В сирийской научной литературе известное место заняли космические и космологические представления, изложенные в трудах разных авторов. Выше мы уже касались представления о скинееподобной форме Земли, которое развивал католикос мар Аба I. Оно было безоговорочно принято Козьмой Индикопловом, что привело его к горячему спору с Иоанном Филопоном, сторонником античной теории мироздания и представителем Александрийской школы. Теоретическая борьба нашла свое отражение в сочинениях обоих ученых и стала предметом изучения в наши дни[5]. Интересно отметить, что в изложении Козьмы Индикоплова заметна большая разница между его теоретическими положениями и тем реальным практическим опытом, которым он располагал благодаря путешествиям, непосредственным наблюдениям о строении Вселенной, климатах, смене времен года.

Различные точки зрения на религию нашли отражение и в сирийской космографической литературе: если мар Аба I был представителем несторианской науки, то Сергий Решайнский и его продолжатель Север Себохт развивали в своих трудах теоретические взгляды монофизитов. Север Себохт написал сочинение о знаках зодиака, толковал «Риторику» и «Аналитику» Аристотеля. Он несомненно знал греческий язык, так как дал объяснение наиболее трудных терминов в текстах Аристотеля. Он изучал фазы Луны и ее затмения. Как об этом свидетельствуют некоторые рукописи, он дал перевод Птолемеева математического свода «Альмагест». Север Себохт занимался практической астрономией, о чем свидетельствует его сочинение об астролябии, важнейшем астрономическом инструменте. Оно озаглавлено «С помощью Божией, Господа всего, мы пишем схолию об астролябии, относительно того, что такое астролябия бронзовая, как она действует, из чего [состоит] и для чего каждая из ее частей, как называются ее части и их знаки».

Значение этого трактата прежде всего в том, что он позволил определить время изобретения астролябии, которую латинский Запад получил из рук арабов. Север Себохт считает изобретателем астролябии некоего Пталома, которого он называет философом. Он указывает, что изобретение Пталома предшествовало работам Птолемея (II век). По словам Севера, если астролябия действует правильно, то ее результаты должны совпадать с данными таблиц Птолемея, которые были составлены последним с помощью астролябии.

Сведения об астролябии имеются также у Феона Александрийского^{101} и у Синезия. Этот астрономический инструмент подробно описан противником Козьмы Индикоплова, александрийским ученым Иоанном Филопоном. Их описания были усвоены арабами, от которых об астролябии узнали на латинском Западе. Там она была принята и усовершенствована и не выходила из употребления вплоть до XVHI века.

Описывая астролябию, Север Себохт перечисляет ее составные части, а затем объясняет значение того «сплетения», на котором в астролябии изображены знаки зодиака. Во втором разделе его трактата предлагается решить 25 задач, дающих возможность проверить астролябию и научиться пользоваться ей. Среди них следующие: определить положение Солнца, Луны, их «восход» и «закат», апогей какой-либо из звезд, найти различие во времени полудня в двух разных городах, установить по солнцу и одной из неподвижных звезд, в каком «климате» находится сам наблюдатель, рассчитать относительное расстояние между отдельными зонами.

Для каждой из этих задач Север Себохт дает решение и подробно его объясняет. Так, чтобы выяснить положение Солнца в одном из созвездий зодиака, говорит он, требуется прежде всего точно определить полдень, что устанавливается путем фиксации того момента, когда луч Солнца попадает в соответствующие два отверстия астролябии. Затем определяется зона зодиакальной фигуры и нахождение в ней Солнца. Из этого ясно, что Север Себохт имел в своем распоряжении астролябию и умел ее применять. Таким образом, можно сделать вывод, что этот инструмент в раннем Средневековье был распространен в областях Средиземного моря — у греков (Иоанн Филопон) и на Ближнем Востоке — у сирийцев (Север Себохт).

Астрономические труды имели в сирийской науке две традиции. Одна древняя, своя собственная традиция Двуречья, была известна звездочету Бардесану и веками сохранялась у сабиев, последних язычников Ближнего Востока. Другая традиция нашла свое выражение сначала у того же Бардесана, затем у Сергия Решайнского. Она сложилась под эллинистическим влиянием, которое передавало античное знание. Обе традиции сливались, видоизменялись и в результате дали то направление, которое было освоено и развито в дальнейшем арабами. Нельзя не отметить, что до XII и XIII веков значительное число арабских ученых, интересующихся астрономией, было тесно связано с сирийской наукой. Многие из них не только читали, но и писали на сирийском языке; переводы греческих философских и научных трактатов использовались арабами главным образом в сирийских версиях.