Бывают такие сцены, в которых персонажу нужно поведать некую предысторию (рассказать о своей жизни или о чем-то, что произошло до начала действия). Следующий пример — из романа 1953 года Джона Макпартленда «Дочь Большого Реда» (Big Red’s Daughter). Отрицательный персонаж Бадди Браун пьян. Читатель уже составил о нем мнение и считает его просто социопатом. Главный герой Джим Уорк приглашает Бадди в закусочную на чашку кофе.

— Ну как дела? — спросил я его, когда официантка отошла.

Он посмотрел на свою чашку и потом медленно поднял голову, глядя мимо меня.

— На меня однажды охотились в Нью-Йорке, когда я был ребенком, — сказал он.

Я ждал.

— Это было десять лет назад. Мне тогда было пятнадцать.

Сейчас его голос звучал почти спокойно, он шептал, проглатывая слова, но то, о чем он говорил, было для него столь живо, что хмель улетучился, как будто он ненадолго снял с себя давящую маску, в которой тяжело дышать.

— Трое из нас поймали одну девчонку на краю Центрального парка. Она была с другой девчонкой, но нам нужна была только она, потому что ее парень был на той улице важной шишкой с большой бандой. Мы натянули ей юбку на руки и на голову, и она могла только орать, а мы ей немного накостыляли и убежали. Мы все тогда смеялись, потому что были под кайфом, но вскоре кайф прошел.

Мы были просто шпаной. У нас не было никаких денег, мы жили со своими родителями. На следующий день мы боялись идти в школу или выйти на улицу. Мы знали, что тогда будет. Этот шишка и его банда поймали Ли — одного из моих друзей — у него дома. Они его отделали в присутствии матери, маленьких братьев и остальных. Они сохранили ему жизнь, но это все, что они ему оставили. Не знаю, что с ним потом было, может, он умер. Ему ничего не оставалось. Совсем ничего. Понимаете?

Он посмотрел на меня через стол, и его помятое бледное лицо слегка исказилось.

— Мы с Миком убежали из дома. Те парни пришли ко мне домой и отдубасили моего старика, чтобы узнать, где я. Он не знал, и они задали ему большую трепку. Он так и не оправился от этого.

Щуплый пьяный мальчик говорил тихим шепотом, и глаза его были очень далеко. Он говорил с такой серьезностью, как будто снова переживал все это.

Это не весь диалог. Но обратите внимание, как Макпартленд дробит речь персонажа на интервалы и описывает его поведение. Он делает это для того, чтобы один большой блок — повествовательный текст — не следовал сразу за другим большим блоком — монологом героя.