Надежда

Дядя Костя живет в старом районе, но внутри — дорогой ремонт и стильная мебель.

Я поднимаюсь на лифте, и сердце почему-то колотится быстрее.

Он — папин друг, а папа… папа умел выбирать людей.

Дверь открывается почти сразу, будто он ждал у порога.

— Надюша! — голос низкий, трубный, как пароходный гудок.

Дядя Костя стоит на пороге — грузный, мощный, под семьдесят, но глаза молодые, живые, с хитринкой.

Он обнимает меня, и я тону в его медвежьих объятиях. Пахнет от него табаком, колючим одеколоном и чем-то домашним.

— Проходи, проходи, — гудит он, забирая у меня пальто. — Я уже и чай поставил, и варенье твое любимое — смородиновое — достал. Садись.

Прохожу в гостиную. Здесь все по-прежнему: тяжелые шторы, дубовый стол, фотографии на стенах. Папа с дядей Костей на рыбалке, молодые, смеются. У меня щемит сердце.

— Ну, рассказывай, — Дядя Костя тяжело опускается в кресло напротив. — Что там мать опять затеяла?

Сажусь на диван, поджимаю ноги.

— Дядь Кость, ты как себя чувствуешь? Я звонила, ты сказал, что нездоровится…

— А, ерунда, — отмахивается он, и его могучая ладонь разрезает воздух. — Давление скачет, возраст. Не бери в голову. Ты лучше о себе рассказывай.

— Я по делу, — начинаю осторожно. — Мама ввязалась в какую-то историю с Дубаем. Строительство, инвестиции. Партнер — Адам, я его видела пару раз. И юрист какой-то Марк Семенович. Мама горит, хочет вложиться, а мне все это кажется… сыроватым.

Дядя Костя хмурится. Густые брови сходятся на переносице.

— Дубай? Это серьезно. Там деньги любят тишину и проверенных людей. А эти… Адам, говоришь? Фамилия?

— Бероев, кажется.

— Бероев… — он задумчиво чешет подбородок. — Не слышал. Но я поузнаю. У меня есть контакты в ОАЭ, люди надежные. Проверим и его, и этого Марка Семеновича, и всю структуру. Не переживай, Надюша. Если что-то нечисто — я разнюхаю.

Я выдыхаю с облегчением.

— Спасибо, дядь Кость. Ты даже не представляешь, как мне это важно.

— Представляю, — он смотрит на меня с такой теплотой, что глаза начинает щипать. — Твоя мать — женщина умная, но азартная. Ей бы стоп-кран иногда ставить.

Улыбаюсь, но улыбка выходит кривой.

— Ладно, — говорю, поднимаясь. — Я пойду, не буду тебя утомлять. Ты отдыхай.

— Сядь, — командует он, и голос его звучит негромко, но так, что ослушаться невозможно.

Сажусь обратно.

— А теперь рассказывай, как у тебя самой дела.

— Нормально, — отвечаю автоматически.

Дядя Костя прищуривается. В его глазах — папина мудрость и какая-то особая проницательность.

— Точно? Я же вижу, Надя, что не нормально. Глаза у тебя… пустые. И морщинка вот здесь, — он касается пальцем своего лица между бровей, — глубже стала. Давай, девочка, не юли. Рассказывай.

Я опускаю глаза. Пальцы теребят край свитера.

— Дядь Кость, ну зачем тебе… у тебя здоровье…

— Здоровье у меня — тьфу, — он сплевывает через плечо. — А ты мне как дочь. Павлик мой в командировке, вечно занят, а ты… Ты же знаешь, я тебя с пеленок помню. Не томи.

И я сдаюсь. Слова вырываются сами, будто плотину прорвало.

— Давид ушел, — говорю глухо. — Изменил. Сказал, что я… что я не смогла родить ему ребенка, и что это к лучшему. Что у него другая. Молодая, красивая… я видела ее сегодня. В ресторане, когда выходила с мамой и Адамом.

Голос срывается, но слезы я держу. Только ком в горле становится огромным, мешает дышать.

— И мы разводимся, — добавляю шепотом. — Он уже заблокировал меня в телефоне.

Дядя Костя молчит. Смотрит на меня, и его лицо медленно наливается краской. Сначала розовеют щеки, потом шея, потом багровый румянец заливает лоб.

— Что? — переспрашивает он тихо, но в этом тихом голосе — рокот надвигающейся бури.

— Он сказал, что у него другая, — повторяю я, и слезы все-таки капают.

Дядя Костя поднимается. Кряхтит, опираясь на подлокотники, и встает во весь свой могучий рост. Грузный, но не дряхлый — мощный, как скала.

— Я ему, — говорит он, и голос его гремит, как пароходная сирена, — я ему башку оторву!

* * *

Дорогие читатели!

Приглашаю в другую книгу нашего литмоба

Элен Макнамары и Майи Рид

"Возьму тебя штурмом"

https:// /shrt/Z0rC

— Расслабься, Егор, ребёнок не твой.

Эти слова должны были стать щитом. Последним аргументом, который навсегда закроет дверь в наше прошлое. Но Егор Чернов не из тех, кого можно остановить словами.

Он – мой бывший кошмар и теперь, видимо, новая реальность. Только он мог испортить не просто моё идеальное свидание, а предложение руки и сердца, штурмом ворвавшись в ресторан в компании целого полчища спецназа.

ЧИТАТЬ ИСТОРИЮ МОЖНО ЗДЕСЬ — https:// /shrt/4h-z