Мы, родители, лицемерно заявляем, что любовь, которую мы испытываем к своим детям, редкого вида, и мы единственные, кто так их любит. Мы часто говорим, что все, что мы делаем, делается ради детей, и наши намерения всегда чисты. Я здесь, чтобы разрушить это. Ай, сейчас будет больно.

Во-первых, я успокою вас: вы действительно неизмеримо любите своих детей. Возможно, вы любите их сильнее, чем кого-либо в своей жизни. Но вот и ловушка: значительная часть вашей любви подпитывается вашей жаждой – сейчас будет неприятно – контроля и обладания. Вы думаете, что ваша любовь – настоящая и безусловная, но это не так. Она в большей степени связана с контролем. И пока вы не признаете эту истину, ваши отношения с детьми будут страдать. Гарантирую.

Именно с детьми наша потребность в контроле и обладании проявляется ярче всего. У нас есть подосознанное убеждение, что поскольку мы растим их 24/7, они «наши». А раз они наши, их мысли, чувства и поведение тоже принадлежат нам, и больше нам, чем им. Мы подосознанно ожидаем, что дети будут вести себя так, как мы хотим, и жить по нашему плану. Когда они этого не делают, мы становимся одержимы контролем и используем всевозможные виды манипуляций, чтобы заставить их следовать придуманному нами пути. Самые распространенные тактики? Злость и наказание. Когда это не работает, мы начинаем их игнорировать, эмоционально отдаляться или даже пренебрегать ими.

Подумайте об этом. Пытаетесь ли вы управлять взрослыми в своем окружении так же, как контролируете своих детей? Разве со взрослыми вы не подумаете дважды? Разве с ними вы не более милые, прощающие и терпеливые? Если бы ваш друг опоздал на ужин, забыл ключи дома, не достал посуду из посудомоечной машины или просто не проводил с вами время, когда вы этого хотите, вы бы злились? Если бы он потерял вашу любимую книгу или цепочку, вы бы стали кричать на него? Стали бы вы стыдить или наказывать его, или забирать у него что-то, что для него важно? Сомневаюсь, что вы бы сделали что-то из перечисленного с такой же готовностью. Вы бы взяли паузу и серьезно оценили последствия.

Почему же, когда мы становимся родителями, мы не ведем себя столь же благосклонно в отношении своих детей? Если ребенок забыл рюкзак, почему мы кричим? Если он потерял кофту или телефон, почему наказываем и стыдим его? Единственная причина в том, что мы думаем, что владеем своими детьми, а значит, можем так делать. Все дело в чувстве собственности и контроле. Знаете, в чем трагическая ирония? Мы верим, что именно так правильно показывать детям любовь. Мы даже называем это «из лучших побуждений».

Но разве любовь должна быть жестокой? Разве жестокая любовь ощущается как правильная? Мне точно так не кажется. Хотели бы вы получать такую любовь от друзей или партнера? Почему любовь должна подразумевать наказание и надзор? Почему она не может иметь под собой эмпатию, сострадание, общность и связь? Любовь не должна быть синонимом контроля, но именно в этом и состоит большая часть нашего родительства. Родительская любовь традиционно не является чистой и искренней. Это любовь + обладание + контроль.

Осознание контролирующей природы нашего самого светлого чувства глубокое. Без него мы так и останемся со своими манипулятивными тактиками, которые принижают ощущение внутренней защищенности и ценности наших детей. Дело в том, что дети, какими бы маленькими они ни были, знают, что, чтобы это чувство росло и укреплялось, нужна сонастройка. Как мы помогаем? Мы убираем свое желание контролировать их и заменяем его безусловным принятием и пониманием. Достаточно задать себе вопрос: «Кем на самом деле являются мои дети и какие у них потребности?» вместо «Кем я хочу, чтобы мои дети были, основываясь на моих потребностях?»

Возможно, вы возразите: «Как же я заставлю своего ребенка поступать правильно, если не буду контролировать и наказывать его?» Это типичный родительский военный клич. Как будто контролировать – это единственное, что мы умеем, или словно единственной альтернативой контроля является полное пренебрежение: если мы дадим детям свободу исследования своего голоса и судьбы, они окунутся в экстремальное реалити-шоу с сексом, наркотиками и рок-н-роллом (почетное первое место любого оппозиционного поведения). Знаете, почему мы так думаем? Потому, что мы привыкли к традиционной модели страх-вина-стыд, которая заставляет нас подавлять собственные рок-н-ролльные фантазии. Поскольку мы не реализовали эти подавленные модели, то проецируем их на своих детей. Нас растили под надзором и в подавлении, и наш самый большой страх – жить без чужого управления. Поэтому мы контролируем и подавляем наших детей.

Любовь не должна быть синонимом контроля, но именно в этом и состоит большая часть нашего родительства. Родительская любовь традиционно не является чистой и искренней. Это любовь + обладание + контроль.

Я не пропагандирую пассивное родительство и невмешательство. Я лишь говорю о контролирующем образе мышления и его негативном влиянии на наше взаимодействие с детьми. Подход осознанного родительства помогает осознать свой контролирующий образ мышления и то, как мы навязываем детям свои планы.

Почему это осознание важно? Когда наши дети протестуют, вместо того, чтобы заставить их чувствовать себя виноватыми из-за их действий, стоит проявить эмпатию, поскольку мы теперь понимаем, что сами пытаемся заставить их следовать нашим планам. То, как мы заставляем детей играть на пианино, а не тромбоне, как подталкиваем их к тому, чтобы они стали лыжниками, баскетболистами в юном возрасте, пели, танцевали, рисовали или занимались актерским мастерством, может быть связано не с тем, кем являются наши дети, а с тем, что факт выполнения нашими детьми всего этого дает нам чувство контроля и значимости.

Когда я расстроилась и накричала на свою дочь из-за того, что она бросила занятия по конному спорту после того, как я все эти годы столько за них платила, причиной этому была моя любовь к ней или то, что я потеряла контроль и была так зла, что мое представление о том, кем она должна была стать, не реализовалось? А когда я разозлилась на нее в пятом классе за то, что она не получила пятерки? Тогда я тоже разозлилась потому, что так сильно ее любила, или потому, что все пошло не по моему плану о гениальном ребенке? И каждый раз, когда я злилась на нее из-за своих нереализованных ожиданий, был ли мой гнев вызван любовью к ней или потребностью в контроле?

Правда в том, что каждый раз, когда я расстраивалась из-за своей дочери, это происходило из-за моей потребности управлять и желания казаться сильнее, а не из-за моей любви к ней. Когда я ожидаю одно, а события происходят иначе, я теряю спокойствие. Я могу притворяться, что это происходит из-за моей любви и заботы по отношению к ней и что злость вызвана беспокойством и опекой, но это абсолютная ложь. Правда в том, что любое наше ожидание, любое «должен», которое мы предъявляем нашим детям, и любая потребность исходят в первую очередь из нашего желания контролировать.

Вы можете сказать: «А что насчет ситуации, когда мой ребенок делает ужасный выбор? Когда он бьет братьев и сестер, ворует у учителя или, еще хуже, принимает опасные вещества?» Мой ответ не изменится: почему злость и контроль являются решением? Эти эмоции исходят из наших неоправданных ожиданий и разбитых фантазий и не решают проблему. Решение в чем-то другом. Оно не в том, чтобы вызвать у детей страх, чтобы они больше не делали неправильный выбор, а в том, чтобы заглянуть глубже, в корень проблемы и спросить: «На чем основывается плохое поведение?» Существуют три основные причины проблематичного поведения детей: (1) недостаток информации, потому что у них мало жизненного опыта, чтобы знать столько же, сколько известно нам; (2) недостаток навыков, потому что их мозг еще не до конца развит, чтобы они могли принимать решения так же, как мы; (3) недостаток чувства самоценности, поскольку они боятся, что мы можем отвергнуть их или посчитать несостоятельными.

Все наши проблемы с детьми можно исправить, если мы отойдем от злости и контроля и начнем сочувствующе и глубоко исследовать, что с ними происходит. Они создают разобщение, и точка. Если вы родитель, который хочет создавать связь, эти две токсичные черты должны уйти из вашего эмоционального репертуара.

Наша потребность в контроле прячется так хорошо, что ее порой сложно заметить. Она прикрывается заботой, обеспокоенностью, поддержкой и родительской защитой. Как родители, мы так давно не смотрели на себя в зеркало, что можем называть любовью что угодно.

• Я хочу, чтобы ты занимался скрипкой, даже если тебе не нравится, потому что я люблю тебя.

• Я подталкиваю тебя к тому, чтобы стать врачом, потому что люблю тебя.

• Я хочу, чтобы ты отрастил волосы, потому что люблю тебя.

• Я недавно назвал тебя толстым, потому что люблю тебя.

• Я недавно накричал на тебя, потому что люблю тебя.

И знаете что? Мы действительно верим в то, что говорим. Мы ни на секунду не задумываемся о том, что наши намерения основаны на чем-то, кроме любви. В конце концов, откуда еще они могут исходить?

Заглянуть за свою «любовь» в глубину контроля и манипуляции может быть больно. Это требует от нас саморефлексии и грубой честности с самими собой. Мы можем списать все на любовь, но лишь самые смелые готовы встретиться лицом к лицу со своим подосознанным стремлением управлять и желанием ощутить значимость. Когда мы сможем посмотреть сквозь нашу «любовь» на тень контроля, качество наших отношений значительно изменится от иерархии и доминирования до связи и взаимности.

Когда мы не взаимодействуем со своими внутренними контролирующими демонами, происходит весьма ироничная вещь. Мы, родители, чувствуем себя жертвами своих детей, когда они не следуют придуманному нами плану. Нам остается только удивляться, как же мы оказались в таком положении. Но правда совершенно противоположна. Это наши дети являются жертвами нашего стремления управлять и планов. Они зачастую не делают ничего назло нам или против нас. Они просто дети. Конечно, они могут сделать неверный выбор или вести себя незрело, но они редко делают это, чтобы сделать нам больно. Но поскольку мы не осознаем свою ненасытную внутреннюю потребность в контроле, мы воспринимаем реальность перевернутой с ног на голову и считаем себя преследуемой жертвой!

Перестать контролировать – это наиболее сложное, что должны сделать родители. Позвольте продемонстрировать важное разграничение между руководством и жаждой управлять. Перестать командовать не означает, что вы прекратите руководить. Вы просто перестанете навязывать контроль в моменты, когда все идет не по вашему сценарию. Это критично: руководить и контролировать – совершенно разные функции. Первая подразумевает заботу и ответственность за безопасность ваших детей, а вторая – перекладывание на них ответственности за то, как они заставляют вас чувствовать себя. Руководство не требует никаких условий, а контроль кишит ими. Это разграничение станет понятнее далее.

ВОПЛОЩАЕМ ЭТО В ЖИЗНЬ

Чтобы внедрить в свою жизнь новое осознание в области контроля и любви, вам нужно быть честным с собой. Каждый раз, когда вы негативно реагируете на своего ребенка криком, злостью, наказанием или эмоциональным отдалением, вы делаете это не из любви. Как бы вы ни оправдывали свою реакцию, это не является любовью. Вы можете любить своего ребенка, но в этот момент вы не выражаете любовь. Вы проявляете желание контролировать. Так что в следующий раз, когда вы сделаете что-то из этого, остановитесь и подумайте:

• Почему я испытываю потребность, чтобы все было по-моему? Могу ли я отпустить это?

• Почему я испытываю потребность быть правым? Могу ли я отпустить это?

• Почему я чувствую угрозу, когда мой ребенок ведет себя не по моему плану? Могу ли я отпустить это?

Когда мы контролируем своих детей и не даем им права голоса, мы сильно подрываем их чувство значимости. Мы непреднамеренно лишаем их прав и создаем сомнения. Они начинают думать: «Может, я недостаточно хорош или значим, чтобы следовать своему голосу» или «Может, я настолько плохой, что заслуживаю подобного отношения».

Вместо крепкой связи мы создаем дисфункцию в динамике наших с ними отношений. Помните: всякий раз, когда возникает страх, присутствует некое разобщение. Для истинного контакта необходима безопасность и свобода самовыражения.

По мере того, как мы осознаем, что наше взаимодействие с детьми основано на контроле, мы не только перестаем навязывать им свое мнение, но и начинаем испытывать эмпатию к тому, как они сдерживались нашим контролем.

Как вы узнаете позже, эмпатия – это ключ к связи и основа крепких отношений с детьми. Она может развиваться лишь тогда, когда нет контроля.

Понимание условной природы нашей любви тяжело для родителей. Однако осознав это, мы можем перестать навязывать эту условность нашим детям. Есть сильное упражнение, которое позволит обнаружить, на чем основана наша любовь:

• Если мой ребенок ведет себя как _______________, то я испытываю гордость.

• Если мой ребенок ведет себя как _______________, то я испытываю грусть.

• Если мой ребенок ведет себя как _______________, то я испытываю злость.

• Если мой ребенок ведет себя как _______________, то я испытываю разочарование.

Выполнение этого упражнения поможет понять, на чем базируется ваша любовь. Я предлагаю посчитать, сколько раз в день вы используете утверждения «если – то» в отношении своих детей. Наверное, вы прибегаете к ним минимум десять раз в день. Такой вид условного контроля создает в детях ощущение, что их ценность основана на удовлетворении нас и подчинении. Когда они хорошо себя ведут, мы хвалим их и повышаем их чувство значимости. Когда они этого не делают, мы забираем похвалу.

Не ругайте себя, если вы обнаружили условную природу вашей любви. Это не делает вас плохим родителем, вы просто человек. На самом деле я бы даже сказала, что большинство из нас знают только такую любовь. И лишь немногие способны достичь безоговорочного чувства.

Большинству из нас не знакома идея безусловной любви. Все потому, что многие никогда не получали такую любовь от родителей. Нас растили в «если – то» – любви и контроле, в модели страх-вина-стыд, и именно это мы передаем нашим детям. Чтобы перейти от жажды управлять к безоговорочной любви, требуется осознание и ясность. Для начала необходимо понять все моменты, когда мы стремимся контролировать, и затем сделать осознанное усилие, чтобы отпустить контроль. Чтобы растить своих детей так, как никогда не растили вас, требуется практика и самоотверженность. Вы ведь и в самом деле могли никогда не испытывать безусловную любовь.

Большинству из нас не знакома идея безусловной любви. Все потому, что многие никогда не получали такую любовь от родителей. Нас растили в «если – то» – любви и контроле, в модели страх-вина-стыд, и именно это мы передаем нашим детям.

Дэвид и Марсия боролись с решением их двенадцатилетней дочери Сони уйти из школьной команды по гимнастике. Соня была одной из лучших. Она занималась гимнастикой профессионально с начальной школы и принимала участие во всех местных соревнованиях. Ее комната была заполнена кубками, трофеями и медалями. Дэвид и Марсия знали всех родителей в команде, это была большая и дружная семья. Решение Сони было как гром среди ясного неба. Они пришли ко мне, когда оказались в тупике. Они перепробовали всевозможные манипуляции, но, кажется, ничего не работало. Соня полностью отдалилась от них, и у нее началась дерматилломания[2].

Когда они пришли ко мне впервые, меня шокировала хрупкость Сони. Она объяснила, что у всех участников команды была особая диета и режим физической нагрузки. Тут вклинилась Марсия: «Но это здоровая еда! Соня нас потом поблагодарит». Дэвид раздраженно перебил жену: «Нет времени на болтовню. Соня уже пропустила три недели тренировок. Если так и продолжится, ее выгонят из команды. Я даже не знаю, сможет ли она когда-то вернуться в форму. Мы просто теряем время!»

Когда я спросила Соню, почему она решила уйти, ее ответ был на удивление четким и ясным: «Я хочу быть обычным, нормальным ребенком. Я не хочу по шесть часов в день заниматься гимнастикой. Мне нравилось, пока было весело, но больше не весело, я постоянно на нервах. Я не вижусь с друзьями и не делаю то, что делают они. Я или учусь, или тренируюсь. Ненавижу это. С меня хватит!»

Дэвид снова заговорил: «Это и не должно быть весело, Соня! Речь о преданности и стойкости. Посмотри, как многого ты достигла! Если ты сейчас бросишь, все усилия пойдут насмарку!»

Очевидно, что родителям это решение давалось тяжелее, чем Соне. Они так привязались к ее роли гимнастки, что не видели, кем еще она была и что выражала. Я задала ее родителям всего один вопрос: «Почему вы не способны выслушать своего ребенка?» Дэвид и Марсия замерли. Они никогда не задавали себе этот вопрос: «Почему? Почему мы не могли бы выслушать своего ребенка?»

Большинство родителей, с которыми я работала, разделяют неосознанное убеждение, что они обладают властью над своим ребенком и должны принимать решения за него. Когда Соня воспротивилась их контролю, эта пара не подумала спросить себя: «Почему мы ее контролируем?» Вместо этого они попытались контролировать ее еще больше. Я сказала: «Видите, как сложно может быть просто ценить и принимать решения своего ребенка? Это не ваше решение, а ее! Разве она уже не сделала достаточно и не достигла достаточных успехов? Зачем вам все это? Неужели ей нужно заниматься гимнастикой еще десять лет, чтобы вы себя хорошо чувствовали, когда она соберется уйти? Когда будет достаточно?»

Эти родители меня очень вдохновили, ведь я видела, насколько они были закрыты. Их ребенку было очень больно, но они не могли отпустить свои убеждения. Отход от старых моделей поведения и принятие необходимости изменений может быть тяжелым. Дело в том, что, как и многие из нас, Дэвид и Марсия видели только плохое. Их захватил страх, что, если дочь бросит гимнастику, у нее будет меньше шансов при поступлении в колледж. Их фильму с дочерью, – талантливой гимнасткой, которая была исключительной, имела медали и хорошие отзывы, – не суждено было выйти. Им нравилось, что Соня – звезда, и нравилось быть родителями звезды.

Дэвид и Марсия верили, что контроль был единственной возможностью «спасти» их дочь от «неправильного» решения. Они думали, что продавят, если надавить сильнее. Они считали, что управлять и манипулировать – единственный способ взаимодействия с ребенком. Но они не видели, что в тот самый момент они причиняли ей больше боли, чем, возможно, когда-либо в будущем.

Видите, как сильно любовь окрашивается контролем и страхом? И только когда мы будем готовы заглянуть глубже в свои бесосознанные страхи, мы, возможно, захотим измениться. Когда Дэвид и Марсия наконец поняли, что их условная любовь причиняет Соне боль, они смогли отпустить контроль и посмотреть иначе на ситуацию, в которой оказался их ребенок.

Дэвид и Марсия узнали, что Соня хотела проводить больше времени со школьными друзьями и что девочка любила рисовать – хобби, на которое раньше не хватало времени. Но самое главное, они поняли, что их дочь не была безответственной спорщицей, она просто была верна себе. Разве это не хорошо? Как только родители увидели свою дочь через призму безусловного принятия, свободного от власти и доминирования, они смогли создать новую связь с ней. И их подход к родительству стал меняться.

Дэвид и Марсия переосмыслили решение Сони: теперь оно было не «неправильным» и «фатальным», а жизненным выбором, который дал их дочери возможность расправить крылья и найти что-то новое. Они увидели ценность предоставления Соне свободы для изучения себя и принятия собственных решений. Они заметили, как легко ей стало без этой ноши и как она расцвела, став аутентичной версией себя. У Сони стало больше друзей, она увлеклась другими видами искусства. И хотя девочка не выигрывала никаких наград, она испытывала больше радости, умиротворения, веселья и удовольствия от того, что была «обычным» ребенком. Разве не этого мы в итоге хотим для своих детей?

Как только мы отходим от условного подхода к своим детям, то знакомимся с ними на совершенно новом уровне: на уровне души. Вместо того, чтобы контролировать их соответствие нашим планам, мы лучше и глубже их узнаем. Такой вид связи может появиться, только когда родитель готов отказаться от метода «если – то».