Влада

Я не знаю, что именно приводит к пробуждению. То ли солнечные лучи, настойчиво пробивающиеся сквозь веки. То ли шум, доносящийся из соседней комнаты. То ли аромат свежеприготовленной пищи, дразнящий обонятельные рецепторы.

Открываю глаза, и реальность — буйная, яркая, стихийная — обрушивается на меня водопадом.

Я в доме Кирилла. Разнеженная лежу в его постели.

Потягиваюсь и, слегка смущаясь, предаюсь воспоминаниям о минувшей ночи. Она была особенная. Не похожая ни на одну из других ночей моей жизни. Напоминающая причудливую мозаику из похоти, вожделения, душевных разговоров и уютной тишины…

Прошлой ночью я стала другой.

И дело не только в сексе, не только в желаниях оголодавшей плоти… Дело в том, что я впервые доверилась мужчине. Впервые стащила защитную броню и продемонстрировала собственную уязвимость.

Широко зевнув, откидываю одеяло и свешиваю босые ступни с кровати. Я совершенно не выспалась, но, несмотря на это, тело полно сил, а сознание кажется как никогда ясным.

Сколько нам с Кириллом удалось поспать? Час, два? Может, три от силы.

Поначалу мы долго и упоенно плавились в огне страсти, а потом говорили, говорили, говорили… Одно случайное касание, фраза или просто взгляд — и костер вспыхивал вновь. С утроенной мощью!

Если честно, я и не предполагала, что могутак сильно желать мужчину, так громк о кричать итак бесстыдно просить добавки…

Выхожу из спальни в тот самый момент, когда Кирилл покидает ванную. На его коже все еще дрожат прозрачные капли воды, а бедра обмотаны белым махровым полотенцем.

Наши взгляды пересекаются. Его — прямой и смелый. Мой — мечущийся и стеснительный.

Хотя… Положа руку на сердце, стесняться уже бессмысленно. Особенно после того, что мы неоднократно проделывали ночью.

— Проснулась? — Кирилл оценивающе меня рассматривает.

И я мысленно радуюсь тому, что догадалась натянуть его футболку и пригладить растрепанные волосы.

— Угу. А ты… давно на ногах?

— Минут сорок. Приготовил завтрак и пошел в душ. Извини, если разбудил.

— Ничего страшного… Тебе ведь на работу нужно? — спохватываюсь.

— Да. Но, если хочешь, я могу отменить.

— Нет-нет, — спешу отказаться. — Мне все равно пора домой…

Мы замолкаем, не переставая ощупывать друг друга глазами. В свете дня Кирилл кажется немного другим — более взрослым и собранным. Но при этом все таким же сексуальным и красивым…

— Пойдем, — он берет меня за руку и утягивает за собой на кухню. — Наверняка ты проголодалась.

Действительно. После его слов я вдруг осознаю, что дико хочу есть. Это в общем-то неудивительно: за плечами целая ночь физических и эмоциональных нагрузок. Организму нужно восстановить энергию.

Кухня у Кирилла небольшая, но стильная и эргономичная. У окна расположилось тканевое кресло, от стены к стене тянется темно-серый матовый гарнитур, а на массивном деревянном столе стынут свежеприготовленные бутерброды с колбасой и сыром.

— Ты готовишь? — любопытствую я.

— Иногда, — усмехается.

А затем мягко подталкивает меня к стулу. Дескать, садись.

Опускаюсь на мягкую обивку и подпираю рукой щеку. Кирилл тем временем возится у плиты. Судя по запаху, он еще и яйца пожарил.

— Тебе помочь? — подаю голос.

Мне неловко сидеть без дела, пока хозяин квартиры меня обхаживает. Я и так злоупотребила его гостеприимством…

— Не надо, — отсекает, не оборачиваясь. — Ты в гостях.

Ну да. В гостях. Сама себя пригласила. Сама приехала. Прямо-таки идеальная гостья. В кавычках, разумеется.

Кирилл ставит передо мной тарелку, и я не без удивления вылупляюсь на румяный ароматный омлет, щедро посыпанный специями и зеленью.

— Что-то не так? — парень замечает мой ошалелый взгляд.

— Нет, просто… — поерзав на стуле, прочищаю горло. — Просто прежде мужчины для меня никогда не готовили…

— Думаю, это связано с тем, что прежде ты ни с кем не спала, — насмешливо подмечает он, садясь напротив.

Усмехаюсь.

Да, пожалуй, он прав. Дело в этом.

— И что? Часто ты балуешь своих ночных гостей завтраками? — любопытствую я, вооружаясь вилкой.

— Я бы так не сказал.

— А как бы ты сказал? — не унимаюсь.

— Моя личная жизнь куда скучнее, чем ты себе представляешь. Я работаю по пятнадцать-шестнадцать часов в сутки. И ночные гости бывают у меня крайне редко.

Я слегка щурюсь, не до конца поверив его словам. Все же навыки, которые Кирилл продемонстрировал в постели, красноречиво говорят о том, что опыт у него есть. И явно немалый.

— А ты, оказывается, тоже скрытный, — подтруниваю.

— Я не скрытный, — улыбается. — Просто не вижу смысла обсуждать бывших. Если бы среди них были те, кто волновал меня больше, чем ты, тебя бы тут не было. Но ты здесь. И это о многом говорит.

Я многозначительно хмыкаю, но все же решаю принять его доводы. Ведь звучат они и впрямь убедительно. А еще омлет, который он приготовил, по-настоящему вкусный. И бутерброды тоже ничего.

— Наелась? — интересуется Кирилл, когда я опустошаю тарелку.

— Да, спасибо, — киваю. — Ты мастер своего дела.

Он адресует мне насмешливый взгляд и, подхватив посуду, направляется к раковине. Но я его опережаю:

— Помою сама. Ты ведь готовил.

Кирилл не порывается спорить. Молча сгружает тарелки в раковину и вручает мне губку. Мол, давай, приступай.

Выдавливаю на губку немного моющего средства и украдкой кошусь на хозяина квартиры, который со сдержанным интересом наблюдает за моими манипуляциями. Он по-прежнему наполовину обнажен. Только полотенце, обвитое вокруг бедер, скрывает главное.

— О чем ты думаешь? — нарушаю тишину.

— Гадаю, делала ли ты это раньше.

— Что именно? Мыла посуду?

— Да.

— Ты издеваешься? — я возмущенно вскидываю брови. — Считаешь, что я какая-то белоручка?

— Ну… В твоей семье наверняка есть домработница.

— Есть, — признаю. — Но так была далеко не всегда.

— Окей. Значит, это очередной стереотип о принцессах.

— Вот именно, — многозначительно. — Стереотип.

Старательно домываю тарелки и раскладываю их на специальном подносе. Меня немного нервирует пристальное внимание Кирилла, но я решаю не тушеваться. В конце концов, это просто посуда. Да и я не на конкурсе «лучшая хозяйка».

— Ну вот и все, — вытираю руки полотенцем.

— Спасибо, Влад.

Произносит это так тепло и естественно, что мне опять хочется улыбаться.

Ей-богу, слишком много улыбок для одного утра! Особенно, если вспомнить контекст моей жизни за пределами этой квартиры…

При мыслях о маминой болезни на меня накатывает уныние. Черное, беспросветное, гремучее. Совсем скоро я покину стены своего временного убежища, и груз неразрешимых проблем гранитной плитой придавит к земле…

Я знала, что этот момент настанет. Что я не смогу прятаться у Кирилла вечно. Но мне было так хорошо в этой иллюзорной сказке. И так малодушно не хочется, чтобы она заканчивалась…

Шагаю к нему. Близко. Ближе, чем диктует яркий утренний свет и допускают приличия.

Может, я сошла с ума? Или это какая-то особая форма зависимости? Когда не можешь остановиться. Когда хочешь человека вновь и вновь. Когда его губы, руки и запах становятся своего рода ловушкой, угодив в которую ты начисто теряешь рассудок…

Кирилл по-прежнему стоит, прислонившись к подоконнику, и выжидательно смотрит мне в глаза. Я не произношу ни слова. И больше не улыбаюсь. Потому что благодушие сменилось чем-то более темным и порочным…

Нащупываю пальцами край его полотенца и, не сомневаясь, дергаю на себя. Белая ткань опадает на пол, являя мне вид совершенного мужского тела.

Облизываю губы и опускаюсь перед ним на колени. Не потому что стремлюсь отдать должок, а потому что хочу. Правда хочу ощутить его везде.

Кирилл глядит на меня сверху вниз. Черные ресницы едва уловимо подрагивают. А мгновенно оживший член красноречиво говорит о том, что ему нравится моя затея.

— Ты не опоздаешь на работу? — осведомляюсь игриво.

— Плевать, — хрипит он, не отводя от меня глаз.

Подаюсь вперед и обхватываю основание пальцами. Чуть сжимаю их, вытаскивая из парня задушенный стон.

Я не делала ничего подобного раньше. Но вчерашняя ночь изрядно пополнила копилку моих знаний о мужском теле. Так что теперь у меня в запасе не только теория, но и немного будоражащей практики…