Надежда

— Ждал? Зачем?

В груди мгновенно вспыхивает глупая надежда. Ненавижу себя за нее.

Пожимает плечами:

— Уверен был, что вернешься.

Смотрит прямо и спокойно.

— Но, надеялся, что успею.

Усмехаюсь:

— Сбежать хотел. Очень по-мужски, Давид. Смело.

Он шумно выдыхает воздух.

— Просто не хотел твоих истерик.

То, что робко тлело в груди мгновение назад разгорается в пожар и выжигает все внутри.

Остается только пустота и усталость.

Приваливаюсь к дверному косяку.

Смотрю на него. Он все тот же что был еще утром, еще ночью, когда мы спали в одной постели.

Черные блестящие волосы, чуть растрепанные и свисающие на высокий лоб. Тонкий шрам от брови, который так помнят мои губы…

Нос, напряженные желваки на скулах и полные, сжатые сейчас в нитку, губы…

Он все тот же… только в карих глазах блестит колкий лед.

И это все меняет.

— Скажи, кто она?

Давид вздрагивает, но берет себя в руки.

— Зачем тебе?

— Я ее знаю?

Молчит. Раздумывает. Взвешивает.

— Ответь.

— Какая разница?

Усталость накатывает такая, будто по венам свинец течет.

Сорваться на крик бы, размахнуться, да зарядить ему пощечину… Расцарапать лицо, вытолкать в дверь…

Но я просто смотрю на него — глупо, жду каких-то дурацких ответов, которые не принесут мне ничего кроме новой боли.

— Хочу понять, чем она лучше меня.

Прикрывает немного веки.

— Ты правда хочешь знать?

Хочется заорать на него! Выкрикнуть: да! Правда! Я же должна знать из-за кого ты предал и растоптал меня.

Но сил хватает только кивнуть.

Давид вздыхает и берется за ручку чемодана.

Разглядывает носки туфель, морщится, потом, словно решившись поднимает взгляд:

— Во всем.

Смотрит на меня, с жестокостью садиста отслеживает малейшие реакции на моем лице.

— Она моложе — ей всего, — запинается на мгновение, — двадцать пять. Длинноногая, красивая…

Давид словно смакует детали, чтобы доставить мне максимум боли.

— …пепельная такая блондинка с роскошными волосами и грудью третьего размера…

Делает шаг вперед. Уголок его рта тянет книзу, как бывает в момент сильного раздражения. После своей блондинки он будто не может спокойно на меня смотреть.

Я рада только одному — что не реву, как дура. Внутренний огонь выжег все, включая слезы.

— Но и не это главное. Я с ней чувствую себя молодым, понимаешь? Скинул лет десять… С ней я… я вижу горизонт. Тот, которого у нас не было с тобой.

— Зачем же ты со мной жил все эти годы? Зачем говорил о любви, зачем хотел ребенка? И не просто хотел — бегал со мной по обследованиям и клиникам… Зачем еще недавно спал со мной? Или тебе настолько все равно с кем?

Кожа Давида бледнеет. Даже губы приобретают мертвенный оттенок синевы.

— Поэтому, — хрипит он, — я и рад, что у нас не получилось. А бегал я с тобой из…

Сглатывает, и я вижу, как резко дергается его кадык.

Я все еще отмечаю каждую мелочь в нем… и за это еще больше ненавижу себя — как я могла проглядеть?

— Из жалости бегал. Но потом понял, что проще и правильнее уйти.

Выдвигает ручку чемодана, берет кожаную сумку.

— Пропусти, — говорит тихо, чуть не шепчет.

Отталкиваюсь от косяка и на негнущихся ногах отхожу в сторону.

Давид выходит из квартиры.

— Давид.

Замирает на пороге, не оборачивается.

— Больше не смей появляться в моей жизни. Никогда. Понял?

Плечи, шея, затылок — все напрягается.

Кивает, также не оборачиваясь и отвечает:

— Меня это устраивает.

И уходит.

Бросаюсь вслед и захлопываю дверь.

Потом достаю из сумочки телефон и набираю маму.

— Мам, привет. Как дела?

— Привет, Надя. Что с голосом?

— Ничего, мам. Скинь контакт своего юриста по гражданским делам.

— А что случилось-то? Объясни нормально…

— Мы с Давидом разводимся…

* * *

Только для читателей 18+

История выходит в рамках литмоба "Бывшие. Когда время не властно"

https:// /shrt/ZrRh