Август 1938 года. Мумбаи.

Абдул Хаким вышел из дома ближе к вечеру, когда солнце уже заметно опустилось и дневная жара начала спадать. Он надел чистую белую рубаху и лунги, взял с собой плетёную корзину. Аиша проводила его до ворот, молча поправила ворот рубахи и на мгновение крепко сжала его руку. Дети играли во дворе: Фатима и Мариям собирали камешки в маленькую кучку, а маленький Юсуф ползал за ними и радостно смеялся, пытаясь схватить яркий камешек.

Улицы Мумбаи были оживлёнными. Прохожие спешили домой после работы, рикши громко звенели колокольчиками, а вдалеке, со стороны порта, время от времени доносился низкий гудок парохода. Абдул Хаким шёл знакомым маршрутом через свой квартал к небольшому чайному дому недалеко от портовых складов. Это место было тихим, его выбирали те, кто хотел поговорить без лишних глаз и ушей.

В чайном доме он сел за дальний столик у стены. Через несколько минут вошёл Салим — крепкий мужчина лет сорока, в простой одежде портового рабочего, с короткой аккуратной бородой. Они поздоровались коротко, как старые знакомые. Салим заказал два стакана крепкого чая с кардамоном. Когда чай принесли и они остались одни, Салим заговорил тихо, почти не поднимая глаз от стакана.

— Я сделал то, о чём мы говорили в прошлый раз. Со своими людьми перепрятал часть груза из старых тайников в новые. Мы работали три ночи подряд, очень осторожно, таскали по одному-два ящика за раз. Теперь всё лежит в другом месте, дальше от главных дорог и от тех складов, где британцы чаще всего проводят внезапные проверки. Там безопаснее. Они всё ещё ищут по старым адресам после майских облав, но нас там уже давно нет.

Абдул Хаким кивнул и медленно отпил чай.

— Мне надо знать место? — спросил он.

Салим покачал головой и поставил стакан на стол.

— Нет, брат. Лучше сюда не влезай. Ты и так много сделал для общего дела. Мы справились сами. Тебе не нужно это знать. Если вдруг что-то пойдёт не так, ты останешься чистым в их глазах. Для семьи это важнее всего.

Абдул Хаким помолчал, глядя на поверхность чая.

— Скоро всё начнётся, — продолжил Салим после небольшой паузы. — Люди говорят, что к концу месяца план будет полностью готов. Груза стало заметно больше. Новые ящики пришли из порта. Мы держим всё в нескольких местах, чтобы не потерять всё сразу, если британцы найдут один тайник. Винтовки, пистолеты, патроны — всё распределено.

— Мы можем рисковать собой, — ответил Абдул Хаким, — но должны защитить свои семьи. Если меня возьмут, кто позаботится о Аише и детях? Я не хочу, чтобы они остались без ничего и без защиты.

Салим посмотрел на него с пониманием и медленно кивнул.

— Я полностью согласен с тобой. У меня самого десять детей. Я думаю о них каждый день, когда выхожу из дома и когда возвращаюсь. Поэтому мы и стараемся делать всё очень осторожно. Никто не хочет, чтобы наши семьи пострадали. Мы собираем деньги тихо, распределяем их по надёжным людям. Некоторые уже спрятали сбережения на чёрный день. Если что-то случится, наши жёны и дети не останутся на улице без средств.

Они говорили ещё долго. Салим рассказал, как его люди переносили ящики ночью. Как выбирали новые места подальше от старых портовых складов, в районах, где британцы реже проводят внезапные проверки. Абдул Хаким слушал внимательно, задавал короткие вопросы о том, как держится связь с другими группами в городе. Салим отвечал коротко: цепочка работает, люди после майских облав стали осторожнее, но не сдались. Многие поняли, что отступать уже некуда.

Абдул Хаким думал о своей семье. О том, как Фатима помогает матери по дому, как Мариям учится завязывать узлы на нитке, как Юсуф тянется ко всему яркому. Он представлял, что будет, если его заберут. Эти мысли были тяжёлыми, но он не позволял им завладеть собой.

Когда разговор подошёл к концу, Салим допил чай и встал.

— Держись подальше от старых мест. Если понадобится твоя помощь, я найду способ передать тебе информацию. А пока живи как жил — чини обувь, ходи на рынок, занимайся семьёй. Так будет безопаснее для всех нас.

Абдул Хаким кивнул. Они вышли из чайного дома по отдельности, с небольшим интервалом времени. На улице уже начинало темнеть, но рынок ещё не закрылся. Абдул Хаким направился к знакомым прилавкам недалеко от Кроуфорд-маркета. В это время дня торговцы уже начинали собирать товар, но фрукты ещё были разложены.

Продавцы громко расхваливали спелые манго алфонсо — крупные, золотисто-жёлтые, с сильным сладким ароматом и сочной мякотью. Рядом лежали груды гуавы — светло-зелёные плоды с розоватой или белой мякотью внутри, сладкие и чуть терпкие на вкус. Абдул Хаким выбрал восемь крупных манго, осторожно ощупав каждый на спелость, и добавил две большие связки бананов — длинных, ярко-жёлтых, с тонкой кожурой. Продавец посоветовал взять ещё папайю — продолговатые плоды с ярко-оранжевой мякотью, которые хорошо хранятся и очень нравятся детям. Абдул Хаким взял четыре средние папайи. В конце он добавил большую горсть свежих фиников — тёмных, мягких, очень сладких — и три зелёных кокоса. Их молоко всегда радовало маленького Юсуфа. Он также купил немного свежей мяты и лимонов — Аиша любила добавлять их в чай.

Он расплатился, аккуратно уложил все покупки в корзину и пошёл к трамвайной остановке. Вагон был полон людей, возвращавшихся домой. Абдул Хаким стоял, держа корзину у ног, и смотрел на проплывающие мимо улицы. Город жил своей обычной жизнью: огни зажигались в окнах домов.

Когда он наконец дошёл до дома, Аиша уже приготовила ужин. Дети встретили его радостно: Фатима сразу помогла нести корзину, Мариям потянулась к манго, а Юсуф захлопал в ладоши при виде бананов и кокосов. Они сели ужинать на веранде всей семьёй. Аиша приготовила рис с далем, немного жареной рыбы и свежие овощи. Абдул Хаким разрезал манго и папайю, дал детям по большому кусочку. Фатима ела аккуратно, стараясь не пачкать платье, Мариям радостно пачкала руки сладким соком, а Юсуф просто сосал мякоть и смеялся.

После ужина, когда дети поели и убежали играть в дальний угол двора, Абдул Хаким и Аиша остались сидеть вдвоём на веранде. Он взял её руку и заговорил тихо:

— В случае чего я оставлю достаточно денег. Ты должна быть сильной, чтобы защитить детей. Спрячь их в безопасном месте, если понадобится. Не рискуй зря, думай прежде всего о них.

Аиша посмотрела на него спокойно и уверенно.

— На всё воля Аллаха. Но я надеюсь, что с тобой всё будет хорошо. Мы ещё родим детей, Хаким. Наша семья должна вырасти и стать сильнее. Я буду сильной, если придётся. Мы вместе справимся со всем, что пошлёт нам судьба.

Они сидели в тишине, слушая, как дети смеются и играют во дворе. Абдул Хаким чувствовал тяжесть в груди. Влажная августовская ночь опустилась на Мумбаи.

Абдул Хаким посмотрел на небо, где начали появляться первые звёзды над крышами. Он знал, что скоро многое изменится. Но сегодня он был дома, с женой и детьми, и это давало ему силы.

* * *

Рамеш проснулся от сильного голода. Желудок сжимался и тянул вниз, словно внутри сидел маленький зверь, который требовал еды. Он лежал на тонкой циновке в своей тесной хижине и смотрел в потолок из старых пальмовых листьев. Солнце уже пробивалось сквозь щели, освещая пыль, которая медленно кружилась в воздухе. Ночь прошла беспокойно: ему снились ящики на складе, блестящий металл винтовок и лица британских офицеров, которые обещали большую сумму за информацию.

Он сел, потёр лицо ладонями и почувствовал, как пустой желудок снова напомнил о себе. Последний раз он нормально ел вчера днём — две лепёшки и стакан чая. С тех пор ничего. Рамеш встал, отряхнул лунги и вышел наружу. Утро в Дхарави уже кипело жизнью. Женщины разжигали очаги, дети бегали между хижинами, крича и толкаясь. Запах чая с имбирём и жареных лепёшек плыл над узкими проходами, но Рамеш знал, что сегодня ему ничего не перепадёт просто так.

Он подумал о пистолете, который лежал завернутый в старую тряпку. Находка всё ещё жгла его изнутри. Двадцать пять рупий, которые он мог бы получить за информацию, казались огромными деньгами. Но и риск был огромным. Если те, кто прятал ящики, узнают, что он рассказал, его найдут даже с британской защитой. А если промолчит — голод будет становиться сильнее с каждым днём.

Рамеш решил пока ничего не предпринимать. Сначала нужно было найти хоть немного еды. Он вышел из своего переулка и направился в сторону рынка. Ноги сами несли его знакомой дорогой. По пути он старался не думать о пистолете и о ящиках. Сейчас главное — прожить сегодняшний день.

Рынок уже работал. Торговцы расставляли товар, выкрикивали цены, покупатели сновали между рядами. Рамеш шёл медленно, внимательно следя за людьми. Он искал удобный момент. Глаза скользили по толпе: женщины с корзинами на голове, мужчины с тюками на плечах, дети, бегающие между прилавками. Он заметил пару слуг в чистой одежде — они явно пришли за продуктами для богатого господина. Один из них, высокий и плотный, держал в руках большую корзину. Второй, помоложе, торговался с продавцом манго, громко споря о цене.

Рамеш приблизился. Он двигался плавно, словно просто шёл мимо. Сердце стучало спокойно, но внутри уже нарастало знакомое возбуждение. Он дождался момента, когда молодой слуга отвлёкся на спор, а старший повернулся к другому прилавку. Рамеш сделал шаг ближе, ловко сунул руку в карман старшего слуги и вытащил кошелёк. Движение было быстрым и незаметным. Кошелёк оказался тяжёлым. Рамеш сразу спрятал его за пояс под лунги и отошёл в сторону, смешавшись с толпой.

Всё прошло гладко. Он уже начал отходить дальше, когда вдруг услышал громкий крик:

— Держи вора! Он украл кошелёк!

Рамеш резко обернулся. Молодой слуга указывал прямо на него. Лицо у парня было красным от злости. Старший слуга тоже повернулся и начал проталкиваться сквозь толпу. Несколько человек вокруг сразу подхватили крик:

— Вор! Держи его!

Рамеш не стал ждать. Он оттолкнул ближайшего мужчину, который попытался схватить его за руку, и рванул в сторону. Ноги сами понесли его через рынок. Толпа расступалась неохотно: кто-то ругался, кто-то пытался подставить ногу. Рамеш ловко обогнул прилавок с овощами, перепрыгнул через корзину с помидорами и помчался дальше.

Слуги бежали за ним, крича и размахивая руками. К ним присоединилось ещё несколько мужчин — один из них был крепким носильщиком с пустой тележкой. Рамеш слышал топот ног позади и крики преследователей. Он свернул в узкий проход между рядами, где висели связки сушёного перца и лука. Он пробежал мимо женщины, которая несла кувшин с водой, едва не сбив её, и выскочил на более широкую улицу.

Сердце колотилось. Лёгкие горели, но страх и возбуждение гнали вперёд. Рамеш знал эти места. Он свернул резко влево, в переулок, где стояли телеги с овощами. Одна из телег чуть не преградила путь — он протиснулся между ней и стеной дома, едва не задев плечом деревянный борт. Позади раздался крик: кто-то из преследователей зацепился за телегу и упал. Это дало ему несколько секунд форы.

Рамеш мчался дальше. Босые ноги шлёпали по утоптанной земле. Он перепрыгнул через низкий заборчик, пробежал через чей-то маленький двор, где залаяла собака, и снова нырнул в лабиринт узких улочек. Один из слуг был уже близко — Рамеш слышал его тяжёлое дыхание и ругательства. Он резко свернул за угол старого дома с деревянными ставнями, прижался на мгновение к стене, а потом бросился в противоположную сторону.

Преследователи пробежали мимо. Рамеш воспользовался моментом и помчался через другой проход, где между домами висело бельё на верёвках. Он пригнулся, пробежал под мокрыми простынями, которые хлопали на ветру, и выскочил на улицу, ведущую к окраине рынка. Ноги горели, в боку кололо, но он не останавливался. Крики позади становились тише — погоня начала отставать.

Рамеш пробежал ещё один переулок, перепрыгнул через канаву с грязной водой и нырнул в густую толпу возле небольшой чайной. Здесь он сбавил скорость, смешался с людьми и пошёл обычным шагом, тяжело дыша. Никто не обратил на него внимания — все были заняты своими делами. Он оглянулся. Преследователей не было видно. Они, видимо, потеряли его в лабиринте улочек.

Только теперь Рамеш позволил себе замедлить шаг. Он вышел на более спокойную улицу и свернул в тихий переулок. Прислонился к стене, переводя дыхание. Руки слегка дрожали от напряжения, но внутри было странное облегчение. Он вытащил кошелёк и открыл его.

Внутри лежало двадцать пять рупий. Настоящие серебряные монеты и несколько бумажных купюр. Это была огромная сумма для такого, как он. На эти деньги можно было купить риса, даля, масла и даже немного одежды на несколько недель. Голод сразу отступил на второй план. Рамеш быстро спрятал кошелёк обратно и продолжил путь уже медленнее, стараясь не привлекать внимания.

Он шёл домой длинной дорогой, обходя основные улицы. По пути он думал о том, что произошло. Кража прошла успешно, но крик слуги едва не стоил ему свободы. Если бы его поймали, то избили бы на месте или отдали полиции. А теперь у него были деньги. Двадцать пять рупий. Достаточно, чтобы пока не протянуть ноги с голоду.

Вернувшись в Дхарави, Рамеш первым делом купил у уличного торговца большую порцию риса с далем и две свежие лепёшки. Он сел в тени своей хижины и ел медленно, смакуя каждый кусок. Сосед Абдул посмотрел на него с удивлением, но ничего не спросил. Рамеш думал о пистолете, который лежал под циновкой, и о ящиках на складе. Деньги давали передышку. Теперь можно было не рисковать каждый день. Но вопрос оставался: стоит ли рассказывать британцам про оружие за ещё большую сумму?

Он ещё не решил. Пока что он просто сидел, ел горячую еду и смотрел, как дети бегают по переулку. День продолжался. Город жил своей жизнью, а Рамеш пытался понять, как дальше жить с тем, что он знал.

* * *

Рамеш сидел на пороге своей хижины и смотрел, как солнце медленно опускается за крыши Дхарави. Двадцать пять рупий, которые он вытащил вчера из кармана слуги, лежали надёжно спрятанные под циновкой. Эти деньги давали ему передышку на полтора месяца, а то и больше. Он мог позволить себе нормально есть, не рисковать каждый день и даже отложить немного на будущее. Голод больше не давил на него, как раньше. Но мысли о складе не уходили.

Он думал о ящиках с оружием под слоем медной посуды. Там было столько всего, что никто не заметит, если пропадёт один пистолет или пара кувшинов. Продать пистолет было бы выгоднее, чем сдавать информацию британцам. Британцы могли обмануть, или те люди могли найти его даже с их защитой. А взять что-то маленькое и незаметно продать казалось безопаснее. Никто не узнает. Любопытство тянуло его обратно. Он хотел увидеть, что там происходит сейчас, и, возможно, взять ещё одну вещь, которая легко уместится под одеждой.

Рамеш решил. Сегодня вечером он пойдёт в порт. Он подождал, пока в трущобах совсем стемнеет и большинство людей лягут спать. Потом тихо встал, завернул в тряпку отмычку, которую всегда носил с собой, и вышел из хижины.

Ночь была тёплой и тихой. Рамеш шёл быстро, но осторожно. Он обходил освещённые места, выбирал тёмные переулки и пустыри. Чем ближе он подходил к порту, тем сильнее становилось внутреннее волнение. Он знал, что если его заметят на территории складов ночью, объяснить, что он тут делает, будет трудно. Но любопытство было сильнее страха.

Он добрался до забора из сетки и пролез через ту же дыру, что и в прошлый раз. Порт спал. Груды ящиков, бочки и старые вагоны создавали множество тёмных уголков. Рамеш шёл, прислушиваясь к каждому звуку. Где-то вдалеке слышался шум волн и редкие голоса ночных сторожей. Он пробирался между штабелями, стараясь не наступать на сухие щепки, которые могли хрустнуть под ногой.

Вот и тот склад. Дверь, через которую он входил раньше, была прикрыта, но не заперта. Рамеш приоткрыл её и проскользнул внутрь. Внутри было темно и прохладно. Он постоял несколько секунд, давая глазам привыкнуть, а потом двинулся в дальний угол, где стояли нужные ящики.

Вдруг он услышал голоса.

Рамеш мгновенно присел за штабелем пустых мешков и затаил дыхание. Голоса приближались. Двое или трое мужчин говорили тихо, но отчётливо. Он узнал один из них — это был Салим, который часто помогал бедным в мусульманском квартале.

— … берём только половину. Остальное оставим здесь пока. Нельзя всё сразу перевозить, слишком заметно будет, — сказал Салим.

Другой мужчина ответил:

— Телеги уже ждут у задних ворот. Грузим быстро и тихо.

Рамеш прижался к полу. Он осторожно выглянул из-за мешков. В слабом свете фонаря, который держал один из мужчин, он увидел, как трое человек открывают ящики и достают винтовки. Они работали быстро и слаженно: оружие заворачивали в мешковину, укладывали в корзины и носили к задней двери склада.

Сердце Рамеша билось так сильно, что он боялся, как бы его не услышали. Он приник к полу и старался дышать как можно тише. Любопытство пересилило страх. Он хотел увидеть, куда они повезут груз.

Мужчины вынесли несколько корзин и ящиков наружу. Рамеш дождался, пока шаги стихнут, и осторожно подполз к приоткрытой задней двери. Он выглянул. У стены стояли две телеги, запряжённые волами. Мужчины быстро грузили на них корзины с оружием, прикрывая сверху мешками с мукой или рисом.

Когда погрузка закончилась, Салим сказал тихо:

— Поехали к старым складам с мукой. Там уже всё подготовлено. Не гоните — не нужно привлекать внимание.

Телеги тронулись. Рамеш подождал несколько секунд и выскользнул следом. Он шёл за ними на расстоянии, прячась за ящиками и стенами складов.

Телеги выехали через задние ворота портовой территории и повернули на узкую дорогу, ведущую в сторону старой части порта. Рамеш следовал за ними, стараясь не отставать и не приближаться слишком близко. Каждый раз, когда телега скрипела или волы фыркали, он замирал и прислушивался. Один раз ему показалось, что кто-то из мужчин оглянулся. Рамеш быстро присел за кучей пустых бочек и замер. Он ждал несколько долгих секунд, пока телега не отъехала дальше.

Они ехали медленно, чтобы не шуметь. Рамеш тоже знал эту дорогу. Она вела к старым складам, где раньше хранили муку и зерно. Многие из них сейчас стояли полупустыми или использовались для мелких грузов. Именно туда и направлялись люди Салима.

Когда телеги свернули к одному из старых складов с покатой крышей, Рамеш остановился возле большого ящика. Он видел, как мужчины открывают ворота склада и начинают разгружать корзины. Они работали молча и слаженно. Один из них остался снаружи, осматриваясь по сторонам.

Рамеш понимал, что дальше подходить опасно. Но любопытство тянуло его ближе. Он обошёл склад с другой стороны, нашёл небольшую щель в стене и приник к ней глазом. Внутри горел слабый фонарь. Мужчины расставляли ящики и корзины в дальнем углу, прикрывая их мешками с мукой.

Он стоял так несколько минут, наблюдая за каждым движением. Страх и возбуждение смешались в одно острое чувство. Он видел, как они перепрятывают оружие, как тщательно маскируют его под обычный груз.

Когда разгрузка закончилась, Салим сказал тихо:

— На сегодня всё. Завтра ночью заберём остальное.

Мужчины закрыли ворота склада и ушли. Рамеш ещё некоторое время стоял неподвижно, прислушиваясь. Когда всё стихло, он осторожно отошёл от стены и направился обратно тем же путём, которым пришёл.

Обратная дорога показалась длиннее. Каждый шорох заставлял его замирать. Один раз он услышал голоса патруля и долго прятался за грудой пустых ящиков, пока они не прошли мимо. Только когда он снова оказался за забором порта и отошёл на безопасное расстояние, напряжение немного отпустило.

Рамеш шёл домой уже под утро. В голове крутились увиденные картины: ящики, винтовки, телеги, люди Салима. Теперь он точно знал — оружие перепрятывают. И делают это очень осторожно.

Дома он лёг на циновку, но спать не мог. Теперь у него было ещё больше вопросов. Продавать оружие самому казалось слишком опасным. Сдавать информацию британцам — тоже. Но любопытство уже не отпускало. Он понял, что вернулся на склад не просто так. Что-то внутри тянуло его глубже в это дело.

Рамеш закрыл глаза. До рассвета оставалось совсем немного. Скоро он должен будет решить, что делать дальше.