— Надя, это я. Это Тимур.

— Я вижу, что Тимур, — голос дрожал, срывался. — Но ты был... ты был... это был ты? Тот дракон?

— Да.

— Этого не может быть. — Я замотала головой. — Драконов не существует. Это сказки. Это мифы. Я ударилась головой. Я сплю. Я сошла с ума.

— Надя...

— Нет! — Я зажмурилась, закрыла лицо руками. — Не говори ничего. Сейчас я открою глаза, и мы сидим в машине. Или я в клубе. Или вообще в психушке. Потому что это единственное объяснение.

Я сидела на песке, сжавшись в комок, и тихо плакала. Слёзы текли сквозь пальцы, капали на куртку, на джинсы. Всё тело трясло — то ли от холода, то ли от шока, то ли от всего сразу.

Тишина. Только вода плещется и ветер шумит.

А потом я почувствовала тепло. Сзади.

Руки обхватили меня со спины — сильные, горячие, живые. Тимур прижался ко мне, обнял, притянул к себе. Его грудь — голая, влажная — прижалась к спине. Сквозь тонкую куртку я чувствовала жар его тела, бешеный стук сердца. Его руки скрестились у меня на груди, прижимая, укрывая, защищая.

— Тише, — шепнул он мне в ухо. Голос низкий, хриплый, усталый. — Тише, маленькая. Я здесь. Мы в безопасности.

Я замерла. Его дыхание щекотало шею, его тепло проникало сквозь одежду, согревая, успокаивая. Я чувствовала его — настоящего, живого, тёплого. Не дракона. Мужчину.

— Это правда? — спросила я шёпотом. — Всё это правда?

— Правда.

— Ты был драконом.

— Да.

— А Алана... она тоже?

— Да. Мы все. Наш род.

Я молчала. Переваривала. Смотрела на озеро, на луну, на отражение сосен в тёмной воде. Красиво. Как в сказке. В страшной сказке, где я теперь живу.

— Мы на земле моего рода, — сказал Тимур тихо. — Здесь Алана не посмеет напасть. Границы держатся веками. Пока ты здесь — ты в безопасности.

Я повернула голову. Медленно, осторожно. Хотела посмотреть на него, хотела что-то сказать — может, пошутить, может, спросить, может, просто коснуться губами его губ, чтобы убедиться, что он настоящий.

И замерла.

Его глаза горели. В прямом смысле — горели жёлтым светом, ярким, как два маленьких солнца. И зрачки — вертикальные, звериные, драконьи — смотрели на меня в упор.

Я вскрикнула, отдёрнулась. Но Тимур держал крепко, не отпускал.

— Не бойся, — сказал он. Голос остался человеческим, несмотря на глаза. — Я не причиню тебе вреда. Никогда. Я просто... я не могу это контролировать, когда устаю. И когда сильно волнуюсь.

— Ты волнуешься? — выдохнула я.

— Я чуть не потерял тебя сегодня. — Он прижался лбом к моему виску. — Дважды. Сначала там, на дороге, потом на поляне. Я до сих пор чувствую этот запах... запах её огня рядом с тобой. Я волнуюсь. Да.

Я смотрела в его глаза. Жёлтые, светящиеся, нечеловеческие. И вдруг поняла, что они такие же, как тогда, в машине, когда мне показалось. И в бассейне. И в тот вечер, когда он смотрел на меня с крыши.

Это всегда было в нём. Просто я не хотела видеть.

— Ты страшный, — сказала я тихо.

— Знаю.

— Но ты мой страшный.

Он улыбнулся. Чуть-чуть, одними уголками губ.

— Твоя. Вся эта драконья сущность — твоя.

Я протянула руку. Медленно, осторожно, коснулась пальцами его щеки. Кожа была горячей — горячее, чем у человека. Я провела по скуле, по линии челюсти, остановилась у уголка глаза.

— Не больно?

— Что?

— Когда глаза горят.

Тимур моргнул. Жёлтый свет погас, ушёл, оставив обычные карие глаза. Я выдохнула. Не заметила, что задерживала дыхание.

— Нет, — ответил он. — Не больно. Просто... странно.

Я кивнула. Посмотрела на озеро, на луну, на свои руки, испачканные землёй и кровью.

— Мне холодно.

Тимур встал, потянул меня за собой.

— Пошли. Дом рядом. Там тепло, там еда, там вода. Там безопасно.

Я взяла его за руку. Горячую, большую, надёжную. Руку человека, который только что был драконом. Руку человека, который спас мне жизнь.

— Тимур?

— М?

— Ты расскажешь мне всё? Потом?

Он посмотрел на меня. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня — красивым, древним, чужим. Но глаза были свои.

— Всё, — пообещал он. — Каждую деталь. Но не сегодня. Сегодня ты просто будешь жить.

Я кивнула. И пошла за ним.

К дому, который ждал их на другом берегу озера. К новой жизни, в которой существовали драконы, летающие люди и женщины, мечущие огонь. К жизни, в которой я теперь была частью чего-то большего.