Бертольд сидел на корточках в задней комнате у Мирзы. Солнце палило снаружи так сильно, что даже глиняные стены нагрелись, но здесь, в полумраке, где единственный свет падал через узкую щель в двери, воздух оставался чуть прохладнее. Он держал в руках старый блокнот с зашифрованными пометками и медленно перелистывал страницы, ничего нового не записывая.

Хабибуллы больше не было рядом. Это известие давно сидело в голове тяжёлым грузом. Семеро погонщиков и проводник из Шер-Гали — все захвачены на том северо-восточном перевале, где, по словам старика, «патрулей почти не бывает». Британцы ждали именно там. Не на шумных путях через Джелалабад и Хайбер, а в тихом, укромном месте, в стороне от главных троп. Слишком точно, чтобы быть совпадением. Они не могли просто догадаться.

Бертольд закрыл блокнот и положил его на пол рядом с собой. Он потёр ладонью щиколотку — нога после обратного пути всё ещё давала о себе знать. Главный вопрос, который не давал покоя с утра: кто мог передать информацию? Британцы имели широкую сеть осведомителей, политических агентов и подкупленных племенных вождей. Но чтобы устроить засаду именно на той тропе, нужна была точная наводка. Не общие разговоры в чайханах, а конкретные детали: когда выходит караван, сколько животных, какой примерно груз.

Он начал перебирать людей из предыдущего каравана одного за другим. Проводник из Шер-Гали — старик, знавший горы десятилетиями. Хабибулла нашёл его через дальних родственников. Старик мог иметь старые связи на той стороне: многие из Шер-Гали торговали с Читралом и дальше. Возможно, он случайно упомянул маршрут кому-то из своих, а те продали сведения за афгани или рупии. Или кто-то из погонщиков: двое из Панджшера казались надёжными и молчаливыми, но у одного был брат, работавший на строительстве дорог ближе к границе. Брат мог услышать разговоры и передать дальше. Ещё один погонщик из Лагмана пришёл через знакомого Хабибуллы. Даже сам Хабибулла не мог знать всего о прошлом каждого человека.

Бертольд подумал и о возможной утечке в самом Кабуле. Пока собирали задатки, люди приходили в разные места: встречались у колодца, в саду у реки. Кто-то мог заметить эти встречи. Афганские власти иногда делились сведениями с британцами, чтобы сохранить хорошие отношения, — король Захир-шах старался балансировать. Отдельные министры или чиновники в министерстве внутренних дел могли иметь свои каналы. Да и обычный торговец, увидев, как Хабибулла собирает людей, мог решить заработать.

Бертольд встал, подошёл к кувшину с водой, налил себе чашку и выпил медленно. Нет, британцы не могли догадаться с такой точностью. Горы Афганистана — это тысячи троп и сотни перевалов. Даже местные иногда терялись в предгорьях. Чтобы устроить засаду именно там, где караван должен был перевалить последний хребет, требовалась свежая и точная информация о маршруте и сроках. Значит, утечка была внутри. Либо от проводника, либо от одного из погонщиков, либо через кого-то, кто наблюдал за подготовкой в Кабуле.

Теперь нужно было думать о новом караване. Без Хабибуллы всё ложилось на его плечи. С кем идти? Гуль Мухаммад с базара — хороший поставщик мулов, но слишком болтлив и любит рассказывать истории в чайханах. Нет. Ахмад из Чарикара — тихий, но у него брат в армии, это риск. Нужно было искать людей, хорошо знающих северные тропы и при этом не связанных с предыдущим караваном.

Бертольд снова сел и начал мысленно составлять список. Фарид — таджик из северных районов, которого он встречал раньше. Человек осторожный, водил караваны в сторону Мазари-Шарифа и дальше. У него были родственники в Бадахшане, он отлично знал перевалы. Можно поручить ему привести двоих-троих своих людей. Они будут знать только часть маршрута. Ещё Карим из окрестностей Кабула — молодой, но на вид надёжный, хорошо работал с животными. И, возможно, двое из дальних кишлаков у Пули-Хумри — Фарид мог их знать.

Всего восемь-девять человек плюс он сам. Не больше, чтобы караван не выглядел слишком крупным. Каждый получит задаток мелкими суммами в разных местах, как раньше. Никто не должен знать полный состав каравана до самого выхода.

Теперь маршрут. После провала на северо-востоке прямой путь через те же перевалы исключён. Идти снова на юго-восток через Хайбер было бы глупостью — там британцы наверняка усилили посты после истории с ложным караваном. Запад, через Кандагар и дальше в Белуджистан? Слишком далеко, там пустыни и британский контроль тоже сильный. Нет. Реалистичный вариант — север, но другим путём.

Из Кабула сначала на север по относительно спокойной дороге до Чарикара или даже до Пули-Хумри — это около трёх-четырёх дней нормального хода с животными. Там свернуть в горы Бадахшана. Не по главной тропе на Файзабад, где могут быть афганские патрули, а по боковым, менее известным путям через долины рек. От Пули-Хумри можно подняться через перевалы в сторону Кундуза, но лучше обойти крупные поселения и идти напрямую в сторону Ваханского коридора.

Вахан — узкий язык земли, созданный когда-то как буфер между русскими и британцами. Там высокие горы, мало людей, тропы идут вдоль реки Вахан-Дарья. Летом, в июле-августе, основные перевалы проходимы — снег уже сходит. Оттуда можно попытаться спуститься южнее, в сторону Читрала или даже Гилгита, где британский контроль слабее. Эти районы труднодоступны, патрули редки, особенно если идти не по главным тропам, а через высокогорные пастбища Малого Памира. Путь займёт не две недели, а месяц или больше, но именно это и делает его неожиданным. Британцы ждут караваны с оружием ближе к Хайберу или южнее, а не в этих далёких северо-восточных горах.

Риски были реалистичными: высокогорье — холодные ночи даже летом, возможны внезапные дожди или оползни на осыпях. Животные устанут, потребуется больше корма. Разбойники в отдалённых кишлаках Бадахшана иногда встречались, но небольшой караван без видимого богатства обычно проходил спокойно. Рядом советская граница — это тоже дополнительный риск. Главное — перейти линию Дюранда в тихом месте, где нет постоянных постов. Из Вахана есть тропы через малые перевалы в сторону индийской стороны, где можно выйти к племенным территориям.

Для такого маршрута нужны люди, привычные к высоте. Фарид и его родственники из Бадахшана подойдут идеально. Братья из Панджшера тоже горцы. Карима нужно будет проверить, выдержит ли. Сам Бертольд пойдёт с караваном — без Хабибуллы доверять кому-то полностью было нельзя. Нога уже почти зажила, месяц пути он выдержит.

Он встал и прошёлся по комнате, разминая ноги. Мысленно распределил роли: Фарид отвечает за северную часть пути до Вахана, он сам — за переход границы. Груз — те же ящики с Lee-Enfield под мешками с сушёными фруктами, хлопком и тканями. Гранаты — в корзинах с абрикосами. Патроны распределить по нескольким вьюкам.

Вопрос «кто мог заложить?» возвращался снова и снова. Это не было случайностью — засада получилась слишком точной. Возможно, кто-то из погонщиков заметил ящики при погрузке и проговорился в кишлаке по пути. Или проводник имел договорённость с местными пастухами, которые видели караван и передали весть вниз по долине. Британские агенты платили хорошо за такие сведения, особенно после шума с ложным караваном. Или утечка произошла ещё в Кабуле, когда Хабибулла собирал людей. У кого-то мог быть долг или семья на той стороне.

Бертольд решил, что в этот раз сделает всё жёстче: люди будут знать только следующий участок пути. Никто не получит полную карту. Задатки — по пять афгани сначала, потом ещё по десять перед выходом, остальное после возвращения. Встречи — только по одному или парами, в разных садах за рекой. Фарида он привлечёт первым — тот знает Бадахшан и сможет привести надёжных людей.

Маршрут в деталях: выход из Кабула ночью, узкой тропой вдоль мелкой речки на север, обходя огни города. Первый привал — в предгорьях за Чарикаром. Потом — путь на Пули-Хумри, но не по главной дороге, а параллельными тропами. Оттуда — подъём в горы через менее используемые перевалы в сторону Ишкашима или дальше в Вахан. В Вахане идти вдоль реки, используя высокогорные пастбища, где можно найти корм для животных. Переход границы — через один из малых перевалов южнее основного коридора, где британские патрули редки, потому что местность слишком сурова даже для них. Дальше — спуск в сторону Читрала, где можно передать груз местным контактам, если они ещё есть.

Это было реалистично. Путь длинный, но использовался веками для торговли между Кабулом и Кашгаром или северными районами. Летом он проходим. Британцы не держали там постоянных больших сил — основные войска были сосредоточены у Хайбера, в Вазиристане и вокруг Пешавара. Здесь, в высоких горах, контроль зависел от местных осведомителей, а их можно было обойти, если двигаться тихо и не останавливаться в крупных кишлаках.

Бертольд сел обратно на циновку и взял чашку с чаем. День шёл к вечеру, но он никуда не выходил. Только думал.

Он лёг на циновку, глядя в потолок. Мысли всё ещё крутились вокруг того, кто мог передать британцам точные сведения о предыдущем караване. Но ответ придёт только со временем — или не придёт вовсе. Главное сейчас — подготовить новый выход так, чтобы не повторить ошибку.

* * *

Бертольд проснулся ещё до рассвета. В задней комнате у Мирзы было тихо, только где-то за стеной слышался лёгкий храп хозяина. Он встал, умылся из глиняного кувшина холодной водой, надел простую одежду — широкие штаны, рубаху из грубой ткани и потрёпанный жилет. На голову повязал чалму так, чтобы лицо оставалось в тени. Нога почти не беспокоила, но он всё равно обмотал щиколотку мягкой тряпкой для надёжности.

Во дворе уже стоял осёл, которого Мирза подготовил с вечера. Бертольд проверил подпругу, перекинул через спину животного небольшую сумку с лепёшками и флягой воды. Никто во дворе ещё не шевелился. Он вывел осла за ворота, закрыл их за собой и медленно поехал по узкой улочке, ведущей прочь от центра Кабула.

Город только начинал просыпаться. В предрассветной полутьме слышались первые голоса муэдзинов с минаретов. Копыта осла мягко стучали по утоптанной земле. Они миновали несколько закрытых лавок, потом повернули на более широкую дорогу, которая вела на северо-запад, в сторону предгорий.

Солнце ещё не поднялось над горизонтом, но небо уже светлело. Воздух был свежим, с лёгким запахом дыма от ночных очагов. Осёл шёл спокойно, иногда мотая головой и отгоняя ранних насекомых. Дорога постепенно поднималась, оставляя позади последние дома Кабула. Вокруг начали появляться поля и небольшие сады, где уже работали первые крестьяне: они пололи грядки или несли воду в кувшинах. Бертольд смотрел на эти обычные картины и мысленно повторял имена людей, которых можно было бы привлечь к новому каравану. Фарид из северных районов знал горы лучше многих. Его родственники в Бадахшане могли пригодиться на дальних участках пути. Карим из окрестностей Кабула хорошо управлялся с животными, но его ещё предстояло проверить.

Через час пути город остался далеко позади. Бертольд свернул с главной тропы на едва заметную боковую дорожку, которая вилась между холмами. Здесь было спокойнее: не встречались ни путники, ни телеги. Только редкие кусты и камни по сторонам. Бертольд время от времени оглядывался, но никого не замечал. Местность вокруг была открытой, однако в этот ранний час оставалась пустынной. Он думал о том, как важно сохранить этот выезд в тайне. Даже случайный взгляд пастуха мог позже обернуться лишними вопросами.

Он продолжал ехать вперёд. Солнце наконец показалось над восточными горами, и сразу стало теплее. Свет мягко окрасил склоны. Бертольд снял с осла сумку, достал лепёшку и съел её на ходу, запивая водой из фляги. Жажда пока не мучила, но он знал, что днём будет жарче. Мысли то и дело возвращались к маршруту: сначала до Чарикара или Пули-Хумри по спокойным тропам, потом поворот в сторону Бадахшана, дальше через менее известные перевалы в направлении Вахана. Путь получался длинным, но именно поэтому он мог оказаться неожиданным.

Примерно через два с половиной часа после выхода из города Бертольд достиг нужного места. Это была небольшая лощина между двумя невысокими холмами, примерно в пятнадцати километрах от Кабула. С главной дороги её не было видно, а боковая тропа сюда почти не использовалась. Бертольд остановил осла у большого валуна, привязал его и внимательно осмотрелся. Никого. Только ветер слегка шевелил сухую траву.

Он подошёл к подножию одного из холмов, где среди камней виднелся небольшой выступ. Бертольд отодвинул несколько плоских камней, лежавших там в естественном порядке. Под ними открылась неглубокая яма, прикрытая куском старой ткани. Внутри, завёрнутый в промасленную тряпку, лежал небольшой передатчик. Бертольд достал его, проверил батарею и антенну. Устройство было старым, но надёжным: он сам собирал его когда-то из частей, привезённых разными путями.

Бертольд сел на камень, развернул блокнот с зашифрованными пометками и быстро составил короткое сообщение. Он сообщил о провале предыдущего каравана, о потере Хабибуллы и людей, о подозрениях на утечку. Затем подробно описал планы на новый караван: маршрут через север, через Пули-Хумри и дальше в сторону Вахана, небольшой состав из восьми-девяти человек, разделение сведений между участниками. Упомянул, что выйдет через две-три недели, если всё подготовит. Сообщение получилось лаконичным, закодированным простым шифром, который менялся каждый раз.

Он включил передатчик, настроил частоту и передал текст короткими сериями сигналов. Передача заняла меньше минуты. Бертольд выключил устройство, снова завернул его в тряпку и положил обратно в тайник. Камни вернулись на свои места и выглядели точно так же, как раньше. Он присыпал землю вокруг сухой травой и мелкими камешками, чтобы всё казалось нетронутым.

Бертольд постоял ещё немного, прислушиваясь к тишине. Только птицы где-то вдалеке подавали голоса. Он отвязал осла, сел на него верхом и медленно поехал обратно. Теперь путь шёл под уже поднявшимся солнцем, которое хорошо припекало. Осёл двигался ровным шагом. Бертольд ехал, внимательно глядя по сторонам. На обратном пути он встретил нескольких крестьян, ведущих ослов с поклажей, но те прошли мимо, не проявляя интереса. Один из них кивнул в приветствии. Бертольд ответил кивком и продолжил путь, мысленно отмечая, что такие случайные встречи не должны запомниться никому.

Дорога назад заняла чуть больше времени: солнце грело сильнее, и осёл чаще останавливался, чтобы отдышаться. Бертольд не подгонял животное. Он думал о деталях подготовки — в какой последовательности встречаться с людьми, где проводить разговоры, как разделить задатки. К полудню они уже приближались к окраинам Кабула. Город показался вдали: глиняные стены, минареты, дым от очагов. Бертольд свернул на другую тропу, чтобы войти не с той же стороны, откуда выезжал. Он спешился за полкилометра до первых домов и повёл осла в поводу. По пути он заметил, как один крестьянин ремонтирует забор, а другой несёт корзину с овощами. Всё выглядело обыденно и спокойно.

Вернувшись во двор, Бертольд отдал осла Мирзе, который уже проснулся, и прошёл в комнату. Там он сменил одежду на более чистую, умылся ещё раз и вышел на улицу. Жара уже стояла полная, но в тени было вполне терпимо.

Бертольд направился в небольшую чайхану неподалёку от базара. Это было скромное место с несколькими деревянными столами под навесом из циновок. Он сел за дальний стол, заказал чай и свежие лепёшки. Чайханщик принёс глиняный чайник и пиалу, поставил их перед ним. Бертольд налил себе чай, добавил сахар и медленно пил, глядя на проходящих людей.

В чайхане сидели несколько местных жителей: торговцы, ремесленники, один пожилой человек с чётками. Разговоры шли тихие, обычные. Кто-то говорил о ценах на зерно, другой жаловался на жару, третий рассказывал, как его сын вернулся из поездки в Джелалабад. Никто не упоминал караваны, оружие или что-то связанное с границей. Новости были повседневными: кто-то купил новую козу, в соседнем кишлаке родился мальчик, цены на хлопок слегка выросли. Бертольд слушал спокойно, не вмешиваясь. Чай был горячим и сладким, лепёшки — свежими. Он ел медленно, наслаждаясь моментом отдыха после долгой поездки. Такие простые минуты помогали собраться с мыслями перед дальней подготовкой.

Когда он допивал вторую пиалу, к столу подошёл знакомый — невысокий человек по имени Рахим, который иногда помогал с мелкими делами на базаре. Рахим был торговцем тканями и шерстью, всегда улыбчивый и говорливый, но не слишком любопытный. Он поздоровался, сел напротив без приглашения и заказал себе чай.

— Мир тебе, Абдулла-джан, — сказал Рахим, наливая себе из чайника. — Давно не виделись. Как дела в твоих торговых делах?

Бертольд кивнул в ответ.

— Нормально, Рахим. Торгуем помаленьку. А у тебя как?

Рахим начал рассказывать подробно. Он говорил о партии шерсти, которую привёз из северных районов. Покупатели, по его словам, хотели снизить цену, ссылаясь на то, что товар не самый лучший. Бертольд спросил, какого именно качества шерсть, сколько метров в партии и как она выглядит на ощупь. Они обсудили возможную прибыль от перепродажи в других частях города. Рахим рассказал историю, как один покупатель пытался торговаться до последнего афгани, и как в итоге они сошлись на средней цене. Потом он добавил, что в последнее время много шерсти идёт из районов ближе к Пули-Хумри, и качество там разное.

Они перешли на тему погоды. Жара в Кабуле стояла уже несколько дней, но Рахим слышал от своего брата, что в Чарикаре ночи ещё прохладные, а в горах даже днём дует свежий ветер. Бертольд спросил, не было ли дождей в последние недели. Рахим ответил, что дождей почти не было, но в северных районах иногда проходили короткие ливни, которые помогали пастбищам. Они поговорили о том, как это влияет на урожай пшеницы и на цену корма для животных. Рахим упомянул, что если дожди придут вовремя, то осенью можно ждать хорошего урожая фруктов.

Рахим рассказал, что его брат недавно ездил в Чарикар по делам и привёз вести: там всё спокойно, дороги открыты, никаких особых проверок не заметно. Бертольд слушал внимательно, отмечая про себя эту информацию. Никаких важных сведений о границе или военных делах не прозвучало. Они посмеялись над историей, как один торговец пытался продать старого осла за молодого. Покупатель проверил зубы и сразу понял обман.

Разговор продолжался. Рахим рассказал о своей семье: жена готовит хороший плов, дети растут здоровыми. Бертольд в ответ поделился общими фразами о торговле фруктами. Они обсудили цены на абрикосы и сушёные фрукты, которые могли бы пойти как прикрытие для груза. Рахим поделился, что в этом году абрикосы созрели раньше обычного в некоторых садах за рекой. Бертольд спросил про качество сушёных фруктов. Они поговорили о том, как лучше упаковывать товар, чтобы он не портился в дороге.

Потом они затронули тему ослов и мулов. Рахим сказал, что хороших животных сейчас найти не так просто. Бертольд заметил, что для небольших партий лучше брать молодых и крепких. Они сравнили цены на животных в разных частях базара и пришли к выводу, что у Гуль Мухаммада они чуть дороже, но надёжнее.

Время шло к середине дня, в чайхане становилось многолюднее, но никто не обращал на них внимания. Рахим вспомнил ещё одну историю про соседа, который купил новый ковёр и потом жалел, потому что цвета быстро выцвели на солнце. Бертольд в ответ рассказал короткую историю о том, как один торговец перепутал партии тканей. Они посмеялись ещё раз.

Вскоре Рахим встал, попрощался и ушёл по своим делам. Бертольд остался ещё на несколько минут, допил чай и расплатился. Он вышел из чайханы и медленно пошёл обратно к дому Мирзы. По пути он купил на базаре немного сушёных фруктов и вернулся в заднюю комнату.

Там он снова сел на циновку, достал блокнот и начал делать новые пометки — теперь уже о встрече с Фаридом, которую нужно было организовать в ближайшие дни. Мысли о маршруте через Вахан не покидали его, но после поездки и чая в голове стало спокойнее. День продолжался, и нужно было продолжать подготовку шаг за шагом, встреча за встречей, проверяя каждого человека. Бертольд понимал, что теперь всё зависит от того, насколько осторожно он подойдёт к выбору людей и к организации выхода.