Экспериментальную художественную литературу читателю труднее понять — такова ее суть. И хорошо, если так было задумано. Многие авторы не утруждают себя соблюдением литературных норм. Если вы знаете, на какой риск идете, став на путь писателя-экспериментатора, и к тому же получаете хорошее вознаграждение — все отлично.

Родди Дойл в романе «Шустрая» (The Snapper) выстраивает диалог по собственным правилам. Производит ли это должное впечатление на аудиторию или, скорее, раздражает ее — вопрос открытый. Решать, как всегда, читателю:

— Тебе нужно было прийти к нам раньше — ну, до того — и сказать, что собираешься забеременеть.

Трое из них попытались засмеяться.

— Тогда мы бы что-нибудь с этим сделали. А впрочем, о боже.

Никто ничего не сказал. Потом снова заговорил Джимми-старший:

— Ты абсолютно уверена в этом? Положительный?

— Да, уверена. Я делала...

— Сделала, — сказала Вероника.

— Я сделала тест.

— Тест? — спросил Джимми-старший. — О!.. Ты его сама делала.

— Да, — сказала Шэрон.

Другой экспериментальной формой является отказ от использования знаков препинания в диалоге — это делается для того, чтобы читатель обо всем догадался сам.

Билли, пошли.

Куда?

В порт.

Майкл больше всего любил ходить в порт.

Мне там не нравится, Майкл.

И что?

Я не хочу туда.

Ты пойдешь, сказал Майкл.

И они пошли.

По-моему, такого рода вещи слишком перегружают читателя. Но ведь в этом и есть одна из особенностей экспериментальной художественной литературы, правда?

Если вы знаете, что делаете, и заведомо готовы к такой реакции аудитории, тогда за работу.