Иван

— Мы полетим с тобой!

Кажется, я где-то уже слышал эту фразу. Четверо подростков наперебой утверждали, что не оставят меня одного ни в коем случае хотя бы просто потому, что я «не справлюсь с управлением».

В отдалении на фоне живописного жёлто-коричневого холма на расстоянии пятидесяти метров топтались два кондора. А я смотрел на них и малодушно размышлял, не послать ли своё расследование к чёртовой матери. Увидеть эту махину в первый раз — то ещё испытание для нервов. Представьте себе смесь истребителя с бомбардировщиком, только вместо привычных металлических панелей — блестящие переливающиеся на солнце чешуйчатые пластины, а вместо турбин — крылья, которые выглядят так, будто способны сдвинуть с места тайфун. Шея длинная, изогнутая, а глаза холодные, как утренний лёд.

Когда ребята впервые издалека показали эту «птицу для перелётов», я невольно попятился. Да это живая катапульта, у которой размах крыльев — с футбольное поле!

— А понадёжней нет транспортного средства?

— Кондоры очень надежные. Я ещё не слышала ни об одном несчастном случае, — серьёзно сообщила Юми.

— Это потому, что все несчастные разбиваются насмерть где-то в море, — пробормотал я.

Девочка посмотрела на меня осуждающе. Впрочем, её братья тоже.

— Или так, или на корабле, но ты говоришь, что это слишком медленно и нам не подходит, или никак, — пожал плечами Теон, подтверждая, что не видит ничего плохого в перелётах на кондоре. — Единственное что, ими управлять нельзя. Они даже моего голоса не сильно слушаются…

Ещё один приятный сюрприз. Я устало потёр лоб.

— А с чего вы решили, что конкретно эти кондоры полетят туда, куда надо?

— Потому что мы знаем эту семью! — Горячо вступились за пташек-переростков близнецы. — Они постоянно летают в Чёрный Рой и обратно. А живут здесь, на острове Морского Лотоса.

И как, спрашивается, они только об этом узнали? Ладно, сейчас не время об этом спрашивать. Я вновь посмотрел в холодные глаза одной из птичек, способных мной запросто перекусить, и подумал: «Зачем я в это лезу?»

— Вэнь, на самом деле всё куда как проще, чем кажется. Мы, сирены, не драконы, летать не умеем, а потому часто пользуемся таким способом передвижения, — внезапно оживился Теон. Давай я тебе покажу, что надо делать, а ты повторишь?

— Ну… давай.

Теон тут же оживился и кинул мне моток из заранее взятых из Кураяма-дзё верёвок.

— Смотри, вот так завязываешь, чтобы получились небольшие петли, пропускаешь в них обе ноги и обязываешь обязательно пояс, — торопливо объяснял подросток, мастеря на себе что-то вроде страховочной системы, которые надевают в скалодромных центрах.

Вторая часть конструкции для полетов представляла собой кожаную уздечку, только рассчитанную не на лошадиную морду, а на птичий ключ. Её Теон тоже прихватил с собой из замка.

— … Вот так связываешь концы покрепче между обвязкой и ветровым поводом и накидываешь последний на кондора. Лучше всего разбежаться и прыгнуть на спину птице, потому что так ему будет удобнее всего стартовать, да и тебя крылом не заденет.

— Ветровой повод? — уточнил я, вникая в амуницию для полётов на кондорах.

— Да, вот твой. — Теон перекинул дубликат уздечки для меня.

Судя по тому, как подросток ловко разбирался с экипировкой, проделывал он это не в первый раз. Я глубоко вдохнул и полностью повторил всё, что показал Теон. Сделал на всякий случай по две петли для ног (верёвка, конечно, добротная, но не сравнится с фабричной системой и металлическими карабинами, и вешу я как два Теона…), обвязал талию, скрепил концы с ветровым поводом. Точь-в-точь как это сделал подросток.

— Так, а теперь разбежаться, прыгнуть и закинуть на клюв? — хмуро уточнил я, прикидывая, а не развернётся ли этот самый клюв в процессе и не сожрёт ли меня.

Не знаю, какие кондоры в нашем мире, видеть в натуральную величину их не доводилось, но конкретно те двое пернатых, важно вышагивающих в отдалении, доверия не внушали.

— Всё верно, — кивнул Теон.

Я ещё раз помассировал шею. Идея лететь на этом гигантском птеродактиле — та ещё авантюра, которая вполне может закончиться смертельным исходом. С другой… я уже летал на спине драконицы и остался жив.

Послать всё куда подальше и остаться в замке, дождаться Киору, а с ней — Хранителей Баланса (судя по интонации письма, местную крылатую полицию) — очень хотелось. Но тут в игру вступал другой фактор — совесть.

Как следователь я прекрасно знал: с каждыми упущенными сутками шансы найти пропавших людей живыми и невредимыми стремятся к нулю. Камаре, судя по всему, собирается переделывать корабль — а это значит, что времени на расследование у меня в обрез. Интуиция вопила, что это последний шанс найти если не Томоэ, то хотя бы мальчика из Живой Бухты. Или я лечу сейчас, или трупы всплывут потом. И кому в этой истории будет паршивей всех? Правильно — мне. Потому что совесть после такого не даст ни спать, ни есть. Она вообще-то уже сейчас активно капает на мозг.

— Ты точно-точно полетишь? — Рём с сомнением покосился.

— Да, — я хлопнул его по плечу и выпрямился. В конце концов, бывших следователей не бывает. — Это всего лишь небольшая разведка. Не переживай так сильно, ничего плохо не случится.

Последнее я постарался произнести это с такой интонацией, чтобы ребята не почувствовали обмана. Большие дети или маленькие взрослые — они не должны нервничать.

— Можно, мы всё-таки с тобой? — заканючила Юми.

— Нет. — Я резко развернулся и добавил: — Дождитесь, пожалуйста, Киору и передайте ей записку, которую я для неё составил. Расскажите всё, что мы вместе выяснили, и слушайтесь Аянэ. Без самодеятельности. Рём остается за старшего.

Юми надулась, Рём скрестил руки, но серьёзно кивнул. Ну хоть кто-то тут понимает, что к чему. Теперь оставалось только разбежаться, прыгнуть на кондора и накинуть на него уздечку. И, разумеется, надеяться, что кондор не воспримет меня как назойливый неприятный багаж, а вместо этого взмоет в воздух и полетит в нужном направлении. Ребята хором уверили, что птицы непременно полетят (это у них что-то вроде условного рефлекса) и именно в ту сторону, в которую мне требуется (они хорошо знают этих пернатых и проверяли).

«Кондоры много летают, потому что их стратегия выживания основана на энергосбережении и поиске пищи», — важно пояснила Юми.

На всякий случай я собрал с собой в дорогу в местный рюкзакомешок сменную одежду, немного еды и пару «валютных» бус со скриптами, сэру и даже парочкой риен. Если кондору вбредет в голову приземлиться на Большой Земле где-то в ином месте, у меня будут деньги, чтобы добраться до Чёрного Роя более привычными транспортными средствами. Сейчас самое главное — преодолеть расстояние от острова до материка. А оно, судя по картах немалое — ри[1] тридцать, не меньше.

— Так, всё понятно, что я сказал? — Я вновь на всякий случай повернулся к ребятам и внимательно посмотрел в их лица. Те уныло кивнули. — Прощаемся?

— Угу.

Я обнял всех поочередно, ещё раз повторил, что обязательно вернусь, как только получится, и мне ничего не будет угрожать (хотелось бы и самому в это верить!), как Теон вдруг предложил:

— Вэнь, а давай я тебе покажу, как запрыгивать на кондора? Ты же никогда этого не делал.

— Ну, давай, — согласился я.

И прежде, чем я проанализировал, что сейчас произойдёт, мальчишка внезапно сорвался с места в сторону кондоров. Хищные птицы смотрели на него удивлённо, и кажется, одна из них даже возмущённо открыла клюв, чтобы выдать отборную трель на птичьем, но Теон ловко её обогнул по дуге, впрыгнул на спину второй, накинул ветровой повод и стукнул пятками по бокам. Мгновение-другое — и птица расправила крылья и оттолкнулась в небо.

Вау. Надо признать, эффектно.

— Вот так это и делается! — донёсся сверху громкий и счастливый возглас Теона. Очевидно, мальчишке нравилось летать. И, надо признать, он великолепно держался. Я даже залюбовался.

Кондор сделал три круга над нашим холмом, каждый следующий всё шире и шире — по спирали, и я, наконец, очнулся.

— Так, Теон, спасибо за наглядную демонстрацию, а теперь снижайся. Я полечу, а ты останешься с Юми, Сёмом и Рёмом.

— А я не могу! — как-то излишне радостно откликнулся мальчишка.

Что⁈

— А я разве не сказал? — с наигранной наивностью продолжил этот… мелкий гадёныш! — Если кондора оседлать, то он взлетает и готовится к дальнему перелёту. Он чувствует лишнюю тяжесть на себе, у него повышается тревожность, и он думает, что надо срочно искать пищу. Вон тот второй — его пара. Мой кондор ждёт его, но если ты не запрыгнешь на него сейчас, то мы улетим с ним вдвоём на Большую Землю.

Я замер.

Досчитав до пяти, чтобы не сорваться на крик (а очень хотелось), я глубоко выдохнул.

— Теон, какого черта⁈ — процедил громко сквозь зубы. — Ты что делаешь⁈ Я думал, мы договорились!..

— Я не могу тебя оставить одного! — Веселье вмиг испарилась с лица Теона, и он стал серьезен как никогда.

Секунда на размышление — и я разогнался.

На адреналине повторить трюк Теона оказалось не таким уж сложным делом. Физически, по крайней мере. Другое дело, что мозг вопил: «Ванька, ты что, черт возьми, творишь⁈» Прыжок — хват за уздечку — резкий рывок вверх, и… мир перевернулся.

Птица взмахнула крыльями, меня едва не сорвало. Ветер ударил в лицо, резкий, морской, пропитанный высотой. В ушах засвистело. Усидеть оказалось сложнее, чем я думал.

Этот зверюга был не просто живым существом — она была самой стихией. Она не летела, она скользила по небу, будто ей вообще не нужны крылья, будто она сама — часть ветра. Честно говоря, я и на лошадях-то не умею ездить (спасибо, современным технологиям, я всегда предпочитал полноприводные джипы), но тут всё было ещё хуже. Кондор не слушался тела всадника, не двигался так, как можно было предугадать. Я изо всех сил напряг мышцы ног, рук и корпуса, чувствуя, как сложно балансировать.

— Демоны! — вырвалось, пока я пытался удержаться в импровизированном седле.

— Нет, ты путаешь. Это не демоны, это кондоры, — внезапно раздалось сбоку, и только-только поймавший равновесие я снова чуть не упал.

Рядом со мной, словно это вообще самое обычное дело, с самодовольными ухмылками парили Сём и Рём.

Я моргнул. Потом ещё раз.

— Какого…

Они не обернулись, но их тела ниже пояса обволакивали призрачные голубые, словно сотканные из неба, длинные-предлинные хвосты драконов, и если очень-очень присмотреться, то еле-заметно проступали даже задние когтистые лапы. Ветер трепал эти хвосты, солнце отражалось в полупрозрачных чешуйках, и от этого они светились мягким бирюзовым оттенком.

А ещё… усы. Вот усы у близнецов отросли настоящие драконьи, и они этому очень радовались, постоянно трогая их.

Я моргнул третий раз.

— Какого. Чёрта. Происходит⁈

— А? Что такое? — невинно поинтересовался Рём.

— Ты серьёзно спрашиваешь⁈ — я ткнул пальцем в их призрачные хвосты. — Киора это видела? Что это такое? Насколько это опасно⁈ Вы стащили у матери амулет, который принёс этот звёздный индюк в замок?

Последняя мысль заставила сердце и вовсе пропустить удар. Балбесы, если они додумались до такого после того, как им в прошлый раз неделю отходили от последствий…

Близнецы переглянулись, улыбки мгновенно соскользнули с их лиц.

— Нет, мы ничего не брали у мамы. Это наша собственная магия, — заверил Сём.

Хотел бы я верить ему, но с этой командой бандитов, уже и не знаешь, каким словам можно действительно доверять, а каким нет.

— Вэнь, это действительно не оборот, а призрачная форма, и та частичная, — неожиданно вставила Юми.

Что⁈ Юми⁈

Я резко оторвался от рассмотрения близнецов и только тогда заметил, что Рём тащит в лапах — тех самых, призрачных — малышку. Пятилетняя девочка уютно устроилась в их хватке, как будто так и должно быть. И самое ужасное — она вообще не выглядела встревоженной.

— Они так и раньше могли… Очень-очень давно. Когда Родерик ещё был жив.

Эмоций было так много, что я даже не знал, как ко всему этому отнестись. Даже к тому, что Юми назвала отца по имени, хотя вот это было понятней всего… Она-то его уже скорее всего толком и не помнит.

— И давно вы так умеете летать? Вы маме это показывали? — наконец спросил я. В моей голове произошёл атомный взрыв, и мысли разлетелись в клочья.

Близнецы вновь переглянулись. Опять.

Что у них там за мыслечтение⁈

— Нет, не показывали. У нас только-только недавно стало получаться парить… и только невысоко над водой, только в такой вот форме, — сообщил Рём.

— Мы хотели полностью научиться наращивать всё тело, и уже тогда показывать, — не без гордости добавил Сём.

Я мысленно застонал. Я понятия не имел, что делать с этими сорванцами. Мы — я и Теон — летели на кондорах в неизвестном направлении, близнецы упрямо парили рядом и наотрез отказывались разворачиваться и возвращаться домой. Ещё и Юми с собой зачем-то взяли!

— Поворачивайте обратно. Быстро!

— Нет.

— Поворачивайте, я сказал!

— Раз Теону можно, то и нам можно.

— Теону нельзя!

— Но он летит.

В логике не откажешь…

— Вы понимаете, что это может быть опасно? — наконец не выдержал я, пытаясь достучаться до двадцатилетних оболтусов. Нет, годиков им исполнилось сколько надо, но в некоторых вопросах — всё ещё сущие дети! — Я не имею магического зрения, я понятия не знаю, как на вас скажется этот перелёт, расстояние огромное!.. Вам нужен осмотр врача… как его! Исэи!

— Всё будет хорошо, не беспокойся. — Рём мотнул головой. Сейчас его волосы развивались в небе и напоминали настоящую густую драконью гриву. — В крайнем случае мы снизимся и просто ляжем на воду и будем отдыхать. Мы водные драконы, мы не утонем. А ещё у каждого из нас есть при себе артефакт-маячок, чтобы Кураяма-дзё мог сообщить маме, где нас искать. — Он внезапно задрал рукав и продемонстрировал кожаный браслет. — Ивэнь, только возьми, пожалуйста, Юми к себе… тяжело.

Только сейчас я обратил внимание на покрасневшее лицо Рёма. Как бы он ни храбрился, ему всё равно было тяжело.

— Конечно, давайте её сюда.

Если мне казалось, что меня уже нечем удивить и багаж жизненного опыта скопился приличный, то близнецы в очередной раз доказали: ха-ха, наивный, готовься к сюрпризу!

Балансируя на спине кондора, удерживаясь одной рукой за ветровой повод, я кое-как перехватил ношу — Юми, выглядящую на пять лет, но с такой уверенностью в глазах, будто она тут главнокомандующая всей операцией. Девчонка тут же обезьянкой повисла на мне, обвив талию ногами, а шею руками, и радостно взвизгнула. Стоило почувствовать её вес, как я окончательно осознал, что же, мать вашу, происходит.

— Юми, не дёргайся, — попытался я успокоить её, но не тут-то было…

— Я в первый раз летаю, это оказывается та-а-ак классно! — заголосила она на ухо. — Дай развернусь лицом!

— Не надо, погоди…

Не дожидаясь того, что я её перехвачу, Юми попыталась развернуться сама, ткнула локтем мне в желудок. Я охнул и — потерял равновесие.

Сердце ухнуло в пятки от страха, помню только как схватил Юми и попытался её обнять со всех сторон своим телом, чтобы как-то смягчить удар. «При падении с большой высоты вода ведёт себя как бетон, биомеханика повреждений идентичная», — всплыло в голове из лекций по судебной медицине.

Удара об воду не последовало, зато меня резко дёрнуло, а затем оглушило:

— Вау-вау-вау! Вот теперь я действительно лечу-у-у! Как на качелях, только круче!

Я поднял взгляд вверх — мы висели на моей системе, которая крепилась к уздечке кондора, а тот фактически нёс нас на своей шее. Я крепче обнял худенькое тельце девочки, прикидывая, можно ли как-то изловчиться и привязать её к себе оставшимся куском веревки в рюкзаке. Теон, летящий в размахе крыла от нас, лишь весело махнул рукой:

— Такое бывает, иногда начинающие наездники сваливаются, потому и надо обвязывать ноги и пояс, — крикнул он сквозь свистящий ветер. — Мы называем это «полётом в трусах».

— Обратно забраться можно?

— Увы, теперь тебе так висеть, пока кондоры не приземлятся.

Он засмеялся и близнецы тоже. Я прикрыл глаза, пытаясь успокоить сердцебиение.

— Наверно я отвратительный воспитатель, но я с вами скоро поседею от страха,— тихо пробормотал себе под нос.

Но Юми услышала, неожиданно обняла за шею в ответ и сказала:

— А нас не надо воспитывать, с нами просто надо дружить.

[1] Герой около полугода живёт в новом мире и приспособился считать в местных мерах. 30 ри составляет примерно сто двадцать километров.