В свете рассматриваемой проблемы большой интерес представляют наши взаимоотношения с Германской империей. Существует устойчивый миф, будто бы отношения между двумя монархиями до определенного момента были весьма безоблачны и что, воздержись мы от безоговорочной поддержки Франции против германских притязаний, все могло обернуться иначе. Увы, это всего лишь миф. Германская политика в отношении России была до предела прагматичной, и эта прагматика была отнюдь не в нашу пользу. На первый взгляд наши интересы никак не пересекались с интересами Германской империи. Не то что у Англии и Франции. Но опять же только на первый взгляд. На самом деле противоречий, как прямых, так и косвенных, было более чем достаточно. Начнем с прямых.
«Во второй половине XIX в. торговые отношения между Россией и Германией регулировались торговым договором, заключенным между Россией и Германским таможенным союзом в 1867 г. Быстрая индустриализация Германии привела к увеличению экспорта ее промышленных изделий в Россию. В 1877 г. германский ввоз составлял 46 % русского импорта. Стремясь оградить промышленность от иностранной конкуренции, русское правительство стало систематически повышать таможенные пошлины на промышленные товары, особенно на ввозимые через сухопутную границу (т. е. из Германии). В результате к концу 80-х гг. доля Германии в русском импорте упала до 27 %. Со своей стороны Германия в 1879 г. ввела пошлины на хлеб, которые в дальнейшем подверглись новым повышениям. Кроме того, были предприняты другие меры, направленные на стеснение импорта из России. В 1891 г. между Россией и Германией начались переговоры о заключении торгового договора, причем Германия добивалась снижения русских пошлин на фабрикаты, а Россия — германских пошлин на хлеб, лес и т. д… В начале 1892 г. русским министром финансов стал С. Ю. Витте, который взял в свои руки ведение переговоров с Германией. Будучи сторонником протекционизма, способствовавшего развитию русской промышленности, Витте занял в переговорах с представителями Германии довольно твердую позицию»[36].
Разразившаяся торговая война между Россией и Германией продолжалась вплоть до 1894 г. заключением Российско-германского торгового договора сроком на 10 лет. Однако в 1902 г., за два года до истечения срока договора, Германия вновь резко повышает ввозные пошлины на сырье и продовольствие. Новый договор 1904 г., учитывая стесненное положение России из-за конфликта на Дальнем Востоке, которое, естественно, было немедленно использовано Германией для нажима на Россию, был заключен на германских условиях.
Прямых столкновений интересов за пределами метрополий у России и Германии действительно практически не было. Но вот подступы к зонам германских интересов пролегали через территории, на которые Российская империя претендовала традиционно. Речь идет о Персии, Балканах и зоне Черноморских проливов. Прямого доступа к этим территориям у Германии не было, но его обеспечивала Австро-Венгрия, союзница Германии, а с ней у России противоречия были, да еще и какие!
Пожалуй, отдельного упоминания заслуживает Берлинский конгресс 1878 г. О нем уже говорилось применительно к позиции Франции. Но если французская позиция заключалась в ее полном отсутствии, то с Германией все обстояло иначе.
Официально инициатором конгресса был министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Дьюла Андраши де Чиксенткирали и Краснахорка. Разумеется, истинными авторами процесса были англичане, желавшие пересмотра положений Сан-Стефанского договора и лишения России если не всех плодов победы, то большинства из них.
Сан-Стефанский договор расширял территорию Болгарии по сравнению с границами, намеченными Константинопольской конференцией; болгарам передавалась значительная часть Эгейского побережья. При этом турецкие войска лишались права оставаться в пределах Болгарии. Для покровительницы турок — английской дипломатии — такое положение представлялось неприемлемым[37]. Австро-Венгрию также не устраивало усиление роли России на Балканах. Но вернемся к Германии.
Бисмарк произнес знаменитую речь, в которой заявил, что в «восточном вопросе» он не более как «честный маклер»: его задача — поскорее привести дело к концу. Таким образом, Бисмарк публично устранился от активной поддержки русского правительства. Все же русская дипломатия еще раз попыталась заручиться такой поддержкой. Она помнила, как тот же Бисмарк усиленно подстрекал русское правительство начать войну против Турции. Но оказалось, что канцлер успел превратиться в миротворца. Теперь он «советовал» России «в интересах мира» согласиться на созыв конгресса. Очевидно, Бисмарк рассчитывал, что германская дипломатия сумеет кое-что заработать в этом международном ареопаге. Русскому правительству не оставалось ничего другого, как примириться с такой необходимостью[38].
Князь А. М. Горчаков в записке на высочайшее имя заметил: «Берлинский конгресс есть самая черная страница в моей служебной карьере». Царь приписал на полях: «И в моей тоже»[39]. По результатам конгресса Германия, не получив видимых преференций, добилась главного — ослабления России и усиления своего союзника — Австро-Венгерской империи.