Я резко оборачиваюсь. Сердце пропускает удар.

Тихий стоит в полуметре от меня. Улыбается. Спокойный, расслабленный, будто мы с ним старые знакомые, встретившиеся на светском рауте. Только в его глазах плещется что-то такое, от чего хочется бежать без оглядки.

— Евгений Петрович, — выдавливаю я. — Вы меня напугали.

— Простите, не хотел, — он делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю, упираясь спиной в край столика. — Увидел, что вы одна, и не смог удержаться от возможности... поболтать.

Он берёт салфетку со стола и протягивает мне. Я машинально принимаю, вытираю мокрые пальцы. Мои руки дрожат. Надеюсь, он не замечает.

— А где же ваш... спутник? — он делает паузу перед последним словом, будто смакует его. — Оставил вас без присмотра?

— Богдан разговаривает с дядей, — отвечаю я, бросая быстрый взгляд в их сторону. — Я решила не мешать. Деловые разговоры — это скучно.

— Скучно, — повторяет он, и его губы растягиваются в усмешке. — А вы, Алёна, оказывается, ещё и ироничны. Это мне нравится.

Он облокачивается на столик рядом со мной. Слишком близко. Я чувствую запах его парфюма — тяжёлый и приторный. Исходит от него волной опасности, от которой неприятно холодеет внутри.

— Скажите, Алёна, — начинает он вкрадчиво, — а давно вы с Богданом вместе?

Вопрос звучит небрежно, но я чувствую в нём скрытый крючок.

— Это важно? — отвечаю вопросом на вопрос, стараясь выиграть время.

— Просто интересно, — он пожимает плечами. — Я знаю Богдана много лет. Никогда не видел его с постоянной женщиной. А тут появляетесь вы — и сразу такая... страсть. Да ещё официальный выход в свет. Это вызывает любопытство.

Я смотрю в его глаза. Они холодные, изучающие, будто он препарирует меня взглядом.

— Мы не афишировали, — говорю я те же слова, что и дяде. — Работаем вместе. Не хотели сплетен.

— Понимаю, — кивает он. — А когда это переросло во что-то серьёзное? Наверное, долго работали рядом, присматривались, а потом искра?

Он задаёт вопрос с такой естественностью, будто мы подруги за чашечкой кофе. Но я чувствую ловушку. Если я назову срок — он сможет проверить. Если скажу слишком мало — заподозрит неладное.

— Евгений Петрович, — твёрдо говорю и смотрю ему прямо в глаза. — Я понимаю ваш интерес, но это... не совсем ваше дело. Извините.

Он замирает на секунду. А потом смеётся. Негромко, но искренне, будто я сказала что-то ужасно забавное.

— Осторожно, Алёна. Обычно пары с радостью рассказывают о таких вещах. Гордятся своими чувствами, хотят поделиться счастьем. А вы... — он делает паузу, — вы отгораживаетесь.

— Если бы Богдан был рядом, — позволяю себе лёгкую улыбку, — другое дело. Но сейчас я чувствую себя так, будто вы устраиваете мне допрос. А я не привыкла к допросам.

Он смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом его лицо меняется — становится мягче, почти участливым.

— Допрос, — повторяет он задумчиво. — Вы правы. Простите, если это выглядит именно так. Просто... я вижу больше, чем другие, Алёна.

Моё сердце замирает.

Нет, нет! Только не это. Я шестым чувством понимаю, что он знает. Он всё знает про нас.

Или… это просто глупая, иррациональная паника. Нужно просто расслабиться, не поддаваться на его провокации.

— Я не понимаю, на что вы намекаете, — выдаю я со скучающим видом.

— Не намекаю, — он качает головой. — Я говорю прямо. Я видел, как вы смотрели друг на друга в ложе. Видел, как танцевали. Всё очень красиво. Слишком красиво. Как в кино.

Он наклоняется ближе. Теперь между нами всего несколько сантиметров. Его голос понижается до интимного шёпота, от которого по коже бегут мурашки — но не те, что от Богдана. Страшные мурашки.

— Я знаю Богдана, Алёна. Я знаю его дядю. Я знаю, какие игры они ведут. И я знаю, что вы появились слишком внезапно, чтобы быть просто случайной девушкой. Вы — либо очень умная авантюристка, которая решила пробиться в высший свет через постель влиятельного адвоката, либо...

Он замолкает. Смотрит мне в глаза. Я не дышу.

–...либо пешка в чужой игре. Разменная монета. Красивая кукла, которую дёргают за ниточки.

Я молчу. Потому что не знаю, что сказать. Потому что он попал в самую точку. Потому что я и есть пешка. Кукла. Разменная монета. Во всех этих умопомрачительных, криминальных играх.

Но я не могу показать ему, что он всё правильно считывает. Именно потому, что я пешка.

— Вы ошибаетесь, — говорю я совершенно спокойно и веду плечом в пренебрежительном жесте. — Я просто девушка, которая встретила мужчину. Моего мужчину. И мне всё равно, кто он и чем занимается. Мне важно только то, как он ко мне относится.

Тихий смотрит на меня долго, потом его губы снова растягиваются в улыбке, но теперь в ней нет веселья. Есть только холодное, расчётливое удовлетворение.

— Хорошо играете, — говорит он тихо. — Молодец.

Он придвигается ещё, сокращая расстояние до опасного. Его рука ложится на столик рядом с моей — слишком близко, почти касаясь.

— Но если вам надоест играть в чужие игры, — его голос становится тихим и вязким, — вы можете перестать. В любой момент. Рядом со мной женщина не будет пешкой. Рядом со мной женщина будет королевой.

Я застываю. Отчаянно пытаюсь сделать вдох, но в горле спазм.

Смотрю в его глаза и вижу в них бездну. Холодную, тёмную, бесконечную. Он не просто хищник. Он — паук, который плетёт паутину и ждёт, когда жертва запутается окончательно.

Тихий поднимает руку и кладёт на моё запястье. Я и слова сказать не успеваю, как его пальцы сжимаются на моей руке. Там же, где в прошлый раз. В этот раз не так жёстко. Мягко, но настойчиво. Он проводит большим пальцем по жилке, где бьётся пульс.

Я не могу пошевелиться. Не могу вырвать руку. Не могу даже дышать.

И в этот момент из-за моей спины бесшумно, как большая кошка, появляется Богдан. Его рука ложится на мою талию — собственнически, уверенно, горячо. Он прижимает меня к себе, и я, наконец, могу сделать вдох.

— Евгений Петрович, — голос Богдана звучит ровно, но в нём слышится сталь. — Не помешал?

Тихий медленно убирает руку, что, конечно, не скрывается от моего босса. На лице Евгения Петровича — ни тени смущения. Только лёгкая, насмешливая улыбка.

— Что вы, Богдан Игоревич. Мы просто беседовали с вашей очаровательной спутницей. Знакомились поближе.

— Я заметил, — Богдан смотрит на мою руку, на то место, которого только что касался Тихий. В его глазах мелькает тень, взгляд становится жёстче. — Надеюсь, Алёна не утомила вас своей болтовнёй, — беспечно говорит он и целует меня в макушку, прижимая к себе ещё сильнее.

— Что вы, — Тихий качает головой. — Напротив. Она очень интересная собеседница. С характером. Это редкость, знаете ли. Обычно женщины вокруг... слишком предсказуемы.

Богдан чуть заметно кивает. Его рука на моей талии сжимается, и я немного расслабляюсь. Я стою, прижатая к его боку, и чувствую, как его тепло проникает сквозь ткань платья, согревая, защищая, возвращая к жизни.

— Мы, пожалуй, пойдём, — говорит Богдан. — У нас другие планы на вечер.

— Другие планы, — повторяет Тихий задумчиво. — Понимаю. Молодость, страсть... Не буду задерживать.

Он смотрит на меня. И под этим взглядом мне снова хочется исчезнуть.

— Алёна, рад был познакомиться поближе. Надеюсь, на юбилее у меня будет возможность продолжить нашу... беседу.