Лера

Назар подходит со спины и обнимает за талию. Жар его тела впитывается в моё, а его дыхание щекочет шею.

Я невольно вздрагиваю, но не отстраняюсь — напротив, на мгновение позволяю себе прижаться к нему чуть сильнее, ощущая твёрдость его груди за спиной.

После того что только что было, хочется прийти в себя, чтобы просто успокоить бунтующее тело и заодно поговорить.

— Назар, у меня есть своя жизнь, обязанности. Я не могу сидеть взаперти и потакать твоим капризам.

Я хочу поговорить откровенно. Может, тогда мы сможем прийти к единому решению. Ведь я не знаю, что у него на уме. А хочется чего-то определённого.

— Если бы не сбегала каждый раз, я бы не стал тебя запирать, — отвечает он, вырисовывая пальцами узоры на моём животе.

Его тон ровный, почти холодный. Кончики его пальцев слегка подрагивают, будто он сдерживает желание сжать ладонь сильнее.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять неутихающий пульс.

— Вспомни, как всё начиналось. А ведь ты мне нравился, — в памяти проскакивает момент нашего срыва: мы целовались как сумасшедшие, не думая о том, что поступаем неправильно.

Его губы были горячими, жадными, а руки скользили по спине, прижимая меня к себе так тесно, что я чувствовала каждое биение его сердца.

Я закрываю глаза, на мгновение погружаясь в воспоминание, и кожей ощущаю, как учащается его дыхание.

— А сейчас? — спрашивает он чуть слышно, его голос становится мягче.

Пальцы замирают на моём животе, а большой палец начинает медленно, почти невесомо поглаживать изгиб талии.

— Сейчас ты давишь на меня. Насильно мил не будешь. Знаешь же такую поговорку, — я даже расслабилась в его руках, чувствуя, как напряжение понемногу уходит.

Стало как-то спокойно, когда он не угрожает. Тепло его ладоней, их уверенное, но не грубое прикосновение убаюкивают, заставляют на миг забыть обо всех разногласиях.

— Что ты предлагаешь? — Назар настроен решительно, но теперь в его голосе читается искренний интерес.

Он чуть наклоняется ближе, и я ловлю себя на мысли, что хочу ощутить его губы на своей шее. Это чёртово наваждение не хочет оставлять меня.

— Отпустить меня. И если я тебе дорога, просто ухаживать. Как в нормальных отношениях, — надежда вспыхивает во мне, словно крошечная искра. — Обещаю, больше сбегать не буду. Но и ты должен пообещать: если у нас ничего не получится, ты отпустишь меня.

— Я ещё не решил, — осекает меня он, но уже не так жёстко.

Его рука скользит вверх, едва касаясь рёбер, и это лёгкое прикосновение вызывает волну мурашек вдоль позвоночника.

Мы оба замолкаем, чтобы переварить информацию. Вокруг — живописная поляна: деревья шелестят листьями, вдалеке слышится редкое пение птиц.

В этом красивом месте хочется забыть обо всех тревогах, не думать о том, что скоро вернусь в клетку, хоть и золотую.

Тёплый ветерок играет прядями волос, а я ловлю себя на том, что неосознанно прижимаюсь затылком к плечу Назара.

— Ты помнишь Свету? — я решаюсь затронуть болезненную тему. — Я часто вспоминаю, как она тебя любила. Готова была жить твоей жизнью, лишь бы ты был с ней рядом. Может, такая девушка тебе нужна? Которая готова выполнять твои прихоти и заглядывать в рот.

Чувствую, как Назар хмурится, его пальцы слегка сжимаются на моём животе — не больно, но ощутимо, напоминая о его силе.

— Поэтому Света была для меня проходным билетом в твою квартиру. Потому что она не ты, — его голос звучит хладнокровно, но я замечаю, как он на мгновение отворачивается. — Она искала хозяина, а мне нужна сильная девушка, с характером. Жаль, что она так и не нашла то, что искала.

— Тогда зачем ты убиваешь мой характер? Зачем хочешь сделать из меня Свету? — я смотрю вдаль, на огни города, стараясь понять, что творится у него в душе.

Его тело напряжено, дыхание участилось, он тоже не так спокоен, как хочет показать.

— Я хочу, чтобы ты была моей. Вот всё, чего я хочу, — он разворачивает меня к себе, заглядывая в глаза. Его ладони ложатся на мои плечи, слегка сжимая их. — Ты будешь жить в моей квартире по собственному желанию. Тогда дверь будет открыта.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы понять, что мы разные? — я пытаюсь обозначить хоть какие-то сроки, чувствуя, что сейчас решающий момент.

Его пальцы чуть сдвигаются, поглаживая кожу над ключицей, и это прикосновение отвлекает, сбивает с мысли.

— Сколько нужно времени тебе, чтобы понять, что лучше меня ты не встретишь? — задаёт встречный вопрос он, чуть приподнимая бровь.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах.

— Неделя, — я приподнимаю брови, стараясь выглядеть уверенно.

— Месяц, — перебивает он, не давая мне шанса.

— Две недели, — торгуюсь я, как на рынке.

Внутри всё сжимается, но я знаю: лучше так, чем жить в страхе, чем сидеть в четырёх стенах.

Его ладонь скользит вниз по моей руке, переплетая наши пальцы. Этот жест кажется неожиданно интимным, и сердце пропускает удар.

Назар молчит несколько секунд, задумчиво глядя вдаль. Затем кивает:

— Хорошо, — выдыхает он.

Он разворачивается и ведёт меня к машине, больше не сказав ни слова.

Дорога кажется адски длинной. Назар напряжённо молчит, видимо, обдумывает наш разговор и, возможно, жалеет о своём решении.

Я же думаю о том, как прожить две недели с ним в одной квартире и не влюбиться окончательно.

Его пальцы всё ещё сжимают мою ладонь — крепко, но бережно, словно он боится, что я исчезну.

В салоне стоит напряжённая тишина, лишь тихо играет музыка. Слова неразборчивы, мелодия сливается с шумом двигателя. Я смотрю в окно, наблюдая, как мелькают деревья и фонари. Но краем глаза замечаю, как Назар бросает на меня короткие взгляды — быстрые, изучающие, будто он пытается прочесть мои мысли.

Когда Назар паркует машину, он вытаскивает из кармана мой телефон и протягивает мне:

— Позвони Жуку, пригласи на ужин, — говорит он и выходит из машины, давая мне несколько секунд, чтобы переварить его просьбу.

Я сжимаю телефон в ладони, чувствуя, как внутри смешиваются облегчение и тревога. Силикон кажется холодным, а пальцы Назара, передавшие его, были такими тёплыми.