Ульяна

Невероятное. Утро нового дня. Просыпаюсь в обьятиях сильного мужчины.

Ночью я летала в космических мирах. Фантастика. А возможно и упала в пучину порока.

Я хотела испытать с Глебом все, что женщина может испытать с мужчиной. Горячие поцелуи, трепетные объятия, ласку крепких рук. То, что он делал со мной в постели напоминало виртуозную игру на музыкальном инструменте. Он нажимал на клавиши страсти, и я изнемогала в неге, испытывала восторг. От его распыляющих ласк я таяла, как шоколад на солнце. Стекала теплым воском по умелым пальцам Норманна. Он был нежен и аккуратен, давал возможность насладиться процессом. Я видела и чувствовала, как ему было сложно сдерживаться. Но он полностью контролировал ситуацию.

А потом была боль. Не думала, что она будет настолько острой. Мне казалось, что Глеб разорвет меня на части. Ощущение будто меня ножами резали. Но под напором нежности и заботы тело расслабилось. После я вовсе обезумела. Меня трясло от накатывающих горячих волн. Я задыхалась, кричала. С моих губ слетали порочные стоны. В конце мне казалось, что я где-то на небесах. Это было незабываемо.

Норманн сделал меня женщиной. Своей женщиной. Он забрал мою чистоту и невинность, но я не жалею об этом. Эти воспоминания отпечатаются в моей памяти. Я навсегда запомню свою первую близость. Своего первого мужчину — нежного хищника Глеба Нагорного. Викинга.

Осторожно выскальзываю из его объятий. Усаживаюсь поудобнее на кровать и откровенно пялюсь на него. Он такой расслабленный, спокойный. Изучаю черты лица. Красивый и сильный.

Мускулистое, мощное обнаженное тело. Титановые мышцы, доведенные до совершенства, широкие плечи, кубики на идеальном прессе, и немаленькое достоинство. Мысли улетучиваются, когда я вижу набухшую плоть. Большую и твердую. Он возбужден. На это невозможно не смотреть.

Внизу живота все переворачивается.

— Утренняя эрекция. У мужчин это естественный процесс, — сонный голос долетает до моих ушей.

— Доброе утро, — от неожиданности закашливаюсь и на автомате прикрываю грудь руками.

Глупо. Он столько раз видел меня голой.

Как себя чувствуешь? Там не болит? Все хорошо, — опускаю ногу на пол в попытке встать. Куда ты собралась в такую рань, волчонок? — приподнимается на локтях и открывает сначала один глаз, потом второй.

В душ, а потом мне надо на кухню. Проголодалась? Хочешь я позвоню Зое, она организует завтрак в постель. Я не есть иду, а готовить. Ты стремишься занять место моего повара? Нет, просто Багир сказал, что... в общем после секса ты любишь есть пельмени.

— Чего? — недовольно бурчит и рывком тянет к себе. Припечатывает к горячему телу. — Что тебе еще наговорил этот болван?

— Больше ничего. — Ой, — вскрикиваю, когда мужская рука опускается на бедро и властно ее сжимает.

— Ты только моя! Моя! Больше никаких разговоров обо мне или о сексе с Долматовым. Поняла?

А иначе я сделаю его инвалидом.

Не сердись. Я все поняла, — смотрим глаза в глаза, не отрываясь. Ульяша, ты должна знать, что я только с тобой добрый и пушистый, — обжигающе горячие губы накрывают мои. Берут в свой плен. Мокрый язык проскальзывает внутрь, выбивая из меня сдавленный стон. Поцелуй получается сочным и острым, со вкусом перца чили. Кусает меня за нижнюю губу. Маленькая, но сладкая месть. Кажется, кто — то хотел в душ, — обхватывает меня за талию и закидывает себе на плечо.

Земля и небо поменялись местами. Мои растрепанные волосы раскачиваются из стороны в сторону точно пьяные.

Куда ты меня тащишь? Ты переезжаешь. Будем жить в моей комнате. Надеюсь ты помнишь, что каждый вечер ждешь меня голенькой в нашей спальне.

Я не хочу спать в твоей комнате. У тебя матрас жесткий, — колочу его кулаками по спине. Капризулька, — тяжелая ладонь отпечатывается смачным шлепком на моей голой попке. — Не проблема, заменим. Да, если тебе интерьер не по вкусу, вызывай дизайнера и... В общем делай, что хочешь. Мне все можно? Да, куколка, тебе разрешаю делать все, что душе угодно.

Мы легко помешаемся в просторную душевую кабину. Глеб намыливает каждый миллиметр моего тела. Это уже входит в привычку. Можно сказать, ежедневный ритуал. Закрываю глаза и получаю максимальное удовольствие. Горячая вода стекает по груди, спине и бедрам.

Я и сама могла искупаться. Не маленькая. Для меня ты всегда будешь маленьким волчонком. Вот еще чего. Больше никакого прозвища. Обожаю, когда ты злишься. Иди к черту! Ты вчера меня впервые по имени назвал. Помнишь, ты говорил, что это будет равносильно признанию в любви? Ты влюбился?

А ты сомневаешься? Я влюблен, Богданова. У нас был секс, а я им только по любви занимаюсь, — уголок его губ ползет вверх. Глеб вновь издевается. Опять твои шуточки. Я серьезно спрашиваю — Если серьезно, то признания — это лишь слова. Они подобны ветру. Ветер свободный, его невозможно поймать. Словами ничего не докажешь. Не верь им, ангел. Верь поступкам. И мне верь. Я никогда не причиню тебе боль. Я лучше сдохну, чем обижу свою девочку.

Вода прекращает свой бурный поток на наши обнаженные тела. У меня почему — то начинает кружится голова.

— Я скучала по тебе, — тянусь к его губам. Срываю короткий поцелуй.

Кончиками пальцев дотрагиваюсь до его груди. Провожу линию по дорожке волос ведущей к паху. Я безумно хочу его трогать, изучить совершенное тело, узнать его тайны. Стать его королевой.

Малыш, после первого раза лучше повременить несколько дней. Я хочу тебя, — протяжно выдыхаю в губы. Ты уверенна, что сможешь?

Киваю головой. Мне до жути хочется раскрепоститься в его объятиях. Открыть новые горизонты. Познать с Норманном не только секс, но и саму жизнь.

Прикасаюсь к мужскому естеству.

— Сожми сильнее. Приласкай его, — хрипло просит, откинув голову назад.

Я встаю на колени. Я отчаянно хочу этого. У меня нет чувства брезгливости или страха. А только дикое сексуальное желание, которое усиливается при одном только взгляде на мужчину.

Обхватываю твердую плоть ладонью и смело двигаю рукой. Целую бардовую головку. Сжимаю сильнее и провожу языком по вздутым венам. Вижу, что он закрывает глаза от удовольствия.

Нежно касаюсь подушечками пальцев яичек. Боже, что я творю.

— Черт, — цедит сквозь стиснутые зубы. Дыхание сбивается. — Малыш, смотри на меня, — заставляет запрокинуть голову. — Открой рот и дыши носом.

Я подчиняюсь. Размыкаю губы и впускаю каменный орган. Глеб двигается медленно и аккуратно.

— Давай чуть глубже, — хрипит и поощрительно гладит по волосам. Я вижу, что он сдерживается.

Он возбужден до предела. Меня будоражат собственные эмоции. Я ощущаю власть над мужчиной, доставляя ему удовольствие. Кажется, я и сама возбудилась до изнеможения от этого порочного процесса.

— Достаточно, — глухо стонет. — Иди ко мне. Всего пара мгновений и меня ставят на ноги, поворачивая лицом к стене. Проводит мокрыми ладонями по моей попе, раздвигает ягодицы.

Упираюсь ладонями в стеклянную дверцу душевой.

— Расслабься, маленькая, — прихватывает зубами кожу на шее. — Тише, — вздрагиваю, когда медленно проникает в меня пальцем на всю длину. Очень глубоко. Задевает особенную точку.

Убирает руку, а затем толкается уже двумя. Ласкает мои груди, зажимает соски, выкручивает и перекатывает между пальцами. Каждое прикосновение оголяет нерв. Пускает смертельный ток по коже. Так больно и одновременно так нежно.

Я начинаю откровенно хныкать от нетерпения. Я горю от желания почувствовать его в себе.

Прикусываю губу, когда Глеб одним движением толкается в меня. Запрокидываю голову на его плечо. Зарывается пальцами в мокрые волосы, впивается в мои губы болезненным поцелуем Кусает их, продолжая вколачиваться горячим поршнем. Растягивает и заполняет до высшего предела. Сжимает мое горло и ускоряет движения.

Голодный бешеный зверь. Он хочет моего подчинения. Хочет брать меня и делать своей. И я покоряюсь требованиям хищника.

Ещё... я хочу еще! Ведьма! Евнуха из меня сделала. На привязи держала, к себе не подпускала. А теперь ты хочешь еще? — вдалбливается в меня остервенело. Насаживает на член как резиновую куклу.

Каждый толчок вырывает из меня стон.

Я не в силах сдерживаться, кричу, когда острые ощущения становиться нестерпимыми.

Прижимает сильнее к душевой, буквально вдавливает в нее. Грудь расплющена о мокрое стекло Продолжает вколачиваться, сжимая рукой ягодицы до боли. Колени дрожат, перед глазами яркие вспЫШкИ.

Влажные порочные шлепки заглушают мои стоны.

Глеб порабощает меня и мне это до безумия нравится.

— Я больше не могу, — скребу пальцами по стеклу, раздавленная его весом и напором. Ищу точку опоры. — Глеб ….. пожалуйста.

Разводит мои ноги в шире, надавливает на клитор. Пускает по венам смертельный яд.

— О чем просит мой ангел? — тихо шепчет, прикусывая мочку уха.

Это настоящее мучение. Изошренная пытка.

— Я хочу...Ну пожалуйста, — внизу все сводит от напряжения, организм требует разрядки.

Глеб нарочно останавливается. Разворачивает лицом к себе. Прижимает к груди. Обхватываю его ногами. Трепещу в его руках.

Моя девочка хочет кончить? Скажи, солнышко? Да, — едва выдавливаю из себя. Не могу сфокусировать взгляд на нем. Все плывет в туманной дымке страсти и желания.

— Всё для тебя, малыш, — резко входит, пронзает измученное тело невероятной болью. Горячий орган распирает низ живота.

Громко стону в ответ на его движения. Упиваемся друг другом. Отдаюсь во власть ощущений. Я начинаю терять связь с реальностью. Мне плевать на последствия. Больше нет запретов и правил.

Все мысли сливаются в одну, которая врастает в корку головного мозга. Норманн только мой. Мой Пусть на короткое мгновение, но только лишь мой.

Оргазм молнией пронзает тело изнутри. Мужское семя горячей струей бьет в стенку влагалища.

Заполняет до отказа. Мы дышим тяжело и судорожно.

— Ульяна, — глухо рычит мой мужчина. — Я одержим тобой, — прижимается лбом к моему. — Ты мой космос, малыш.

Проваливаюсь в омут от его слов.