В общем, я решила, что испытывать судьбу не стоит, и пошла всё же к себе. А точнее, за Себастьяном.

Я рассудила, что Марку я ещё успею сказать, раз я всё помню, но если Кайла меня сейчас застукает с ним, то сразу поймёт в чём дело. И тогда я потеряю свой единственный шанс на то, чтобы обыграть мерзавку.

Так что лучше мы пойдём и поймаем этого чёртового чёрного козла и, уже имея на руках «аргумент» для переговоров, будем обсуждать сложившуюся ситуацию. Может быть, и Себастьян мне ещё получше объяснит, что происходит, чтобы я более понятно могла всё объяснить Марку.

Едва успела переступить порог своей комнаты, как белая молния метнулась мне навстречу.

«Полли! Ты в порядке?! Где ты пропадала? Почему так долго?! Я чувствовал, что здесь вовсю бушевала магия! И не добрая!» — мысленный крик Себастьяна буквально врезался мне в сознание.

Если раньше интонации и «тембр» голоса фамильяра мне казались спокойным и слегка насмешливым баритоном, сейчас его возмущение звучало срывающимся, нервным тенором. Испереживался, похоже, здесь, бедняга!

«От тебя пахнет гневом, болью и... брусничным соусом? Что у вас там происходило за этим вашим ужином?!» — продолжал возмущаться козёл.

— Себастьян, ты даже не представляешь, что там произошло, — устало вздохнула я и, плотно закрыв дверь в комнату, прислонилась к деревянному полотну, чувствуя, как дрожь подкашивает ноги. — Ну, начнём с главного. Кайла не человек, а ламия…

Скинув какие-то тряпки с ближайшего кресла, я села в него и коротко, но стараясь не упустить ни одной детали, пересказала своему фамильяру всё, что помнила: от появления кольца на руке Марка и его трансформации в марионетку до ультиматума Кайлы и моего отчаянного трюка с надписью.

Себастьян слушал не перебивая. Правда, его «мимика» полностью выдавала степень его беспокойства: его странные горизонтальные зрачки то сужались, то увеличивались, хвост отчаянно дрожал, словно на ветру, а уши напряжённо вертелись, будто локаторы. Кроме того, сам козёл нервно гарцевал из угла в угол, обходя разбросанные по полу вещи.

«Ламия... Проклятье. Так они действительно существуют? Я думал, что это всего лишь страшные байки из прошлого, чтобы пугать непослушных детей», — когда я, наконец, закончила пересказ, с неподдельной озабоченностью в «голосе» пробормотал козёл.

— Давай начнём с того, что ты мне расскажешь, кто она такая, эта ламия? — раздражённо потянувшись в кресле, спросила я. — А я? Я — кто я? Ведьма, или кто? Что за кольцо у Марка появилось? Что за истинная связь могла бы нам обоим помочь избежать влияния Кайлы? И почему я всё помню? Она же сказала, что сотрёт мне память! Как такое возможно?

«Давай по порядку, Полли, не торопись. Ты задала сразу пять вопросов, и мой бедный козлячий мозг едва успевает их переваривать», — проворчал Себастьян.

Я нервно хихикнула над выдуманным словом «козлячий», а фамильяр, видимо, удовлетворённый тем, что обстановка чуть разрядилась, продолжил: «Начнём с самого простого — с твоей памяти. Ты уверена, что помнишь всё? Абсолютно всё? Не чувствуешь ли провалов, туманных мест? Я тоже «покопаюсь» в твоей памяти, с твоего позволения?».

Я кивнула и снова прокрутила в голове прошедший вечер. Я уж не знаю, как копался в моей памяти Себастьян, но я ничего не чувствовала и его не слышала.

— Нет. Всё чётко, — подвела я итог через пять минут сосредоточенного молчания. — Я всё помню. Как мне кажется. Вроде бы...

«Согласен. Не вижу расхождений или провалов, — медленно произнёс Себастьян. — И это подводит нас ко второму вопросу. Кто ты, Аполетта? Вернее, кто ты сейчас? Потому что, как я понял из твоего разговора с Марком, прежняя Аполетта была магом. Именно магом. А маги фамильяров иметь не могу. Так что…»

Козёл вытаращил на меня свои янтарно-чёрные глазища и выразительно замолчал.

— Что? — эхом спросила я.

«Я твой фамильяр, дорогуша! — козёл кивнул, как бы указывая на себя для убедительности, и топнул копытцем. — Связь «ведьма-фамильяр» — это глубинная, магическая симбиотическая связь. Она возможна только с той, кто носит в себе дар ведьмы-заклинательницы».

Теперь пришёл мой черёд потрясённо замолчать.

— Значит... я ведьма? И заклинательница? Одновременно? — изумлённо прошептала я.

«Ты — ведьма-заклинательница, — поправил Себастьян. — И это, я подозреваю, и есть ответ на твой вопрос. Истинная ведьма обладает врождённой устойчивостью к ментальной магии, иначе как общаться с фамильяром-то?».