Бункер Кирилла оказывается обычной квартирой в жилом доме на окраине. Ничего выдающегося. Просто серая панельная многоэтажка, обшарпанный подъезд, запах кошек и старой пыли.

Но всё оказывается волшебным не здесь. Самое поразительное скрывается в самой квартире. Там, внутри, за тяжелой металлической дверью с тремя замками, начинается совсем другое пространство.

Стены увешаны экранами, в углу гудит серверная стойка, на длинном столе — несколько ноутбуков, внешние жёсткие диски, какие-то непонятные приборы с мигающими лампочками. Пахнет озоном и кофе. Много кофе. На столешнице выстроилась целая батарея пустых чашек.

Прямо представляю, какое эпичное приключение ждёт того, кто будет всё это великолепие отмывать. Засохший кофе — что может быть прекраснее?

— Устраивайтесь, — радушно предлагает Кирилл и кивает на потёртый диван. — Процесс займет какое-то время.

Я сажусь, прижимаясь к Богдану. Он напряжен. Я чувствую это по тому, какие каменные у него мышцы, как он сжимает мою руку, не отпуская ни на секунду. Антон тоже уже колдует над своим ноутбуком рядом с Кириллом, подключив его к большому монитору. Пальцы летают по клавиатуре, на экране бегут строчки кода.

Они вдвоём говорят на своём программистском языке, и я ни черта не понимаю. Я просто лежу в объятиях Богдана и размеренно дышу. После погони, после выброса такой доли адреналина — я сейчас почти счастлива.

А лучше бы лежала уже в постели и смотрела сны. А ещё лучше бы спала без снов.

Только сейчас понимаю, как сильно я устала за сегодняшний вечер.

В голове до сих пор стоит свист пуль.

— Хорошо, что мы успели скачать, — бормочет Антон, что-то лихорадочно переключая. — Если бы пришлось взламывать защиту удаленно, потратили бы часы. А так... минута-другая, и посмотрим, что там за сокровища.

— Тихий не дурак, — замечает Кирилл, поднимаясь с места и разливая кофе по пластиковым стаканчикам. Ага, мытьём он всё-таки решает себя не утруждать. Интересно, у него девушка есть? Сомневаюсь... — Если он хранил там компромат, значит, был уверен в защите. Возможно, часть данных зашифрована.

— Расшифрую, — Антон даже не поднимает головы. — Не в первый раз.

Я смотрю на бегущие строки, и меня клонит всё больше и больше в сон. Ночь, адреналин, погоня, стрельба — всё это выжало меня досуха. Веки тяжелеют, но я борюсь сама с собой. Не сейчас. Я должна увидеть, что мы добыли. Должна понять, ради чего рисковали.

Я должна узнать, что всё было не зря. Что мы сможем противостоять Тихому.

— Есть, — голос Антона звучит торжествующе. — Первая папка. Без защиты. Сейчас выведу на экран.

Монитор вспыхивает, и я вижу список. Длинный, бесконечный список фамилий, названий компаний, дат. Рядом пометки: «долг», «шантаж», «компромат на жену», «незаконные схемы».

— Это его досье, — тихо говорит Кирилл, с интересом рассматривая экран. — На каждого, кто хоть раз пересекался с Тихим. Клиенты, партнеры, чиновники, полицейские... Все, кто ему хоть чем-то обязан.

Я тоже смотрю на этот список фамилий. Некоторые знакомы даже мне. Они бывали на фирме у Богдана, их лица мелькали в новостях. Крупные бизнесмены, высокопоставленные люди. И рядом с каждым, выходит, есть какая-то грязь. То, что Тихий может использовать в любой момент.

Какой ужас. Так и в человечестве можно разочароваться.

— Вот его мошеннические схемы, — говорит Антон и открывает другую папку. — Подставные фирмы, обналичка, уход от налогов. Судя по цифрам, речь идет о приличных суммах. О миллиардах.

— Этого достаточно, чтобы посадить его на долгие годы, — Богдан удовлетворённо кивает, и я немного расслабляюсь. Значит, всё было не зря. — Если, конечно, мы сможем передать это в нужные руки.

— Но это не всё, — хмурится Антон. — Есть еще одна папка. Зашифрована сильнее остальных. Название...

Он замолкает.

— Что там? — спрашиваю я.

— «Майоровы», — читает он. — Папка называется «Майоровы».

Богдан замирает. Я чувствую, как его рука в моей становится ледяной. Он смотрит на экран и с трудом сглатывает. Боже… Он боится. Майоровы — это же не только о нём, это о его семье. Он ведь упоминал, что у него есть только дядя. Значит, там вполне может быть компромат… на Олега Витальевича.

— Открывай, — командует Богдан глухо.

— Бо, может, не надо... — шепчу я торопливо.

— Открывайте. Я должен знать.

Кирилл кивает, подходит к ноутбуку, подключает какой-то свой ключ. Антон вводит несколько команд, и защита падает.

На экране появляются документы. Старые, сканированные, с печатями и подписями. Фотографии. И какой-то текст.

Я не всё понимаю, но Богдан — да. Он читает, и с каждой секундой его лицо становится всё более каменным. Я чувствую, как его пальцы сжимают мою руку почти до боли, но молчу. Не к добру всё это.

— Что там? — наконец спрашиваю я.

Богдан молчит. Смотрит на экран, и я вижу, как в его глазах рушится что-то важное. То, на чём держался его мир. Кажется, этот компромат действительно на дядю Олега. Потому что я не увидела ни одного упоминания о Богдане. Неужели у Тихого нет ничего на него?

— Он... — хрипло произносит Богдан и откашливается. — Дядя Олег... он всё это время... использовал меня. Я был для него просто инструментом. Пешкой в его играх с Тихим. Но это не всё…

— Бо? — осторожно тяну я.

Богдан медленно поворачивается ко мне. В его глазах отражается такая боль, что у меня сердце разрывается. Кажется, там что-то совершенно ужасное. Про то, что он пешка в играх дядя — это ведь не новость…

— Дядя Олег был в доле с Тихим, — говорит Богдан тихо. Кирилл и Антон делают вид, что не слушают, но они уже итак всё поняли. — Они вместе вели какие-то дела. А мои родители узнали об этом. И хотели... уйти, уехать, забрать меня. Авария, в которой они погибли... не была случайностью.

У меня перехватывает дыхание.

— Ты хочешь сказать...

— Дядя Олег убил их. Или Тихий по его приказу. Не знаю. Но он виновен. — Богдан закрывает глаза. — Все эти годы я служил убийце своих родителей. Выполнял его поручения. Был послушной марионеткой.

Он замолкает. В комнате тихо, слышно только, как гудит сервер. Я смотрю на этого сильного, несгибаемого мужчину, который сейчас выглядит таким сломленным, и чувствую, как внутри меня всё переворачивается.

— Богдан, — шепчу я, касаясь его щеки. — Ты не мог этого знать. Ты доверял ему. Он ведь был твоей семьей.

— Он убил мою семью. Моих родителей. А я... я помогал ему всё это время. Легализовывал его доходы. Прикрывал его сделки. Я...

— Ты не знал, — повторяю я тверже. — Слышишь меня? Ты не знал. Ты не виноват.

Он смотрит на меня, и я вижу, как его глаза блестят. Конечно, он не заплачет, ведь это выражение слабости для такого мужчины, как Майоров. Но я вижу, что он на грани. Все его представления о жизни, его вера в дядю. Всё рухнуло прямо сейчас.

— Я никому не нужен был, кроме него, — говорит он тихо. — Я верил, что он любит меня. Что я — его семья. А я был... просто функцией. Инструментом, который можно использовать.

— Это не так, — я тянусь к нему и обнимаю. — Ты нужен мне. Я люблю тебя. Ты — моя семья. И мы справимся. Вместе.

Он молчит. Дышит тяжело, прерывисто. Я глажу его по волосам, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам. Боже… Я на эмоциях даже сказала про любовь, хотя мы не доходили ещё в разговорах до этого.

Но мне так хочется его успокоить. Хоть немного переключить с этого личного апокалипсиса, вытащить его с этой бездны.

— Алёна, — наконец говорит он. — Я боюсь не за себя. Я боюсь за тебя. Если Тихий или дядя узнают, что мы знаем правду...

— Не узнают, — я отстраняюсь, смотрю ему в глаза. — Мы сделаем так, что они узнают последними. Когда уже будет поздно что-то менять.

— Ты предлагаешь...

— Идти до конца, — говорю я. — У нас есть компромат на Тихого. Сдадим его властям. Можно ведь сделать это анонимно. Никто даже не узнает.

Богдан смотрит на меня долго. Что-то обдумывает, а потом медленно кивает, соглашаясь. Правильно. Это ведь лучшее решение. Мы должны уже убрать угрозу в лице Тихого. И выдохнуть наконец-то.

Он поворачивается к Кириллу и Антону.

— Копируйте всё. Всё, что есть. Сделайте несколько копий, спрячьте в разных местах. Завтра я свяжусь с нужными людьми. Тихий сядет за решётку.

— А дядя? — спрашиваю я.

— Дядя... — Богдан замолкает, и я вижу, как его лицо снова каменеет. — С дядей я разберусь… сам.

Сердце пропускает удар. Что он задумал? Он же не…

— Богдан...

— Не бойся, — он берёт мою руку, целует пальцы. — Я не сделаю ничего глупого. Но я должен поговорить с ним. Он ответит. За родителей. За все годы лжи. За то, что сделал из меня... это.

Я смотрю на него и понимаю: прежнего Богдана больше нет. Тот, ледяной, неприступный, контролирующий всё и вся — он умер здесь, в этой комнате, среди серверов и жёстких дисков. Вместо него родился кто-то новый. Более живой. Более настоящий.

— Я с тобой, — говорю я. — Что бы ни случилось.

— Знаю, — он притягивает меня к себе, целует в лоб. — Ты — единственное, что у меня есть.

— И Маркиз, — вставляю я.

— И Маркиз, — усмехается он в ответ. — Нашу банду не победить.