В последний день мы неожиданно оказались предоставленными самим себе. Надолго впечатлений от моих знакомств облоношным не хватило, и за завтраком меня опять недвусмысленно предупредили: никакой самодеятельности! Максимум — вокруг гостиницы погулять… ну это мы посмотрим, конечно. Сами тётки намылились, насколько я понял из подслушанных обрывков разговоров, в масштабный забег по магазинам. «А мне, значит, по магазинам не надо!» — ощерился я собственным мыслям. Впрочем, так даже лучше, а то пришлось бы ещё покупки за ними таскать… Так-то это мне предстоит наверняка на обратной дороге. Как же хорошо, что я с ними расстанусь скоро!

А вот свободные полдня мне всяко пригодятся. Если конкретно — надумал я оставить ещё одну весточку академику. Мало ли, как там у меня фишка ляжет, всё-таки, убегать от делегации — очень уж рискованная затея, мне для успеха в моих и без того дико рискованных авантюрах надо быть тихим и незаметным, а какая незаметность, если тебя вся московская милиция ищет? Так что, в Свердловск вместе со всеми вернуться всяко придётся. А что выйдет там — большой вопрос, может, и не сумею добраться до Москвы вовремя! Так что, лучше уж ещё одну зарубочку оставить сейчас.

До Октябрьского Поля я доехал всего-то с одной пересадкой — удобно, блин. Не то, что из Долгопрудного на трёх кривых оленях пилить! В главный вход Института Курчатова не стал заглядывать даже — по «той» ещё жизни помню, что там ловить сто процентов нечего, мало того, что сама проходная организована образцово строго, так ещё и бдительная ВОХРа обязательно стоит уже за вертушками. У меня, конечно, заготовлена отмазка (типа, я студент), но прямо на проходной она не сработает, потому я, как положено настоящим героям, двигаю в обход — на Максимова. Есть там грузопассажирская проходная, для автомобилей и живущих в тех краях сотрудников. Нитка для прохода там всего одна, зато и народу поменьше на порядок, а это именно то, что мне сейчас требуется!

Мимо главной проходной я специально двигался максимально неспешным шагом, заглядывая в поминутно открывающиеся двери и пытаясь высмотреть, как оно там сейчас организовано. Так же, как мне помнится, или по-другому? В какой-то момент опомнился, обругал сам себя и шаг ускорил: во-первых, что мешает зайти внутрь? За это не бьют, а в холле рядом с бюро пропусков наверняка такая толпа, что сто лет я там никому буду не нужен, хоть обсмотрись. Только вот смысл? А во-вторых — ну вот какая мне разница? Всё равно ведь я сюда не полезу! А время у меня ни разу не резиновое, к обеду кровь из носу надо в гостинице быть. И нигде не сказано, что не придётся, как в тот раз, в кустах валяться, пережидая какой-нибудь патруль!

Забор вдоль Максимова серой лентой с несколькими рядами колючки поверх тянулся так долго, что я даже забеспокоился: а не может быть такого, что здесь сейчас этой проходной тупо нет? Мало того, что я в эти годы здесь не бывал, так ведь и мир тут чутка другой — а ну как не стали её здесь строить! Но почти сразу я заметил, как в сотне метров впереди ЗИЛок нырнул со встречной куда-то прямо «в забор» и встал, нагло перекрыв движение — фух. Слава богам, есть проход! Дело за малым — проскользнуть теперь…

Резко ускорившись, я чуть ли не бегом подскочил к искомому одноэтажному зданию из белого силикатного кирпича. И не пожалел: сквозь открытые ворота было видно окно внутрь проходной. А через окно — всё содержимое! Содержимого-то там, собственно, содержалось не так уж и много: вертушка да аквариум вахтёра. Ну, стол для шмона ещё, но это чисто моё знание, это только изнутри разглядеть можно. А удачей это было потому, что в окно с улицы увидеть что-либо было вообще нереально, и мне пришлось бы рисковать, соваться внутрь, не зная, сколько охранников в данный момент бдит на посту. А сейчас я чётко вижу, что он один! И это значит, что мне никак нельзя упускать такой случай.

Дверь на себя (тяжёлая, зараза), немедленно в ещё только открывающуюся щель Голосом:

— Смотри на стол !

И, уже полностью оказавшись внутри:

— Педаль нажми ! — А когда вертушка, чуть качнувшись, подтвердила статус «открыто», прихлопнуть финально: — Никто не проходил .

На улицу, сразу направо — чтоб не попасться на глаза досмотровому на воротах, хоть мне и надо налево, на самом деле. Но на территории-то я отбрешусь как-нибудь, а вот у проходной светиться решительно не с руки. Впрочем, и отбрехиваться-то не хотелось бы… и я накинул на голову капюшон. Хорошо, галстук надевать не стал, а то сверкал бы сейчас красным на весь Курчатник!

Ноги несли знакомым маршрутом сами, но я почти сразу опомнился: мне сейчас нельзя двигаться народными тропами, «вместе со всеми», обязательно кто-нибудь на ребёнка внимание обратит! Надо как-то по неудобьям, дворами, да по грязи, вот куда-то туда… Чёрт, накаркал. Проход между зданиями резко сузился из-за неопрятных куч какого-то хлама, а по тропинке прямо навстречу вывернулся высокий мужчина в плаще и шляпе. Первым моим желанием было развернуться, но я всё же удержался: так может ещё и отболтаюсь, а вот бежать — верная дорога к проблемам. Мужик, вот на кой я тебе? Иди по своим делам!

— Мальчик, а ты что здесь делаешь? — не пошёл.

Так, раз уж всё равно — можно и осмотреться… Вокруг никого. Встречный мой… Бородка козлиная, очки, настоящие — диоптрии сильные, вон как глаза искажают. Вряд ли КГБ! Уже полегче.

— Мальчик? Я студент так-то, Физтех. НИР у меня здесь.

Мужик недоверчиво хмыкнул.

— Да? И у кого работаешь?

Я улыбнулся.

— А вы так прям всех тут знаете? — А сам резко задумался: ладно он, а кого я знаю, чтоб сейчас тут уже трудился? Вот на сто процентов чтоб? Не Александрова же приплетать? О! Вспомнил! — ОФТТ у Румянцева, — и нажал, подмешивая Голос: — Но сейчас я в буфет тороплюсь, а то булки кончатся!

И вот это сразу сработало: мужик облегчённо рассмеялся и посторонился, давая мне пройти. Ещё бы, булки в Курчатнике — это тема общеизвестная! Жаль, что сейчас мне туда никак нельзя. Не в этот раз.

* * *

Ломиться в парадный вход Главного корпуса я не стал — там-то точно пришлось бы мучительно ловить момент, когда возле дверей окажется хотя бы не больше пяти человек. Мы лучше тихонько, по-простому, с народом. Через чёрный ход — там-то один вахтёр сидит, дедушка старый, ему всё равно… И тактика себя оправдала кратно, вдесятеро: я не только совершенно спокойно просочился сам, даже не прибегая к Голосу — дедуля очень вовремя решил отойти, нахально бросив пост, но и зацепил взглядом стенд с запасными ключами от кабинетов! Тогда-то я чисто машинально отметил факт их наличия, даже и не думая как-то это дело использовать, но вот буквально десятью минутами позже, неверяще вытаращившись на закрытую посреди рабочего дня дверь приёмной директора… Впрочем, может, это и к лучшему: чего бы я делал, окажись академик на рабочем месте?

Уже не очень маскируясь, сбежал вниз, обратно к посту возле чёрного хода, заранее буркнул деду:

— Повернись налево . Никто не проходил .

Схватил ключи и резко стартовал назад, опасаясь, что кто-то явится и испортит мне всю малину. Но никто не явился, больше того, второй этаж словно вымер — как по заказу! И ключ вошёл, будто я биоробот без нервов, дверь открылась, закрылась, готово! И только оказавшись внутри просторной — и пустой — приёмной, я сообразил: ключ-то на связке один! А как же собственно кабинет академика? Питая слабую надежду подошёл к массивной дубовой двери, повернул ручку, подёргал… не-а. Ну что ж, будем искать.

Ключ от кабинета нашёлся в третьем по счёту ящике в столе секретарши. А дальше всё было уже просто… За исключением того, что здесь писать предупреждение оказалось негде: рабочий стол был девственно пуст. Зато на полу лежал расстеленным какой-то замороченный чертёж! Впрочем, рассматривать его мне было некогда, я мухом метнулся в приёмную, выдернул из секретарской пишущей машинки чистый лист бумаги и на нём начертал: «ЧАЭС 26/04/1986». Потом сложил бумагу так, чтоб случайно подсмотреть было невозможно, и оставил её в центре письменного стола.

Обратная комбинация с ключами никаких проблем уже не вызвала. И даже на выходе из приёмной мне повезло: я успел запереть дверь и сделать два шага к лестнице, когда буквально рядом из соседнего кабинета вышла какая-то женщина, но, думаю, она даже не успела меня увидеть, когда я скомандовал ей Голосом:

— Вернись в кабинет . Ты там что-то забыла .

Сработало «на ура», женщина, так и не повернув головы в мою сторону утянулась обратно, а я в темпе вальса проскочил мимо. Это ли не фарт? А ведь задержись я где на секунду-другую — и уже предстал бы во всей красе, ковыряясь в замке! Не сомневаюсь, что они там, конечно, все друг друга в лицо знают, а тут какой-то школьник, то ли открывающий, то ли закрывающий приёмную директора Института…

Дальше уже ошибок не совершал, сразу стреноживая Голосом всех встречных и поперечных, благо таковых на всё пути по территории Института мне попалось всего трое. И чего я сразу так делать не начал, спрашивается? Отмазки какие-то глупые выдумывал… А через проходную и вовсе проскользнул «бесконтактно», параллельно с выезжающим автобусом, молясь, чтоб тому не взбрело в голову дать рулём вправо… но пронесло. Зато, выйдя на широкий пустой тротуар, я рассмеялся в голос: получилось! У меня опять всё получилось! И даже серый мрачный забор в этот момент вдруг показался необъяснимо симпатичным.

* * *

Нарвался я позже. Уже казалось мне что всё, этот этап завершён, теперь только добраться до гостиницы — и янки, го хоум, ну, в смысле, чемодан, вокзал, Урал. Но нет! Судьба-злодейка, оказывается, имела на этот счёт другие планы.

— Здравствуйте, молодой человек!

Я ошалело поднял глаза — бабушка. Седая. В шляпке. Элегантное такое пальто, меховой воротник. Рядом женщина помоложе, одета по-простому, в руках сумки — покупки? Поймав мой взгляд, она аккуратно отступила за спину бабушки. Бабушки? Чёрт, да это же жена академика! Как же зовут её, вот я дурило — что стоило подглядеть заранее⁈ Но кто ж знал… Марой называют — это помню, но невежливо ведь так сказать будет?

— Здравствуйте, — нерешительно проговорил я, а язык вдруг сам вытолкнул имя-отчество: — Марианна Александровна.

А? Ну? Что, попал⁈ И буквально с внутренним триумфом увидел: попал!

— Здравствуй, Гриша, — с удовлетворением пропела Мара. — Какими судьбами здесь? Надеюсь, к нам в гости? Жаль, То вернётся только завтра…

— То? — тупо переспросил я.

— Анатолий Петрович, — с улыбкой просветила меня Марианна Александровна. — Но чай у нас и без него найдётся! Или желаешь что посущественнее? Время-то обеденное — почти час уже!

— Ой, — буквально подскочил я. — Час⁈ Извините, никак не могу, я к двум кровь из носу должен быть в «Космосе»! Я ж не просто так, я тут с делегацией области на Всесоюзном Семинаре, и сегодня мы уже уезжаем обратно. А я вот тут с приятелем встречался, заболтались, и, похоже, время не рассчитал…

— Ну что ж, тогда не смею задерживать, — улыбнулась Мара. — Но всё же очень жаль, очень жаль! Надеюсь, в следующий свой приезд в Москву вы найдёте возможность поболтать и с нами.

— Обязательно! — заверил её я. — И, кстати, я рассчитываю, что этот следующий приезд случится совсем скоро!

Марианна Александровна снова улыбнулась, кивнула и посторонилась, а её спутница, как привязанная, сдвинулась за её спиной, так что я уже мог идти. Но что-то меня в первый момент удержало. Однако, ещё раз посмотрев в глаза Александровой, я преувеличенно звонко сказал:

— До свидания! — и, постепенно разгоняясь, двинул в сторону метро.

* * *

В «Космосе» меня уже ждали. прямо в лобби гостиницы, и я, не ожидая подвоха, в эту засаду, конечно же, немедленно вляпался всеми лапами сразу.

— Литвинов! Ты где шляешься⁈ — задыхаясь от праведного гнева, выплюнула старшая делегации.

Вот что за дела, а? Чуть что — сразу «шляешься»! А я, может, важным делом был занят! Государственного, не побоюсь сказать, значения! Исторического! Но у этих чиновных всегда одна шарманка: конечно, все подростки обязательно шляются. Вероятно курят, дерутся, а может, и ещё чего похуже — взрослых не уважают!

К счастью, облоношная была не одна. Хоть от Ирины толку и мало, это уже понятно, но вот третий участник «группы ожидания» сработал на моей стороне:

— Ну что вы, Клара Робертовна, ничего страшного не произошло. Временем я располагаю, да и вам, насколько я понял, выезжать ещё не скоро. Ведь так?

Несколько ошалевшая тётка кивнула. Вот же имечко у человека! А я и не знал даже. Впрочем, и дальше бы не знал — так и не расстроился бы ничуточки.

— Васильев, Николай Борисович, — представился мужчина, протягивая руку,а я вдруг понял, что это же тот самый косматый чиновник из Минпроса!

Вот только он оказался не из Минпроса:

— Мехмат МГУ, ВЗМШ, «Квант». Мы с вами, Григорий, пересеклись, можно сказать, случайно, но раз уж так вышло — грех было бы не пообщаться вживую! Как вы на это смотрите? Найдёте час или два на математику?

— Конечно, — на автомате ответил я, пожимая руку собеседника, а потом не удержался от хулиганства: — Гриша Литвинов, первая школа города Кедрового. Седьмой класс. Кстати, поступать собираюсь на Физтех!

— Да сколько угодно, — хохотнул Васильев. — Задачник «Кванта» решают все! Да и олимпиада у вас по математике, а не по физике, так что, думаю, нам есть о чём поговорить. Только вот где…

— Давайте ко мне в номер поднимемся, там сейчас никого, — предложил я.

И мы поднялись.

К счастью, никто из облоношных с нами не пошёл — и замечательно. По дороге Васильев раскрыл мне причины своего интереса: семиклассники участвуют в зональных за восьмой нечасто. А оказываются в шаге от выхода выше и вовсе, считай, никогда. Он даже работу мою умудрился как-то в Челябинске выцыганить! Во всяком случае, именно так мне показалось, поскольку уж очень он выглядел осведомлённым в деталях моих действий на той олимпиаде.

Ну а в номере я чуть не всплакнул от ностальгии: этот «поддельный Луначарский» устроил мне самый натуральный прогон! Имени Льва Петровича на пару с Дворниковым, когда они меня гоняли перед зоналкой. Одно отличие: ему никакие печатные материалы не требовались, задачи он мгновенно то ли придумывал, то ли вспоминал прямо из головы. И совершенно запросто модифицировал их на лету, если я вдруг демонстрировал преступную — по его мнению — лёгкость в нахождении пути решения! Мы, кажется, так ни одну до конца и не довели в первоначальном виде, так как стоило мне только начать излагать хоть сколько-то глубокий план действий, как Васильев немедленно кусал карандаш и произносил:

— Так, допустим, неплохо, а вот если бы область здесь была очерчена… эллипсом! Да, эллипсом, вот таким! Что тогда? Кстати, функцию такой кривой напишете? Ну, чтобы уж заодно!

Да чтоб тебя.

* * *

С Васильевым вы засиделись почти до вечера. Даже Матвей Иванович уже вернулся, пусть и непривычно рано, а мы всё сидели, я — всё больше тупея и оттого зверея, а вот Николай Борисович не изменился ничуть. Вот же энтузиаст! Я цокнул про себя в невольном восхищении, однако дела это не меняло: мне уже, наверное, пора. Эту нехитрую мысль я и озвучил, И, к моему немалому удивлению, не встретил совершенно никаких возражений — Васильев принял вводную очень легко, будто это он сам предложил закругляться, а не я.

— Ну что — очень интересно, очень. Даже жаль, что не встретимся с вами в Ульяновске.

— А вы там будете? В жюри? — оживился я.

— Буду. Но не в жюри, — хохотнул Васильев. — Ну да ладно, Земля круглая, встретимся в будущем году.

— Вашими бы устами… — посетовал я

— А что такое? — моментально насторожился математик.

Пришлось выложить историю моего злосчастного автобуса на область — сразу для обоих слушателей, Матвей Иванович, конечно, не упустил возможности погреть уши. Байка имела успех — смеялись все! А отсмеявшись, Николай Борисович серьёзным голосом напомнил, что в будущем году я, как участник зоны, на область поеду в любом случае, и никакие Раисы мне уже не указ. Я поделился очередной байкой про то, как Иван-Царевич Серого Волка в лице отдельных деятелей районо об колено ломал. И, соответственно, опасности оная Раиса не представляет более никакой. В конце концов Васильев написал мне на одном из черновиков свои телефоны — и рабочий, и домашний, откланялся и отбыл.

А я остался собираться и параллельно прощаться со своим соседом по комнате.

— Эх, жаль, я ещё несколько дней здесь на привязи сижу. А так бы вместе опять поехали домой!

— А чего вы тут делаете-то вообще? — на автомате спросил я, выгребая неожиданно распухшие шмотки из шкафа в сумку.

— Учусь, — пожал плечами Матвей Иванович, встал, достал из портфеля самопальную брошюру формата А4 и передал её мне.

Заголовок посредине листа гласил: «Современные методы управления, организации производства и хозрасчета» по направлению «Автоматизация производственных процессов и применение микропроцессорной техники». А ниже — уже мельче: «Институт повышения квалификации руководящих работников высшего звена государственного управления АНХ при Совете Министров СССР».

Я уважительно присвистнул, и спросил:

— Чего, правда, на компьютерах дали поработать? И каких? Персональные есть уже, или только гробы с машзалом?

Матвей Иванович сделал страшные глаза:

— Ого! Да ты разбираешься?

— Да куда там — где в нашей глуши разбираться? Не удивлюсь, если у нас в районе калькулятора-то программируемого нет ни одного, чего уж тут про компьютеры говорить…

Сосед совершенно неожиданно смутился, а но сразу же вернул на место привычно-доброжелательное выражение лица.

— Да уж… Кстати, о калькуляторах! Вот тут я увидел совершенно случайно в магазине… Держи подарок!

Немного, обалдев, я уставился на коробку, лёгшую на папку с «современными методами управления», которую всё ещё держал двумя руками. МК-33, калькулятор. Не такой, как у меня был в той жизни, этот не программируемый, зато явно меньше. И на аккумуляторах! Но… они же в любом варианте стоят сейчас, как крыло от самолёта! Ладно, от самолётика. Но всё равно!

Однако, подняв глаза, я понял, что отказаться сейчас — значит обидеть хорошего человека.

Что поделать? Пришлось благодарить. Но уж его номер в Свердловске я стребовал! Вряд ли у меня много шансов его своим отдарком удивить, но хоть попытаться я обязан.

Уверенный стук в дверь сообщил мне, что и эта глава окончена.