Жаркое полуденное солнце стояло в зените, когда резные бронзовые ворота дворца распахнулись. Перед ними толпились сотни молодых мужчин — от загорелых рыбаков с грубыми руками до изнеженных сыновей знати в белоснежных туниках. Воздух был густ от запаха пота, тревоги, надежды и благовоний, которые щедро лили на себя претенденты. Каждый критически осматривал соседей, сравнивая мускулы, рост, черты лица, каждый в душе лелеял надежду быть избранным — кто-то ради карьеры, кто-то ради страсти, кто-то просто ради спасения жизни. На пороге появился Ирион, советник царицы и распорядитель гарема, худощавый мужчина с лицом, ничего не выражавшим и все понимавшим.

— Великая Царица Кабоса и прекрасная Арсея приглашают достойнейших пройти в тронный зал для начала Великого Смотра!

Толпа загудела и, подталкиваемая стражами, хлынула внутрь.

Огромный тронный зал был залит светом. В его центре на возвышении стоял трон из коричневого авантюрина — полудрагоценного камня, в глубине которого мерцали мириады золотых искр, словно пойманное в камень солнце. Рядом, в окружении свиты из советников, стражников и рабов, державших опахала из страусовых перьев, стояла Метера. Ее темно-синяя туника, затканная серебряными узорами, облегала статное тело, а на голове переливалась всеми цветами радуги корона. Каждый ее зубец был выполнен в виде змеи, застывшей в угрожающем броске с поднятым хвостом; вместо глаз у рептилий сияли огромные, холодные изумруды.

— Ирион! — обернулась царица к советнику. — Где наша дочь? Уже все в сборе, а ее до сих пор нет! Ступай, приведи ее немедленно!

Но в этот самый момент распахнулись высокие двери, и в зал вошла Арсея.

Тишина, воцарившаяся в зале, была красноречивее любых аплодисментов. Она была воплощением невинности и зарождающейся страсти. Ее нежно-розовая туника из струящегося шифона была перехвачена под самой грудью тончайшим золотым поясом, подчеркивая высокую, упругую грудь и гибкий, утонченный стан. Крошечные ступни в золотых сандалиях, украшенных жемчугом, бесшумно ступали по полированному мрамору. Густые черные локоны, перевитые золотыми лентами с вплетенными бриллиантовыми каплями, волной спадали до самых бедер, переливаясь при каждом движении. От нее исходило благоухание цветущего апельсинового сада и чего-то неуловимого, девственного.

Она приблизилась к трону и склонилась перед матерью в глубоком, почтительном поклоне. В ее глазах, однако, читалась ледяная отстраненность.

— Ну, наконец-то ты почтила нас своим присутствием! — раздраженно проговорила Метера, хотя в глубине души не могла не восхититься преображением дочери. — Присаживайся рядом. Пора начинать.

Взмах руки царицы — и рабы мгновенно поставили у подножия трона небольшую скамеечку, инкрустированную пластинками слоновой кости и золотым ажуром. Арсея, сохраняя царственную осанку, опустилась на нее, сложив руки на коленях. Ее взгляд скользнул по рядам юношей, и в нем не было ни интереса, ни любопытства, лишь скука и легкое презрение. Зазвучала музыка — ритмичные удары барабанов и переливы серебряных флейт. Началась церемония.

Первый тур был безжалостным и быстрым. Ирион и двое опытных евнухов из гарема Метеры проходили по шеренгам претендентов, отсеивая тех, кто не соответствовал высочайшим стандартам красоты и здоровья. Одного отправили прочь из-за шрама на лице, другого — из-за слишком грубых, крестьянских рук, третьего — из-за робости во взгляде. Через несколько часов от сотен кандидатов осталось чуть более двух десятков юношей, каждый из которых был настоящим Адонисом — с идеальными пропорциями тела, безупречной кожей и смелым, но почтительным взглядом.

Второй тур был призван раскрыть их таланты. Юноши демонстрировали изящество в замысловатых танцах с мечами и лентами, силу в ритуальной борьбе, ловкость в жонглировании, мастерство в игре на музыкальных инструментах или чтении собственных стихов. Арсея наблюдала за этим, словно со стороны. Ее мысли были далеко. Она видела не этих старающихся угодить ей красавцев, а смуглое лицо Атара в лунном свете, чувствовала не их напряженные мускулы, а его уверенные, нежные пальцы.

Церемония затянулась до позднего вечера. Факелы были зажжены, отбрасывая гигантские, пляшущие тени на стены зала. Метера, почувствовав усталость, поднялась с трона.

— На сегодня достаточно! — ее голос прозвучал властно, положив конец музыке и состязаниям. — Все сильно устали. Я желаю всем спокойной ночи. Продолжение Смотра начнется завтра утром, после завтрака. Всех ждут еще два, самые главных, тура. А теперь — все свободны.

Она кивнула Арсее, давая знак следовать за ней. Церемония была прервана, но в воздухе повисло напряженное ожидание. Арсея поднялась со своей скамеечки, чувствуя, как затекли ноги. Она бросила последний взгляд на оставшихся претендентов. Они были прекрасны. Но ни один из них не был ЕГО. И в этом осознании рождалась не детская обида, а холодная, зрелая решимость. Игра только начиналась, и она, Арсея, еще покажет матери, что значит отнимать у нее то, что она хочет.