Глеб

Моя девочка засыпает.

Я нахожусь в парализованном состоянии. Не в силах пошевелиться. И в страшном сне не мог представить, что буду резать свою любимую.

Марьяна устанавливает дыхательные трубку.

Выдохнули. Собрались, — голос Полины выводит меня из транса. — С Богом. Скальпель, — острое лезвие делает первый надрез. Я возвращаюсь в прошлое. Встаю на путь, с которого свернул много лет назад Удаляю осколок из брюшной полости. Холодный пот стекает по позвоночнику.

С Ульяной я познал рай. Она и есть рай. Сердце болезненно сжимается. Я не позволю тебе уйти. Все, что с тобой случилось, моя вина. Это я допустил такое.

Крови много. Отсос. Марьяна, что у тебя с прибором? Она слаба, — тихо шепчет сестра. — Высока вероятность фибрилляции предсердий.

Страх огромным комом подступает к горлу. Я боюсь увидеть страшную картину — неживую Ульяну. Я должен ее спасти. Должен!

Похоже аорта повреждена, — глухо заявляет Нагорная. — Сосудистый зажим. Погоди, — выдыхаю. — Аккуратно, нельзя допустить натяжения селезеночного изгиба. Вот здесь пережми, — приказываю ей.

Слава Богу, аорта цела. Гематомы тоже нет, но откуда тогда неконтролируемое кровотечение.

— Ты уверен?

Хочется сделать вид, что я не понимаю сути вопроса.

— Да, — отвечаю нахмурившись.

Время останавливается. Краем глаза окидываю прибор. Сердце ангела бьется.

Кровотечение усиливается. Я вижу. Спокойно. Продолжаем. Можно сказать? Нет, — цежу сквозь зубы. Глеб, так не делается. Надо удалять. Кровь хлещет. Нагорный, надо резать, — сквозь толстый слой ваты доносится до меня.

— Заткнись! Ты мне мешаешь, — говорю с ненавистью в голосе. Продолжаю работать. Надо держать разум в холоде. Не поддаваться панике. Так учил меня отец. Он никогда не срывался.

— Ты убиваешь ее. Она изойдет кровью, — не унимается Полина. — Девочка умирает, — она смотрит на меня безумным взглядом. — Это не тот случай. Надо удалять орган. Капсула надорвана.

Даже если ты сохранишь его, это не дает гарантий от повторных рецидивов.

— Сука! Ты ослепла? Капсула цела. Ты собралась удалять здоровый орган?

Нагорная нервно сглатывает и возвращется к работе.

Из каждого правила есть исключение. Моя девочка вообще исключение из всех правил. Она другая. Меня заклинило на ней. Есть только Ульяна. Все остальные блеклые тени. Пустышки.

Серая масса. В мыслях — она. В сердце — она. Вдох — она. Выдох — опять она. Душу насквозь пронзила своим взглядом в день нашего знакомства. Она течет по моим венам. Мой маяк в беспросветной тьме. Зверь в цепи закован. Их не разорвать. В клетку с железными прутьями заперт. И ключи в ее нежных руках. Она стражник моего сердца. Она удар моего пульса. Не дает мне покоя. Каждое ее слово бьет набатом в голове. Каждый жест, улыбка, движение — проходят лезвием по сердцу. Полосуют его. Превращают в кусок мяса. Надышаться ею не могу. Каждый раз жадно вдыхаю родной аромат. С ней я всегда на грани. На краю обрыва. На линии опасной черты.

Она выживет. И удалять я ничего не намерен. Впереди у нее счастливая жизнь. А у меня? Что у меня впереди? Встреча с врагом. Схватка. Смертельная. Кровавая бойня. Адский замес. В живых останется только один. Без вариантов.

Я виноват перед ней. Я должен отказаться от нее. Со мной опасно. Сердце ноет от боли.

Сцепляю зубы. Я втянул ангела в дерьмо. Такие как она должны жить вдали от монстров. Она заслуживает лучшего. Зверь не достоен ее. У меня нет права портить Ульяне жизнь. Достаточно того, что уже сделано. Я должен поступить правильно. Отпустить. Но черт раздери, как без нее жить? Взять паузу? Разгрести мусор, завалы. А что потом? Тихая семейная жизнь? Дети и образцовые отношения мужа и жены? Проклятье. Неужели, я способен на такое?

— Больше крови. Закажи еще! Вливать без остановки, — спокойствие возвращается. Гашу в себе все мысли. Сейчас не время.

Состояние критическое. Давление падает. Девяносто на сорок, — Марьяна заметно нервничает. Мы не спасем. Глеб, надо удалять, — кровь закипает в венах от ее слов. Жилы стынут от гнетущего взгляда. Ее пальцы мелко дрожат. Она с шумом втягивает воздух.

— Нет! Работаем дальше.

Я не могу отступить. Не могу иначе. Я всё делаю правильно.

Сука! Не могу найти источник кровотечения. Откуда же так хлещет.

— Отсос не отключайте.

Только не уходи, малыш. Потерпи, я вытащу.

— Асистолия! — голос Марьяны взрывает нервную систему. — Все от стола! Дефибриллятор!

Мое сердце синхронно останавливается с маленьким сердечком волчонка.

Бригада подчиняется приказу реаниматолога, за исключением меня. Я не отойду ни на миллиметр от ангела.

Глеб! Я не уйду! Я сам!

— Разряд на двести, — сестра прижимает прибор к груди малышки. Импульсы тока проходят по хрупкому телу. — Атропин, два кубика.

Я не дам тебе уйти, маленькая моя. Делаю непрямой массаж сердца. Дыхание сбивается.

Сердце моей девочки не бьется.

Триста! Разряд! Марьяна, вытащи ее, — кричу.

Пульс бьет по вискам. Я ни черта не вижу. Меня засасывает в ад. Смотрю на бледное лицо Ульяши.

— Разряд на триста! Девочка, возвращайся к нам! — монитор жалобно пищит, отображая прямую линиЮ.

Закрываю глаза. Сдохну, но вырву ее из лап смерти. Шум в ушах нарастает. Марьяна продолжает работу. Она Нагорная по крови, а значит не сдастся без боя.

Разряд! Ну же, давай, еще немного, — новый импульс бьет по сердцу ангела. Марьяша, не останавливайся, — приказываю сестре. Ни за что, — твердо заявляет. — Еще!

Новый удар.

Последний.

Спасительный.

— Есть, — вскрикивает от радости. — Работаем дальше.

Погнали. Возвращаюсь на место.

"Нечего тупить" — кричит внутренний голос.

Хватит обтекать. Беру себя в руки.

Стоп! Вот же он источник кровотечения. Не моргаю от счастья. Перестаю дышать. На краткий миг мир сливается воедино.

Я тащу девочку из темноты, в которую сам толкнул.

— Шьем? — не могу не согласиться с Полиной.

Мой волчонок будет жить.

Отправляю окровавленный халат и перчатки в ведро.

— Ты гений, — сестра обнимает со спины. Подпрыгивает на эмоциях. Бросается мне на шею. — Всё тот же острый ум и ловкие руки. Ты ничего не забыл.

Спасибо, Марьяша, — смотрю в ее счастливые глаза. Прижимается ко мне крепко-крепко. Она у тебя небесной красоты. Да, она у меня ангел.

Ульяну увозят в реанимацию Закуриваю в оперблоке. Госпожа Нагорная может всадить мне скальпель в горло за это.

Плевать.

Пусть всё сгинет в горьком дыме, главное, что она жива.

Через час переступаю порог палаты, в пространстве которой разлетаются раздражающие звуки работающих приборов.

Сжимаю в руке тоненькие пальчики. Моя нежная девочка. Несмотря на все испытания, она не сломалась. Маленький воин.

— Ты — лучшая. Люблю тебя сильнее, чем можно любить.

Ульяна Прости, Глеб...Посмотри на меня, Ульяна. Посмотри на меня.

Не могу открыть глаза, веки тяжелые. За ребрами разливается ноющая боль.

Сколько я брожу в полумраке. Здесь всё чужое и незнакомое. Вроде как город.

Я осталась совсем одна.

Глеб... ты больше не часть моей жизни?

Волчонок... это прозвище осталось за стенами операционной, в прошлом... Больше так меня никто не называет.

Бегу….. бегу... а потом падаю.

Глеб... Глеб...

Нагорный молчит... Его здесь нет.

Еще никогда тьма не ощущалась столь затяжной и бесконечной. Я теряю сознание, возвращаюсь из забытья….. плачу... Снова проваливаюсь в пустоту.

Боже….. пусть Глеб выйдет на свет...

По ту сторону жизни я вижу жизнь. Ребенок. Мой сын. Маленький мальчик. Роман Нагорный. Я бегу за ним по зеленому лугу, но никак не могу догнать. Еще немного. Буквально несколько шагов.

Я дотрагиваюсь до маленького плечика. Нет! Крик продирает горло. Это фантом. Иллюзия. Мираж.

Все исчезает. Мой не рождённый ребенок. Мой малыш.

Просыпаюсь от звуков медицинских приборов. Открываю глаза и натыкаюсь взглядом на потолок. Вдыхаю стерильный запах. Я в больнице.

— Ульяна, — женщина в белом халате берет меня за руку. — Все хорошо.

Я медленно возвращаюсь в реальность. Слабость и боль во всем теле. Куча трубок и проводов прикреплены ко мне.

— Марьяша, позвони Глебу. Надо сообщить ему прекрасную новость. Он извелся за эти дни, что ты провела в реанимации. Превратил мою больницу в осадную крепость.

Женщина поправляет капельницу. Впиваюсь взглядом на надпись ее бейджа. «Нагорная Полина Андреевна».

Застываю от увиденного. Смотрю в широко распахнутые глаза незнакомки. Красивая.

Идеальные укладка и макияж. Нервно сглатываю и сжимаю пальцами простыню.

А вы Глебу...кто? — шепчу пересохшими губами. Я его мама, — ошарашивает меня ответом.