Ульяна

Последующие несколько дней я продолжаю размышлять о побеге. Чем больше я думаю, тем меньше понимаю, как это сделать. Дом Нагорного настоящая укрепленная крепость. Вооруженная до зубов охрана, собаки. Мозг плывет и ничего уже не соображает.

Нагорный возвращается на третий день поздней ночью. Он заглядывает в мою комнату. Я притворяюсь спящей, но даже с закрытыми глазами чувствую его пристальный, пожирающий взгляд. Хочется стать невидимкой.

Мне делается плохо, когда он проводит пальцами по моему бедру, задирает майку и обводит по кругу пупок. Дыхание спирает, с трудом сдерживаюсь от крика.

Его прикосновения прожигают кожу, сердечный ритм учащается.

Спокойной ночи, малыш, — тяжелая ладонь ложится мне на скулу, большой палец касается губ. Единственное чувство, которое я испытываю в этот момент — беззащитность. Если я не сбегу, то сойду с ума. Еще немного и у меня не останется сил сражаться. Мы с Глебом в разных весовых категориях. Я проиграю в войне с ним. У меня нет шансов. Норманн слишком силен. Как только он уходит, я бегу в ванную. Смываю с себя его прикосновения, его запах. Ульяна Владимировна, — утром в комнату заглядывает горничная 3оя. — Глеб Олегович ждет вас внизу, — она оставляет на столе бумажный пакет и протягивает мне конверт.

Вскрываю его. На глянцевой бумаге нежно лилового цвета каллиграфическим почерком написано "Жду тебя через 30 минут. Форма одежды спортивная. Норманн" Нагорный полон сюопризов.

В оставленном пакете я нахожу лыжный костюм и зимние кроссовки.

Принимаю душ, заплетаю волосы в тугую косу. Одеваюсь, как было велено и спускаюсь на первый этаж В доме по-прежнему стоит тишина.

— Привет. Богданова, — знакомый голос раздается над ухом. От неожиданности я подпрыгиваю на месте.

Привет, — роняю глухо. Как дела, солнышко? — спрашивает, едва касаясь губами моих губ. Отлично, — выдыхаю, отхожу от него на пару шагов назад.

Я не знаю, как себя вести.

Пойдем. — хватает за руку и тянет к выходу. Куда? — спрашиваю. едва успевая переступать ногами. Полетим на романтическое свилание Что? Что он сейчас сказал? Полетим? Свидание, да еще и романтическое?

Какое еще свидание? Кукла, ты слишком много болтаешь, — недовольно хмыкает мужчина. — Сегодня я найду твоему рту более полезное применение.

Мы сворачиваем на тропинку, ведущую к вертолетной площадке. До нас доносится отчетливый звук крутящихся лопастей. С каждым шагом он становиться ближе. Прямо по курсу стоит вертолет.

— Глеб, — я одергиваю руку и останавливаюсь. — Я не полечу. Вернемся домой. Пожалуйста.

Вместо ответа он притягивает к себе, сжимает в тиски. От его тела исходит жар. Мне становится неуютно. Собственническими движениями втягивает меня в кабину. Усаживает в кресло и фиксирует мое дрожащее от страха тело ремнями. Один вокруг бедер, два защелкивает через плечи. Надевает наушники. С игривой улыбкой на лице щелкает меня по носу, и напоследок, вкладывает в руку упаковку леденцов.

— Взлетаем, — командует пилоту. Воздушное судно отрывается от земли.

Глеб невозмутимо садится рядом. В отличие от меня, он не связывает себя по рукам и ногам.

Не затыкает уши. От его самоуверенности хочется открыть дверцу и выпрыгнуть, решить все свои проблемы одним разом.

Весь полет Нагорный не обращает на меня внимание, изучает какие-то документы, печатает что-то в телефоне.

Ты как? — спрашивает, отстегивая меня от ремней, как только вертолет садится. В норме, — вру, не глядя в глаза зверю. Тошнота подкатывает к горлу, а голова бешено кружится. Хочется на свежий воздух.

Богданова, ты большая врунишка. Бледная, губы синюшные. Тебя укачало. Открой рот. Зачем? Ты невыносимая! Делай, что говорю.

Глеб достает из кармана блистер лекарств, и я размыкаю губы.

— Сейчас станет легче, — таблетка оставляет горький вкус на языке.

Я выхожу из вертолета.

Перед глазами завораживающая картинка.

Полный восторг.

Вокруг все красивое и невероятное. Кажется, я попала в сказку. Величественный и могучий лес.

Огромные снежинки падают на верхушки сосен и елей.

Я не успеваю насладиться великолепием увиденной картинки, как Глеб тянет меня в сторону.

Вертолет улетает. Я остаюсь наедине со зверем посреди зимнего леса. Кровь приливает к голове, а тело сковывает от ужаса.

Ты умеешь ездить верхом? — интересуется, выпуская мою ладонь. О чем это ты? — оглядываюсь по сторонам. Мужчина громко свистит и из-за опушки леса к нам выходит белая лошадь. Грациозная, с величественным видом и удивительно красивая.

— Знакомься, это Аврора, — дух захватывает от одного взгляда на благородное животное. Внутри разливается невероятное тепло Глеб, какая она хорошенькая, — глажу ее по гриве. Вот, покорми ее, — протягивает мне кусковой сахар и подсушенный кусочек хлеба — Она самая спокойная в моей коллекции и с удовольствием тебя прокатит.

Нагорный помогает мне взобраться в седло. Сам берется за поводья, и мы начинаем прогулку.

Я визжу от восторга. Первый раз я верхом на лошади. Невероятные ощущения. Успокаивающий процесс, как занятие медитацией. Мы сворачивает в лес. Медленно едем по хорошо вытоптанной дорожке. Прогулка проходит неторопливо и в тишине. Я задираю голову. Из-за снега не видно неба.

Мороз кусает щеки. Ловлю ртом снежинки. Стряхиваю тяжелый снег с веток деревьев. Хочется забыть про все на свете. Оказаться в уютном домике и созерцать природу.

Незаметно наступают сумерки.

Выйдя из лесной чащи, мы останавливаемся.

Глеб отпускает Аврору.

Она найдет дорогу, не переживай за нее. Спасибо тебе, очаровашка, — обнимаю ее за шею. — И тебе Глеб спасибо, за чудесный день. Я жду от тебя другой благодарности, — он ухмыляется, а мне становиться неловко.

Мы проходим несколько метров, и я открываю рот от удивления.

Внизу, под лесным массивом стоит деревянный домик.

Нравится? — обнимает меня сзади. Да, — с трудом выдавливаю из себя от переполненных эмоций. Меня охватывают смешанные чувства. Я даже не берусь анализировать происходящее. Нагорный не перестает меня удивлятьЭтот демон искушен и очень талантлив.

В следующее мгновение Глеб подхватывает и перебрасываем меня через плечо.

Отпусти. Я сама пойду. В снегу увязнешь, волчонок, — большая ладонь ложится мне на задницу. — Мой волчонок. Ты же только моя, Богданова? Отвечай.

Да, — бормочу глухо. — Ты, когда — нибудь назовешь меня по имени? Это будет равносильно признанию тебе в любви, — усмехается зверь.

Господи, как же я мечтаю, чтобы в мире нашелся человек, который сотрет самодовольную улыбку с лица Норманна.

В уютном доме накрыт стол, как в дорогом ресторане.

Я нисколечко не удивлена, это в стиле Глеба.

Едим в полной тишине. Каждый думает о своем.

После ужина перемешаемся на мягкий ковер.

Зимняя ночь опустилась на лес. В камине потрескивает огонь.

Мы молча смотрим друг на друга минуту или две. Я с опаской и страхом в глазах, Глеб с восхищением и желанием во взгляде Станцуй для меня, — Нагорный первым нарушает тишину. Я не умею, — отворачиваюсь к окну. Не могу смотреть на его блуждающий по моему телу взгЛяд Не ври мне. Я не хочу танцевать, — четко и громко произношу каждое слово. Здесь я решаю, чего ты хочешь. Даю тебе уникальное право выбора, или ты танцуешь или я тебя трахаю, — решительно говорит мужчина От романтики не осталось и следа. Зверь остается зверем. Нельзя обманываться и питать ложных иллюзий.

Собираю все свои силы, встаю и прохожу в середину комнаты.

Распусти волосы и сниму одежду, — звучит холодный приказ. Я не буду танцевать голой, — бормочу себе под нос. Богданова, пошевеливайся, — хищная ухмылка и властный голос заставляют подчиниться.

Снимаю с себя тонкую спортивную куртку, брюки, стягиваю носки.

— Достаточно, — он останавливает меня, когда я собираюсь избавиться от футболки.

Глеб включает музыку в телефоне. Очень приятная и медленная. Первые секунды просто слушаю, не двигаюсь.

Закрываю глаза.

Вдох. Выдох.

И я отдаюсь ритму танца. Обретаю себя в нем. В теле приятная усталость. На душе светлая грусть.

В эти минуты я еще не знаю, что настанет день и я захочу повторить этот танец, но не смогу. Я буду проклинать свою свободу. Моя душа будет обуглена. Испытание, преподнесенное мне судьбой, сломает меня. Единственным моим другом и зрителем станет океан.

Музыка заканчивается. Я останавливаюсь. Опускаю плечи и голову. На ресницах дрожат слезы.

Чувствую, как Глеб подходит ко мне.

Притягивает к себе и заставляет запрокинуть голову. Я открываю глаза. Одинокая слеза падает на мужскую руку.

- Девочка, ты даже не представляешь, какая в тебе таится дикая красота, — шепотом выдыхает в губы.

— Ты обещал... - я не успеваю договорить, мой рот закрывают горячим поцелуем. Поджимаю пальчики на ногах, встаю на цыпочки. Меня отрывают от пола. Глеб целует нежно и глубоко. Внизу живота теплеет.

Безумие. Неправильно. Так не должно быть. Я ненавижу этого человека. Он опасен, жесток и циничен. От него исходит черная энергетика. Он безжалостный убийца. Он разрушит мою жизнь.

Словно услышав мое мысли поцелуй неожиданно прекращается.

— Выпьешь что-нибудь? — отпускает меня.

С трудом удерживаюсь на подкашивающихся ногах.

Я не употребляю спиртные напитки. Скучно живешь, волчонок. Найди себе другую игрушку, с которой будет весело, — выпаливаю и тут же осекаюсь. Язвочка. Совсем скоро ты станешь ласковой и послушной. Норманн обязательно займется твоим воспитанием.

От сказанных слов страх усиливается.

— На вкус, как лимонад со льдом, — протягивает мне бокал с прозрачной жидкостью. — Попробуй.

Уверен, что тебе понравится.

Мы возвращаемся к камину. Я делаю несколько глотков. Все, что происходит дальше не отпечатается в моей памяти.