Вейла и я вижу как во темноте его глаза начинают гореть золотым. Это сбивает с мыслей.

А Доминик тем временем снова активирует виртуальную клавиатуру.

— У меня есть варианты, — вдруг произносит он. — Выбирай.

На столе вспыхивает голограмма, видная уже мне — там три опции:

1. Орбитальная яхта — частный тур над туманностью Андромеды.

2. Антикварная галерея — аукцион редких книг XVII века.

3. Опера — «Кармен», единственная запись с Земли.

Я смотрю на него, как на сумасшедшего.

— Это… слишком дорого.

Доминик ставит чашку на блюдце, при этом раздается едва слышное позвякивание.

— Для моей невесты нет ничего, что было бы «слишком».

Мои пальцы непроизвольно тянутся к голограмме, касаются изображения старых книг. — Галерея, — выдыхаю я. — Если это не шутка.

Откуда он знает про мое увлечение коллекционированием? Да тут не нужно ломать голову — Вейл, судя по всему собрал на меня подробнейшее досье. Или же это сделала его служба безопасности. В любом случае, он угадал и мне действительно нужно отвлечься, аукцион будет как нельзя кстати.

Доминик встает, поправляя манжеты. Каждое движение точное, выверенное.

— Тогда приводи себя в порядок. Мы выезжаем через час.»

— Мы? — Я моргаю. — Но… у тебя же работа. Ты никогда не спишь и…

Доминик задерживается у двери, его профиль четко вырисовывается на фоне окна.

— Ты будешь в безопасности только со мной, — произносит он.

Дверь закрывается беззвучно, оставляя меня наедине с недоуменным вопросом, который я не решаюсь озвучить даже про себя: кто он такой раз совсем не сомневается в своей возможности обеспечить мне безопасность?