Ульяна

Самое худшее состояние — одиночество. Оно убивает быстрее болезни. Я в этом мире одна. Я безумно устала. Я не хочу возвращаться в суровую реальность. Не хочу просыпаться в жестокий мир Норманна. В мир, где все замешено на крови и насилии. Накрываю себя одеялом с головой.

Вздрагиваю от каждого шороха в ожидании зверя. Глеб не торопится бросать меня на растерзание своим псам. Но я знаю, что наказание неминуемо.

— О, ты уже вернулась, бродяжка? — Кристина врывается в мою комнату без стука. Залетает ураганом, сметающий все на своем пути.

— Наивная дура! — ехидно улыбается и брызжет своим ядом. — Думала, что я предам Глеба?

Идиотка, да я лучше сдохну, чем пойду на это. Я люблю его, — заявляет с гордостью, подняв подбородок.

Рада за тебя. Живите долго и счастливо. А теперь пошла вон! У ангелочка прорезался голосок? — спрашивает с надменной улыбкой. — Можешь сколько угодно лить в уши про то, что я тебя избила. Глеб не поверит. Я рассказала ему свою правду. Ты первой меня ударила, взбесившись на отказ помочь сбежать. Оставь меня в покое, — Цежу сквозь зубы. Какая ты жалкая! Давно я таких дурочек как ты не встречала. Уморительно было наблюдать за твоим побегом. Тупая овца. Ты даже не поняла, что Дэна и в помине не было в машине. Нагорный сам был за рулем. Убирайся! В отчаянии хочется вцепится в ее волосы. Я силой готова вытолкать ее из комнаты. Глеб приказал тебя привести к нему. Так что давай, пошевеливайся. Хозяин не любит ждать. Это для тебя он хозяин. А я свободный человек, — вцепляюсь мертвой хваткой в ее пальцы.

Стерва тащит меня вниз по лестнице и останавливается у кабинета монстра.

— Приятного вечера, подстилка, — скалится на прощание.

Вталкивает меня в комнату так, что я чуть ли не носом падаю на белоснежный ковер.

Замираю на месте. Глеб сидит на диване, широко раскинув ноги. Его крепкие и мускулистые руки вытянуты вдоль спинки. Он собрался смотреть представление со мной в главной роли. От его взгляда нервный холодок проносится вдоль позвоночника.

За дверью раздается истошный вопль Кристины. Девушка кричит нечеловеческим голосом.

— Она своё получит, также, как и ты.

Он пожирает меня глазами. Опускаю голову в пол, не могу выдержать взгляд зверя.

— Подойди, — чеканит приказ в свойственной ему манере.

Я продолжаю стоять. Ноги налились свинцом и не подчиняются мне.

— Богданова, ты оглохла? — жесткий голос бьет плетью.

Надо идти, зверя лучше не злить.

Каждый шаг дается с трудом, словно я иду по раскаленному песку.

— Ближе, — голос пробирает до костей.

Делаю еще один шаг.

— Еще ближе, волчонок.

Ненавижу тебя! И прозвище дурацкое терпеть не могу!

— А теперь опускайся на колени.

Легкие обдает огнем, пытаюсь унят дрожь в теле. Я пошатываюсь, когда коленка касается мягкого ворса ковра. Глеб кладет руку на мое плечо. Это и не рука вовсе, а лапа огромного медведя, который готов разорвать меня. Он проводит пальцами по косточкам ключицы, потом по губам. Первая слеза капает на руку с черной порослью волос.

— Я очень устал, хочу расслабиться.

Робко поднимаю глаза.

Глеб смотрит изголодавшимся хищником. До боли сжимает мой подбородок.

— Ненавижу нытье, — стирает большим пальцем влажную дорожку на щеке.

Не знаю, что на меня находит, но бью его по лицу.

Он в миг хватает за локоть, разворачивает к себе спиной, отрывает от пола. Удерживает меня на весу, вжимает в свою могучую грудь. Его руки сдавливают талию железным обручем. Становится тяжело дышать.

— Еще раз меня ударишь, выебу так, что неделю ходить не сможешь. Поняла? — чувствую горячее, рваное дыхание на своей шее. — Отвечай!

Да, — тихо шепчу. Хороший ответ, волчонок. Запомни, я не знаю слова «нет». И ждать я тоже не люблю.

Приступай, — отрезает он.

Что… что делать? Не строй из себя целку. Отсоси мне. Я никогда не. Заткнись, — обрывает грубо. — Будешь медлить, трахну в твою маленькую попку. Вгоню болт по самый желудок.

Выбора у меня нет. Осторожно тянусь к ремню. Не торопясь освобождаю его от петель.

Расстёгиваю ширинку. Руки ходят ходуном, как у алкоголика. Дичайший тремор. Спускаю брюки до колен. Мужское достоинство бугром выпирает из трусов.

— Шевелись! — раздается над головой.

Я поддеваю пальцами резинку боксеров. Тяну их вниз. Сердце замедляет ход. Впервые в жизни я вижу мужской детородный орган. И он совсем не похож на картинку из учебника биологии.

Большой и толстый, переплетенный венами с бордовой головкой. Вздыбленный и жилистый. Он мерно покачивается перед моим носом.

— Что? У твоих мужиков были болты поменьше? — произносит с усмешкой, расстегивая пуговицы на рубашке.

Отшатываюсь от страха и стыда. Я не смогу. В меня такое не поместится. Он разорвет меня.

Это извращение. Природой так не задумано. Я не хочу брать его в рот.

— Куда? — вскрикиваю, когда хватает за волосы и притягивает к себе. Вжимает в стальной пресс живота.

— Живо рот открыла!

Отрицательно мотаю головой.

Это просто кошмарный сон.

Я не хочу. Не надо, — с ненавистью поднимаю на него глаза. Каждый день будешь мой член обслуживать. Молиться на мой хер станешь, — надавливая на скулы, заставляет разомкнуть губы.

Одним грубым толчком входит так глубоко, что достает до задней стенки горла.

Упираюсь ладонями в его бедра. Он толкается глубже. Из глаз брызжут слезы.

— Мало практики, Богданова? Кто же так сосет, волчонок? — ухмыляется ублюдок и отпускает меня.

Откашливаюсь. Сгибаюсь пополам от судорог в горле. Противно и унизительно. Я лишь вещь тдля него. Кукла для развлечения, не более.

Зверь не дает прийти в себя. Вновь хватает меня за волосы. Бьет членом по лбу и губам.

— Дыши носом, — приказывает коротко.

Я в ужасе открываю рот. Чувствую на языке солоноватый вкус. Уголки губ растягиваются под напором и начинают покалывать от боли.

— Шире рот. Бери глубже, — в голосе звучит издевка.

Горло разрывает от давления. Начинаю задыхаться от нехватки воздуха.

Он продолжает напористо насаживать мою голову на член. Вгоняет его во всю длину без каких- либо послаблений.

Жестко! Грубо!

Вонзаю ногти в его бедра.

— Ощущение, что ты никогда не делала минет, — входит в меня рывками.

Таранит до упора. Захлебываюсь под натиском движений. Слезы непрерывно текут по щекам, Меня никогда так не унижали.

— Слишком большой для тебя? — вгоняет раскаленный орган до самого основания. Он проткнет меня насквозь. К горлу подкатывает тошнота. Еще немного и сработает рвотный рефлекс. Я на грани обморока.

Глеб отстраняется, и я падаю на бок. Жадно глотаю воздух. Горло саднит. Надо дышать, повторяю про себя.

— Посмотри на меня, — мой мучитель наклоняется и приподнимает голову. Вытирает салфеткой рот.

Предпринимаю попытку встать, но мне не позволяют.

— Перестань дергаться, — протягивает стакан воды. Делаю несколько глотков.

Я растеряна и не понимаю, зачем он это делает.

— Продолжим, — глупо было надеяться, что на этом все закончится. Стакан выпадает из моей дрожащей руки.

Я больше не могу, — сил терпеть не осталось. Кажется, что этой пытке нет конца и края. Да ладно, — издевательски усмехается. — У тебя никто не спрашивает.

Багровая головка снова давит на опухшие губы. Тяжело дыша открываю рот. Движения становятся еще жестче. Раскаленный орган вдалбливается со всей силы в истерзанную глотку, толкается в нёбо.

— Глотай, — я не успеваю понять смысл его слов. С губ зверя срывается хриплый стон. В горло ударяет горячая струя вязкого и терпкого семени. Непроизвольно сглатываю, но его слишком много.

Закашливаюсь от спазмов в желудке. Сплевываю остатки на пол. Часть спермы стекает по подбородку и шеи.

— Оближи, — рычит зверь.

Сказанное приводит меня в ступор. Он продолжает уничтожать мое достоинство. Выпачкал меня в грязи, что теперь не отмоешься.

— Хватит, — жалобно сиплю. — Я не хочу.

Грубо отталкивает.

— Проваливай, — бьет словами наотмашь.

Обессиленная я поднимаюсь с затёкших колен. Униженная и растоптанная бреду в свою комнату. В полуобморочном состоянии захожу в ванную. Включаю горячую воду на полную мощь.

Остервенело тру себя мочалкой. Кожа горит от боли и напора воды. Внутри бурлит смесь противоречивых эмоций из ненависти и возбуждения. Все что делал со мною Глеб абсолютная дикость. Не смотря на его грубость мое тело откликается. Это ужасно и невыносимо. Я не могу лгать себе. Меня тянет к нему. Я не могу противостоять этому. Касаюсь себя между ног, там влажно, и вовсе не от воды. Нагорный жестоко уничтожает мою гордость. Я становлюсь порочной и одержимой им. Он делает меня ненормальной.